Скоро рассвет

Уайт тихо всхлипнула. Она впервые попала в такую ситуацию и обида с болью сейчас сжимали ее гордо жёстким тиском. Впрочем, не только морально. Ещё были и тиски физические. А именно железные, узкие кандалы на ее руках. Кандалы, тянущие ее к земле своей тяжестью. Но она не могла сейчас плакать. Но с чего все началось? . . . Михока не было уже три дня. Уайт как всегда позавтракала и отправилась в библиотеку. Она подумала, что неплохо было бы почитать другие книги ужасов, прежде чем продолжить писать свои. Да, первая история получила похвалу, но сможет ли она держать планку и дальше без опыта? Уайт писала историю с себя, со своих приключений… Но они рано или поздно кончатся. А писать дальше, и писать хорошо, Уайт очень хотела. Библиотека была небольшим зданием на окраине города. Была ещё библиотека в центре, но Михок попросил особо не высовываться. Поэтому так и бегала Уайт перебежками, от гостиницы до библиотеки и обратно. Девочка в капюшоне мало кому была интересна. Как оказалось, бывают и такие города, где никто не сует нос в чужие дела… И в тот день она тоже шагала к библиотеке, неся книги, что уже прочла, чтобы получить новые. Шагала не сказать, что бодро, но быстро, избегая всяких подозрительных личностей на дороге. И ничего совсем не предвещало беды. Чувство опасности не было и хаки молчала. Но через пару минут она поняла, что ее задали в «круг» несколько огромных мужчин, явно преступного вида. — Господа… Вам что-то надо? — вежливо спросила Уайт, концентрируя хаки и сжимая свою трость. — Михока знаешь? — навис один из них над ней. — Нет… Это кто-то из здешних мальчишек? — спросила Уайт, осторожно делая шаг назад. Сейчас лучшим выбором будет сыграть местную. — Хэй, она, не она? — спросил он у другого мужчины. — А хуй ее знает, вроде тоже мелкая, тоже беловолосая, — он небрежно, почти издевательски, скинул капюшон с Уайт. — Я… Я вчера подкрасилась, — притворилась смущенной Уайт, чувствуя нарастающую панику. — Не она значит? — спросил третий здоровяк. Уайт мысленно выдохнула. — Поебать. Просили мелкую, беловолосую, если не она, то просто выкинем, — она вздрогнула. Чувство опасности взвыло раненым зверем. — Подождите, что? — ее словно куклу схватили за шкирку. — ПОМО… Но крикнуть она не успела. Тяжёлый удар выбил весь воздух из ее лёгких, а резких встрях заставил голову закружится. — Лишь бы не сдохла… — сказал кто-то из них, чем-то шурша. — Не сдохнет… — ее засунули в мешок, словно котенка. Она не помнит, на каком именно моменте потеряла сознание. Какое-то время она пыталась шевелиться в мешке, но он был таким плотным и воздуха было так мало… Глаза закрывались от стыда и усталости. Очнулась она в какой-то сырой, пустой комнате, уже заключённая в тяжёлые, металлические кандалы. Ни книг, ни трости с ней не было, а все тело нещадно ныло. Она снова беспомощна, как новорожденный котенок… Уайт снова всхлипнула. Как же все же больно и унизительно.