Смертельное правосудие

      Вы не замечали, что героям часто все сходится с рук? Они постоянно побеждают, выбираются из самых различных передряг, выживают после серьезных травм и успевают спасти мир, не пролив при этом ни капли крови. Дипломатор, вселюбимый, уважаемый молодежью оппозиционер, который вел за собой толпы людей, пытался изменить этот прогнивший мир к лучшему, свято верил своей идее прав и свобод человека и жестко отстаивал их, был полностью уверенным в себе человеком. Ему все прощалось и сходило с рук. Он успешно избегал полицию, тюремное заключение, драки и попытки нападения из-за чего он не знал что значит слово «опасность». Он просто понял, что он тот, кто защищен лучом «героя» и его главная миссия—донести правду до народа и помочь сделать жизнь лучше. Но реальность существенно отличается от того, что мы видим в фильмах. Все супергеройские фильмы кончаются хорошо. Злодей повержен, справедливость восторжествовала и нет больше злу места. Но реальность… реальность больно кусала и грубо опускала на землю, продалбливая гордых людей сквозь крепкий грунт, не оставляя ни единого живого места. Темнота. Первое, что увидел Дипломатор, слыша, как сердцебиение больно отдается в висках, заставляя непроизвольно зажмуриться, а в нос ударил неприятный запах чего-то гнилого, мерзкого. Все тело просто не хотело слушаться, ноги были словно налиты свинцом и затекшие колени неприятно ныли от боли, позвоночник был пронизан несколькими тонкими спицами, которые проходили через кожу и спинной мозг, вызывающие такую боль, что заставляло героя держать голову ровно. Как же болела голова… Он смутно помнил тот вечер: митинг, крики людей, сирены полицейских машин, затем сильный удар, затемнение и вот он здесь. Но только где? Поморгав глазами, он увидел перед собой полутемную комнату, у серо-зеленых стен которых стояли стеллажи с небольшими тазиками, из которых можно было заметить выглядывающие металлические лезвия, по крайней мере, Дипломатор так думал. На стенах висело тоже нечто похожее на лезвия, и когда зрение пришло немного в норму, он увидел висящее мачете, почти ближе к потолку, а под ним самые разнообразные ножи, четко распределенные по длине и толщине. На противоположной стене он заметил свыше десятка различных пистолетов и винтовок, а под ними стояла тележка с использованными инструментами, от вида которых герою стало плохо. Они были испачканы кровью и лежали в маленьком тазике, в котором плавали ошметки чьих-то мозгов, два волоска и к самому дну тазика прилип особо большой комок сгнившей плоти, выглядевший как отдельный островок в этом кровавом море. Дипломатор отвернул голову и он почувствовал, как боль в голове резко спала, словно он скинул с себя давящий камень, и ко рту подкатил ком, горло пересохло от ужаса и ему захотелось блевать. Он не понимал что происходит, где находится и почему этот кошмар выглядит настолько реалистично, но он хотел одного: проснуться и осознать, что это был лишь дурной сон. Но когда рвота напомнила о себе и он опустил голову, он замер, резко вдохнув воздух и напряг плечи. У его ног лежал труп. Даже не один, а четыре трупа. Это были в основном подростки, у них у всех была разорвана одежда, у одного юноши были прострелены глаза и на шее красовался широкий порез от мочки до мочки ушей, что было очень похоже на «кровавую улыбку». У девушки не доставало левого полушария черепа и рядом с ее окровавленной головой лежали кусочки мозгов и волос. У другого юноши был срезан скальп, и можно было в деталях разглядеть застывшую гримасу ужаса, недостающие зубы во рту и кровавые капилляры и нервы, обматывающие череп, и также у парня не было пальцев на руках и из груди торчал ножик. И у другого юноши отсутствовала голова и кровь, выходившая из широко раскрытой гортани, ручейки которой слегка касались сапог Дипломатора. Этот ужас нельзя было передать. Герой молча смотрел на тела, невольно разглядывая в деталях на закатившиеся глаза парня без скальпа, на кусочки мозгов, на труп без головы и каждый раз сердце его билось сильнее и сильнее, обволакивая его ужасом и беспомощностью. Тут он понял что это был не сон, а та самая жестокая реальность. Когда он попытался встать с места, его что-то резко и надежно задержало, опустив голову на руки, он увидел что привязан к стулу… тому самому стулу, на котором он проводил мирные переговоры… какая ирония! Герой часто дышал, чтобы унять нарастающую панику, нервно улыбался и он сильно впился пальцами в подлокотники, слыша сердцебиение в ушах и как отступает рвота… Ему хотелось кричать. Кричать от беспомощности, вины за этих молодых людей, которых он должен был спасти, но не смог, и хотелось кричать от безысходности… он не понимал кто этот безумец, который запер его здесь, что это за место, пока вдруг не пришел он… Входная дверь в темени комнаты открылась с протяжным скрежетом и спустя короткую паузу резко захлопнулась и раздались томные отточенные шаги. Дипломатор поднял взгляд, губы дрожали, плечи были до невозможности напряжены, а сердце со скоростью света прокачивала кровь по всем органам, заставляя организм работать быстрее. В темноте он видел как к нему стремительно подходит тонкая фигура, с неестественными, мертвыми и какими-то задумчивыми глазами, которые отдавались чем-то паранормальным и это еще больше пугало Дипломатора. Но он не хотел так быстро сдаваться-нужно идти до конца и держаться уверенно. Даже если ты общаешься с психом. —Ну привет, Звездочка! Прозвучал звонкий, но при этом хрипловатый и звучный голос. Дипломатор увидел, как из темени выныривает на свет он. Настоящий демон, садист, дьявол с миролюбивой улыбкой. Это был известный серийный убийца Олег Душнов, который славился своим безумием и ненормальной фантазией. Он был среднего роста, очень худой, с тонкими пальцами, которые всегда были испачканы чем-то бурым и коричневым. У него были темные взлохмаченные волосы с поднятой челкой, пронзительно неживыми глазами, острыми плечами и длинными ногами. На нем была темно-синяя порванная клетчатая рубашка, рваные джинсы, на ремне которых висела связка из чьих-то пальцев, на шее висел амулет с клыком, а на указательном пальце блестело на свету лампы бело-желтое кольцо, наверняка сделанное из кости человека. Олежа обманчиво мило улыбнулся, навис над героем и устремил пронзительный взгляд прямо ему в душу, положив ладони на его запястья и резко вдавил пальцами, отчего тот тихо просипел и кротко зажмурился, не отрывая взгляда от убийцы. Дипломатор был в ужасе, но не смел себе показывать страх и потому не пытался отвести взгляда и держаться стойко, хотя ему все еще хотелось сбежать из этого места… —Прости, за беспорядок. Мне надо было уладить некоторые дела с ментами. Но думаю, тебе понравилось видеть рядом с собой своих фанатов! Они так отчаянно пытались забрать тебя, спасти, словно ты им был нужен… Олежа усмехнулся, и в его глазах пробежала искорка чего-то ужасного. Злого. —Но потом мы повздорили и я поставил их на место. Ненавижу, когда мне мешают… Как тебе здесь? Спросил он, слегка повернув голову вбок и закусил нижнюю губу, разглядывая Дипломатора. Крепкий, высокий и сильный он казался просто образцом истинного революционера, героя и лидера. Не удивительно, что за ним шел народ, ведь он обладал превосходными навыками ораторского искусства и умел влиять на толпу, если она вменяема. Дипломатор чувствовал себя некомфортно. Чувствуя ужасающий запах гниющей плоти, из-за которого закладывался нос, видя перед собой мертвенно бледного Олега и слыша его тянучий, но такой жуткий голос, вводило героя в первобытный ужас и ярость. Он очень сильно хотел чтобы это не оказалось правдой, закрыть глаза и проснуться дома, но все было тщетно… он понимал, что реальность была куда более строже и жестче. —Нет. Мне некомфортно… Немедленно отпусти меня! Иначе… —Иначе что? Со злой ухмылкой спросил Олежа, нахмурив темные брови и сильнее вдавливая пальцы в костяшки пальцев Дипломатора, вызывая у того сдавленный крик. Боль была невыносимой: тонкие пальцы Олега впивались прямо в костяшки и, подобно иголочкам, продалбливали кожу и сильно надавливались на кости, чувствуя сильную давку и хруст… И Олежа все приближался и приближался, продолжая надавливать на костяшки, игнорируя что пальцы давно соскользнули меж пальцев героя и начали давить на перепонки. Нестриженные ногти делали свое дело и Дипломатор ощутил, как его перчатки пропитались кровью, а костяшки сильно болели… —Звездочка… Ты теперь полностью в моей власти… Понимаешь меня? Проговорил приглушенно Олежа, нависнув почти вплотную к герою так, что тот чувствовал дрожащее дыхание убийцы. Дипломатор хмурился, стискивал зубы так крепко, чтобы не выдасть ни звука, но Олежа исправил это, резко схватил за заднюю часть челюсти и сильным нажатием заставил открыть ее, отчего тот дернулся и попытался отдернуть голову, но пальцы еще сильнее вдавились в кость. Олежа ухмыльнулся. Ему было весело видеть агонию и боль на лице гордого и смелого человека, нравилось смотреть как они страдают, плачут и молят о смерти… прекрасно. —Ты мой, Антон. И да, я знаю твое истинное имя… а то что ты скрываешься под псевдонимом, показывает какой ты трус и какое ты брехло… Знаешь, я давно мечтал поговорить с тобой… Да, не удивляйся. Ты интересная личность… давно я не видел такой красивой, но пустой оболочки, которая усиленно делает вид, что она важна… Олежа усмехнулся. Антон неотрывно глядел на убийцу и еще раз болтнул головой, за что получил новый зажим пальцами на его челюсти и герой выдавил слабый вскрик, предательский вскрик. Олежа удовлетворенно улыбнулся и его глаза недобро блеснули искрой безумия. —И знаешь, что самое забавное? Ты настолько сильно хотел стать героем, что поверил в свою бесплодную фантазию и повел молодежь вникуда… Ты правда хотел исправить мир к лучшему? Да ты безумен! И Олежа резко отпустил челюсть Антона и отошел от него. Антон шумно дышал, слегка нагнувшись настолько, насколько позволяли веревки, размяв больную челюсть. Пальцы пробивала сильная боль и каждое движение отдавалось стуком поврежденных костяшек и перепонок. Сердце билось также сильно, мешая герою нормально дышать, мысли роились в голове беспорядочным шумом, а страх и ярость смешались в одну субстанцию, вызывая огромную и смертоносную бурю эмоций. Он медленно поднял голову на Олежу и нахмурился, сверкнув медово-огненными глазами. —Зачем ты это делаешь? Что я тебе сделал? Проговорил он строгим, немного дерганым голосом, который отдавался басом, сосредоточенностью и легкой растерянностью. Он знал, что нужно держаться. Держаться и не кричать, не показывать свою слабость, ведь это будет отправным пунктом для реализации безумных идей этого человека. А нет ничего страшнее целеустремленного психопата. Олежа подошел чуть ближе, небрежно отпихнув кусочек мога девушки, который проскользил по полу с мерзким звуком. Убийца навис над ним, его лицо резко сделалось серьезным, брови приподнялись и исчезла улыбка. —Зачем? Это же очевидно! За тем, что ты есть. Ты говоришь, что ищешь правду… Что ж, я тоже ищу ее. И я хочу всем открыть глаза и показать, что ты никакой не герой, а всего лишь жалкая пародия на революционера и что ты не больше, чем пустозвон. Его слова звучали без нотки безумия. Его слова звучали словно голосом самой жизни, которая прямо сейчас разговаривала с гордым человеком и обрекала его на погибель. Антон начинал понимать какую ошибку он совершил: он врал. Врал своему народу в том что он спаситель, герой и лидер, врал о бессмертии и о том, что может изменить жизнь к лучшему… но эти мысли он отогнал прочь. Потому что все это было не меньше, чем бредни сумасшедшего. —И ты думаешь я поверю тебе? Я хочу сделать всех свободными и счастливыми, чтобы все были равны и… —Даже меня хочешь спасти? И сделать счастливым? Резко обрубил его Олежа, выпрямляясь и приглаживая волосы. Антон замолчал и чуть отвел взгляд, не решаясь ответить. Он до глубины души ненавидел насилие и пытался искоренить его любым способом и использовал сам во время переговоров только при крайних обстоятельствах. И сейчас ему хотелось хорошенько вмазать этому психу в лицо. Так поступают герои с плохими парнями, да? —Я достоин быть спасенным, Звездочка? Способен ли на счастье и любовь? Такой как я? Настойчиво, но в то же время ласково, спросил Олежа, поднимая брови и замер, ожидая ответа. Антон не знал что ответить и молча глядел в пол, стараясь не смотреть ни на окровавленные трупы, ни на пронзительный, полный надеждой взгляд Душнова. Спустя недолгое молчание, он пожал плечами, что-то мелодично промычал, выпрямился и подошел к тележке с инструментами, проговорив: —Что и требовалось доказать. Видимо такие как я не входят в список «Спасенных» и мне нужно гореть в Аду, верно? Верно, Звездочка? —Тебе уже не помочь… Выдохнул Антон, чуть расслабив затекшие плечи. Олежа усмехнулся. —Все мне так говорят. Но я не ожидал услышать это от героя, который всем людям талдычит, что все достойны спасения… Как мило и подло… Что ж! Давай не о грустном! Резко весело сказал Душнов, громко хлопнув в ладоши, отчего Антон сильно дернулся и недовольно зажмурился, ощущая невыносимую боль во всем теле. В глазах Олежи блеснула искорка заинтересованности и радости. Он с интересом раскладывал использованные скальпели и ножи точно по длине, промывал лезвия от засохшей крови в раковине, заботливо, словно моет своих детей или нечто дорогое ему и бросил взгляд на Антона, в котором было полно мыслей… он уже сомневался и в себе, и во всем мире, и в своих идеях и сущности бытия и он начал было улетать из этого мира, как вдруг его взбодрил оживленный голос мертвого внутри Олежи: —Выбери как именно ты умрешь! —Что?! Вскрикнул Антон и слабо дернулся, не ожидав от себя такого крика. От такого предложения он был в полном недоумении, его пронзил страх и обеспокоенность и его ноги непроизвольно сжались. Безумец. Полный безумец. —Ты с ума сошел?! Хотя, чему я удивляюсь? Ты полнейший псих, садист и психопат, который должен гнить в тюрьме! Ты доиграешься и до тебя доберутся… однажды. Если не я, то другие! Олежа внезапно рассмеялся. Его смех был подобен ударом молоточков, звонким, но очень болезненным и злым. Как же его забавляла излишняя смелость этого героя! Антону было очень плохо от этого смеха. Он словно тонкими иголочками протыкал его ребра и резко дергал их, вырывая из позвоночника с хрустом и протыкали легкие… ему хотелось убежать. Олежа медленно подошел к нему, навис, взял тонкими изящными пальцами за подбородок Антона, насильно поднял к себе и проговорил, глядя прямо в душу мертвенно-голубыми глазами: —Какой же ты глупенький, Звездочка моя! Ты никогда не будешь защищен, даже если ты являешься народным героем. Найдется тот, кто утолит твою жажду быть великим и лучшим. Так что я тебя еще раз спрашиваю, моя Звездочка, как ты хочешь это утолить? Антон чувствовал себя побежденным. Но как же так? Герои же всегда побеждают! Вот сейчас Антон встанет, разорвет веревки и надерет зад зазнавшегося злодея, но нет… реальность была куда суровее. Антон чувствовал себя совсем крохотным, маленьким и беспомощным в руках этого убийцы, этого психопата, который являлся безумным палачом, роковым судьей всех гордых людей на планете. И Антон понимал что ему не выжить. Он утопал в этих глубоких мертвых глазах Олежи, становился все мельче и мельче, полностью растворяясь в его когтистых лапах под его рокочущий смех. Все кончено. —Так что ты выбираешь? Я могу сделать очень многое для тебя… я могу порезать тебя на кусочки, заморозить в холодильнике пока кровь не замерзнет в венах или проткнуть твое сердце и ждать, пока оно не перестанет биться… и поверь, я могу перебирать любые методы сколько угодно—у нас вся ночь впереди! Пропел Олежа и вскинул руки вверх, опустив радостный и такой пугающий взгляд на поникшего Антона. В его глазах теперь горела увядающая смелость, умирала храбрость и весь героизм улетучивался, что невероятно радовало Олежу—он давно этого ждал. Антон почувствовал как по его щеке потекла слеза и он поднял голову, чтобы не вырвать поток слез от беспомощности-нельзя плакать перед убийцей. Окинув взглядов стену с различными орудиями пыток, от ножей до ружей, он все-таки смирился со своим положением… он понимал, что выхода больше нет. Он чувствовал вину перед народом, чувствовал вину за всю произнесенную ложью которая была подкреплена слепым желанием сделать всех лучше и счастливее. И видимо, ему не дано это сделать. И ему хотелось все исправить, изменить и поправить, но понимал что это невозможно—его сломали, убили, не используя никакого насилия. Значит нужно умереть достойно и легко от рук Правосудия. Остановившись взглядом на хорошо сделанном дробовике с глушителем и гравировкой, он тяжело вздохнул, выпрямился, оглянув лежащие трупы молодых людей и смело сказал, почти без дрожи в голосе. —Прострели мне голову дробовиком… это заткнет меня раз и навсегда. Олежа поднял брови и усмехнулся. Конечно, он любил более извращенные методы убийства, например, сожжение заживо, перемалывание, удар током или все сразу, но дробовик—вещь хорошая. Олежа подошел к стене, привстал на цыпочки, аккуратно снял дробовик, проверил пули в магазине и встал напротив Дипломатора, глядя ему прямо в душу. —Хороший выбор! Совсем как во времена СССР, когда расстреливали революционеров… что ж. Он театрально откашлялся, щелкнул предохранителем и нацелился дробовиком в голову Антона. Тот выглядел спокойным. Слеза сползла с щеки, ни один мускул на лице не дрожал и в увядающих медово-огненных глазах была только сосредоточенность и смелость. Он был готов достойно умереть за свою ошибку и за вранье перед людьми. Он ничтожество и это можно решить только таким кровавым путем. Все ради правды. —Антон Эдуардович Звездочкин. Вы приговариваетесь к расстрелу за революционную деятельность против правительства. Последнее слово? —Чтобы ты долго и мучительно умирал. Твердо сказал Антон и тяжело вздохнул, выпрямив спину. Олежа усмехнулся, крепко сжимая рукоять дробовика. —Это вряд ли. Спи, моя Звезда! Сказал он и раздался громкий выстрел. На стене позади тела Антона появилось свежее кровавое пятно, по которой стекали еще дрожащие кусочки мозгов, глаза разлетелись в стороны и вдоль задней стены была река крови, кусочки костей и зубов, а безголовое тело Антона так и осталось сидеть на стуле с гордо выпрямленной спиной.