Кевин и его бутылка Водки

       Кевин Дэй — легендарный игрок в экси с превосходным чутьём. В прошлом — лучший игрок «Воронов» и в настоящем — нападающий «Лисов». Кевин Дэй в первую очередь лис, хитрый и надменный, с привычной холодной усмешкой на лице. На втором плане стоит ворон, что беспощаден и добивается своей цели любой ценой. Казалось, что его безразличие ко всему окружающему невозможно пробить, вызвать хоть долю неуверенности в его стальном взгляде.        Сейчас он…дрожал. Кончики его пальцев подрагивали, а глаза бесстыдно бегали, изучая её силуэт. Возможно, впервые в своей прогнившей насквозь жизни, Кевин чувствовал, как эмоции переполняли его с головой. В уголках его зелёных глаз уже собирались слезы… «Как же она восхитительна» — подумал Дэй, не смелясь даже в подробностях рассмотреть её. Его накатывающие эмоции: любовь, радость, восторг, — были пёстрыми пятнами в его унылой серой жизни. Эти чувства были чем-то очень непривычным и странным для вечно серьёзного и ответственного папочки-Дэя.        Он смотрел на неё, он любовался ею. На секунду не смог поверить действительности происходящего: её красота, её изящество, её форма и изгибы, — были посланы Кевину Богами. Его сердце больше не было куском льда, да и куда там, если тут, прямо перед ним такая божественная во всех смыслах красота. Её красота, сводившая парня с ума. Идеалы обрели форму, очень привлекательную и приятную оболочку.        Он не мог свести с неё взгляд. Для него казалось, что это непростительно — не обращать внимание на такую красоту. Она находится на видном месте, чтобы бросаться нечастым гостям Кевина в глаза. Дыхание парня сбилось, он всё ещё не решался прикоснуться к ней. Он не верил своему счастью. Она была так… прекрасна, так соблазнительна… А что самое главное — она его, и только его.        Лучшая на свете и самая неповторимая — Его Водка.        Он заметил её ещё давно, когда в Колумбии разговаривал с барменом. Кевин заметил краем глаза бутылку Водки, когда по привычке поглощал шот за шотом. Она манила его. Тогда он невзначай спросил откуда эта бутылка и где её можно было бы достать, и тогда о чудо — бармен отдал его ненаглядную прямо Кевину в ладони. Кевин помнил, как очень осторожно принял «подарок» и бережно положил в рюкзак, как они долго ехали с Монстрами назад в Лисью башню. Смутно помнил, что Эндрю что-то спрашивал, но поскольку все мысли Кевина были заняты ей — он лишь молча отсиживался.        Два дня он боялся подходить к Водке, «Вдруг обиделась, ей время нужно… Свыкнуться.» — думал Дэй, нервно выпивая кофе литрами, за что получал нагоняи от Аарона. Кевин прекрасно понимал, что является крашем для многих его фанаток и, возможно, фанатов, но увы и ах — сердце Дэя уже было занято ею. Пусть Водка совершенно не знала Кевина, его характер, но кого это волновало, правильно?        Сердце парня трепетало, чуть ли не вырывалось из груди, когда возможности принести Водку на тренировки не было. «Как она там без меня?» — тяжело вздохнув, шёпотом спрашивал Кевин сам у себя. Иногда он плакал. Теперь у него появился смысл жизни, самая дорогая вещь, заставляющая сердце вздрагивать при одном упоминании — его вещь, его любимая Водка.        Внезапно у Кевина спирает дыхание, тело окутывает невесомый жар, отзывающийся легким покалыванием пальцев ног. Он весь дрожит, он весь в предвкушении. Дрожащими пальцами он расстегивает пуговицы на белоснежной рубашке, дабы избавиться от жара, во всю уже царствующему в его теле. Только слой одежды такой тонкий и одновременно такой огромный разделяет его и его богиню.        Поддавшись внезапному порыву, Кевин хватает Водку, сжимая ту в руках, проводит губами по гладкому стеклу. Водка явно не против такого напора со стороны Дэя, поэтому греется в его больших ладонях. Кевин целует свою прелесть нежно, бережно. Когда падает на диван, он накрывается теплым пледом, укрывая за собой свою ненаглядную почти полную бутылку Водки. Невинные поцелуи становятся жадными: Кевин с особой напористостью целует, облизывает гладкое стекло своей возлюбленной. Возбуждённый член даёт о себе знать, когда Дэй снова прогибается в спине, бугорок, образовавшийся в джинсах, нетерпеливо тёрся о её донышко. За считанные секунды джинсы были скинуты и валялись где-то посреди комнаты на пыльном полу.

F джинсам.

       — Не переживай, моя сладкая, — нашёптывает он своей Водочке, поглаживая горлышко, кончиками пальцев иногда касаясь округлых стеклянных боков, — Нам будет весело и очень хорошо… — затем послышался металлический скрежет: Кевин открыл бутылку, практически залпом выпивая её содержимое. Он счастлив, ведь его любовь сейчас находится в нём, а бутылка пропиталась ей, и на дне остались капли его Водки, — Не волнуйся, милая, нам будет очень-очень хорошо.        Алкоголь бьёт в голову, а Кевин начинает торопливо раздеваться, будто от этого зависит его жизнь. Он становится совершенно нагим буквально в считанные секунды, его тело, когда-то прикрытое форменной майкой, такое рельефное. К бицепсам только и хочется, что прикасаться и будьте уверены — будь у Водки конечности, она бы непременно облапала всё тело своего любимого.        На головке стоящего члена уже образовалась капелька смазки. Они оба в предвкушении: Кевин, уже начинающий потихоньку надрачивать на бутылку Водки, и сама Водка, что уже давно предвкушала самое великое удовольствие в своей короткой жизни.        Кевин торопливо падает на спину, обеими руками обхватывая свою любимую. Он подносит её к лицу, целуя стеклянное донышко, отчётливо слышит, как остатки Водки бултыхаются где-то за решёткой прозрачного стекла. Язык его проскальзывает в горлышко бутылки, совсем осторожно, не хватало ему ещё застрять, и как потом он смог бы объяснить такую неловкую ситуацию? Его шершавый язык очертил бортики с внутренней стороны горлышка бутылки, проскальзывая как можно глубже. Глубоко, резко, он вылизывает её изнутри. Капельки алкоголя на стенках попадают на язык, от чего из груди парня вырывается тихий стон.        Он шепчет, так чтобы услышала только она:        — Да, вот так, хорошо…        Кевин Дэй слишком нетерпелив, когда хочет что-либо получить. Он знал, что недостаточно подготовил Водку, но и медлить ему не хотелось.        — Я не буду трахать тебя сегодня, — начал он, поднося прохладное стекло к своему члену, — но это не значит, что ты не сделаешь мне приятное…        Кевин всё ещё лежал на спине, тёрся членом о прохладное стекло его любимой, сдержанно стонал, в надежде выбить из Водки хоть стон, хоть намёк на удовлетворение.        — Тебе хорошо? — спросил Кевин, заботливо потирая стенки бутылки, но та молчала.        Терпение начанало заканчиваться, но в глубине души Кевин надеялся, что его ваза, совсем тихо, но говорит «Мне так хорошо, дорогой», заливается стонами и говорит его имя.        От этой мысли Кевин кончил. Кончил прямо в горлышко Водки.        — Люблю тебя, Водочка.