Сосредоточен на тебе

***

Надколот лик лунный, также, как сердце. Мир из стекла разбит, но боль не забыть. В тесной клетке птицей заперта душа. Тьма крадется неслышно...

Мягко. Первое чувство — это мягкость. Такемичи не торопился открыть глаза, его одолевала непонятная тревога. Кто-то обнимал его прижимая к своей груди лицом. Мерный стук и твёрдость мышц не говорили ни о чём, кроме пола неизвестного. — Ты очнулся? Непроизвольно Такемичи дёрнулся и сжался. Голос был хриплый, как прокуренный и ласковый до дрожи. Такемичи так часто его слышал, что даже голоса Хины и Наото были бы чужды. Посчитал копошение за ответ, Майки подтянулся к спинке кровати, садясь. — Я рад, что ты очнулся. Мне сказали, что твоё состояние не похоже на обычную кому, что с тобой? Неподдельные тревога и забота в голосе Сано ослабили бдительность Такемичи. Он приоткрыл глаза и ощутил удивительную слабость. Она была непривычна и тяжела, словно вместо мышц был свинец. Несмотря на риск Ханагаки ответил: — Ничего серьёзного. Это пройдёт. Майки смотрит предельно нежно, поглаживая взлохмаченные волосы. Им удивительно приятно рядом друг с другом, будто нет этой странной и непонятной атмосферы. Некоторое время спустя Сано наклоняется, оставляя нежный поцелуй на виске Такемичи. Ханагаки не успел удивится, брякнула цепочка. — Я думал, что ты начнёшь убегать от меня сразу как проснёшься, поэтому решил перестраховаться. Не беспокойся, хоть кольцо и сделано из титана, оно обёрнуто в натуральную шерсть. — Такемичи замер, невольно дёргая ногой, мягкое чувство на лодыжке отрезвило, — Длинна идеальна, чтобы дойти до ванной и уборной, а большего тебе не надо. Я всё достану. — О чём ты? Живо отцепи это от меня! Это безумие! — От испуга голос Такемичи дрожал, а глаза в ужасе распахнулись сильнее. Майки не понравилось то, что он услышал, поэтому он дёрнул пленника за подбородок. — Это ради твоего же блага. Так, ты будешь под моим надзором. — Глаза Сано стали пугающе пустыми, а голос глубже, — Моё сокровище. Подбородок болел и от грубой хватки, было невозможно открыть рот. Такемичи напуган и первой пришедшей в голову мыслью стал Наото, но она быстро перетекла в другое русло, когда руки ослабли. Майки смотрел почти виновато, но так, будто по другому никак. — Я не хочу, ты пугаешь меня… — Просто позволь мне любить тебя. Большего не прошу. Не пытайся бежать или что-либо делать, не зли меня и мы оба станем счастливой семьёй. Бороться с Сано не хотелось, нет, желание освободится не пропало, но именно сейчас, на данный момент, сил не было. Майки нежно обнял, повисшего тряпичной куклой, Такемичи, практически усаживая его на себя. Сонное состояние никак не покидало Ханагаки и он, сам того не поняв, задремал. — Всё хорошо, весь мой мир сосредоточен на тебе… Такемичи вызывал вовсе не похоть, он побуждал нечто глубже, опаснее и туманнее, чем нечто определённое и сотни раз описанное. Майки потерял достаточно, чтобы одна мысль о том что, что-то неизвестное заберёт последние зачатки счастья, сводила с ума. Наркотики должны действовать ещё как минимум день.