Экстрасенсы шарят в пробках

      Ведьм с их шабашами — нахуй (если они предпочитают женщин, то можно и в пизду). Кощеев, леших, бабок Ёжек — обратно в детские сказки. Привидений — в видосы Димы Масленникова, пусть и дальше их ищет.       А экстрасенсов — можно к Антону. Они всё время пытаются нажиться на доверчивых людях, которым то приворот сделай, то будущее расскажи, то прошлое поведай. Антон же — самый скептичный скептик из всех ныне живущих скептиков на свете. Сейчас праправнучек и праправнуков Ванги развелось — пизданёшься. То один инопланетян предсказывает, то другая — столкновение Земли с метеоритом. И хоть бы один предсказал сладости, анальные игрушки и бухлишко по скидке, а то Антон уже заебался деньги тратить, ну ёмоё!       Если прикупить пару висюлек на шею, каких-нибудь веников в самом дешёвом супермаркете и карт самых обычных игральных, то Антон тоже может запросто стать экстрасенсом… Вот есть люди, не сумевшие принять кочки прошлого, которые нуждаются в отпущении грехов, успокоении души и надежде на светлое будущее. А есть, наоборот, те, которые стремятся к созданию счастливого будущего и верят какому-то незнакомому чуваку с улицы, обещающему золотые горы взамен на алмазные.       Антон это всё понимает. Человеческая психология, ловкость мозга и подвешенный язык — одно мошенничество ваша эта экстрасенсорика.       Мир живёт на наебалове, поэтому верить всем и каждому сродни глупой ошибке в примере за первый класс. Стыдно, короче. Не заметишь, как тебя до трусов разденут и раком поставят. (Антон, конечно, был бы не против, но не в данном контексте… Далеко не в данном).       А тут ещё в последнее время и на телевизоре новый экстрасенс начал светиться. Арсений С. Попов. И весь такой из себя благородный — бедным людям помогает. Только Антон-то понимает, что они — нихуяяшеньки не «бедные», а очень даже наоборот. Любые деньги готовы в чужой карман запихать, да ещё и тортиком на прощание угостить.       И Арсений светит лицом то на антигейском Первом канале, то на гейском ТНТ, и у Антона почему-то зубы скрипят и в жопе вибрирует. Да, он красивый. До одури красивый. Но и Антон гей так-то. Его член имеет полное право вставать на красивого мужика, пусть даже и на экстрасенса, дурящего голову.       У Арсения С. Попова волосы по-смешному лохматятся, будто его молния с того света ударила, а он всё равно остаётся милашным котёнком. И вид иногда серьёзный-серьёзный, когда он какой-нибудь бабушке рассказывает, что её пропавшая дочь просто потеряла память и сейчас живёт под другим именем, счастливая с семьёй. И бабушка обнимает его и плачет. И Антон в такие моменты даже не знает, что думать. Хочется, наверно, верить, что так и есть. Потому что он всё-таки человек, как-никак.       И встретиться с Арсением хочется жесть. Не наплести, конечно, про умершего мужа десять лет назад, его призрак и странное пятно на полу, появляющееся ночью, а просто поговорить. Чтобы мозг (да и член) узнали — зря он просиживал дырку в диване, смотря зомбоящик с Арсом или нет?       И номер он достал — да позвонить кишка не позволяет. Он же скептик… Ну и дрочер несчастный, да. Ну и скептик! А если скептик, так значит и Арсению нельзя верить. Даже за красивые голубые глазки. Интересно, что такого он может «увидеть» при встрече с ним?.. Призрака-девушку, посланную ему в качестве наказания за гейство? Лысого чёрта, который всё время пытается вставить палки в колёса? Или просто какой-нибудь несчастный случай в будущем, который случится, если он не разошлёт ссылку на профиль Арсения десятерым друзьям, не попросит подписаться и не повернётся вокруг своей оси три раза.       Антона захлёстывает неописуемая жажда узнать правду, да и простой детский интерес. Если уж и знакомиться с экстрасенсами поближе, чтобы окончательно, вот прям на сто десять процентов усомниться в их существовании, то Арсений — идеальный вариант. И задница подкаченная, и смех прекрасный. Не мужчина, а идеал с тузом в рукаве и свечками подмышку… Это он так духов вызывает. Ну нет, возможно, у чувака друзей — приходится с духами тёрки тереть. Поймите и простите простого смертного интроверта.       Одиннадцать цифр, пара стандартных фраз по типу имяфамилияотчество, краткое описание проблемы, ну и как же без кругленькой суммы. У Антона, кстати, непорядок с личной жизнью, ага. Он прямо так и сказал: «Женщины от меня бегут, мужчины клеятся, возможно проклятье».       Никому же не надо знать, что последняя его девушка была ещё в классе седьмом, а вот мужиков в его объятиях как раз и не хватает.       Вакансия свободна — Арсений С. Попов, не хочешь сменить профессию?       Антон тщательно собирается на встречу с ним. Долго моется, готовится, прихорашивается. И чёлку поправляет, и штаны, чтобы не давило ничего. Или хотя бы не сильно… Прыгать в постель к такому при первой встрече — себя не уважать. А Антон и Арса, если честно, не уважает. Так что опуститься на его уровень — вполне такой хороший вариант. Надёжный. Как часы с базара.       — Да, проходите, Арсений Сергеевич Вас уже ожидает, — оповещает Антона девушка, когда он стоит, опёршись спиной на подоконник и понимает, что сейчас ему предстоит быть настоящим актёром и импровизатором. А то как же Арсений тогда поможет ему справиться с проблемой в виде клеящихся мужиков.       — Да, спасибо, — кивает Антон и оттягивает чёрное худи, чтобы оно закрывало его задницу. Прямо сейчас он перейдет порог — и лицом к лицу встретится с тем, на кого залипал последние месяца два, сначала плюясь в экран телевизора, а потом себе на руку…       Арсений сидит за обычным длинным столом, на котором нет ни костей каких-нибудь голубей, ни шерсти Йети, ни карт, ни хуярт. Он лишён этой обычной клишейности, и Антон подозрительно косится в его сторону, обращая на себя внимание обычным покашливанием.       — Да, здравствуйте, — мило улыбается Арсений, вставая из-за стола, чтобы пожать Антону руку. Первое впечатление — крохотный. Не такой, как по телику, не двухметровая шпала, как сам Антон. А как будто более настоящий, что-ли?       — Здравствуйте, — Антон выглядит так, будто это он тут — экстрасенс. Смотрит на Арсения, не отрываясь. Ещё немного и расскажет про его жизнь всё, вплоть подчистую: и то, что у него глаза с отливом Тихого океана, и что кожа на руках мягкая, как попка младенца. По всем клише пройдется.       — Присаживайтесь, — Антон сначала мнётся, отказать хочется, но потом решает: была не была — и садится в стоящее напротив кресло. Он укладывает ногу на ногу и глубоко вздыхает. — Дарья, с которой Вы общались по телефону, сказала, что на Вас предположительно наложено проклятье, так?       — Ну, эм… — Шастун прочищает горло, — как бы да, но как бы нет… — Слова почему-то расползаются по головному мозгу и не могут собраться воедино. — Там короче такая ситуация, что короче, блять…       — Не торопитесь, расслабьтесь, — Арсений поправляет воротник цветастой футболки, и Антон откровенно залипает на длинные стройные пальцы, которыми играть или на пианино, или на рёбрах Антона. — Всё хорошо…       — Да, короче не верю я в Вашу эту ебутню с шаманством… — Да, не быть Антону ни актёром, ни экстрасенсом, ни импровизатором… Только если они вдвоём с Арсением где-нибудь в параллельной Вселенной творят настоящее чудо, играя на сцене, но здесь и сейчас — он точно промах.       — И зачем же Вы тогда пришли? — Арсений ничуть не выглядит опешившим. Будто к нему мужики каждый день за огромную сумму денег просто так ходят. Тогда уже это на стриптизёрский клуб смахивает.       — Посмотреть пришёл, — если уж рубить правду-матку, так до конца. — Спросить, может Вы реально экстрасенс, а?       — Я же не мартышка в зоопарке, — Арсений откидывается на спинку стула и пробегается взглядом по Антону, — чтобы на меня смотреть.       — Ну так и я не мартышка… Я Антон, кстати, — ёрничает парень, надеясь, что у Арсения под столом нет никакой красной кнопки, при нажатии которой его могут прижать к стене… Он, конечно, не против быть прижатым, но не громилами с палками. — Но Вы же на меня смотрите.       — Но Вы же за деньги, — Арсений поправляет чёлку изящным взмахом головы и потирает костяшки пальцев.       — А Вы за бесплатно, — игриво облизывает нижнюю губу Антон. — Как-то неравно, не находите?       — Давайте поспорим? — между ними начинают играть искры. И Антон это чувствует. Потому что видит, как Арсений наклоняет голову и облизывается тоже.       — Давайте, — Антон — больной до адреналина ублюдок. И если прыжки с парашютом, гонки на квадроциклах и скалолазание — не его, то вот такой адреналин течёт по венам. Когда вкрашиваешься в чувака с телика и назначаешь с ним встречу, только чтобы опровергнуть его способности.       — Если я доказываю, что я экстрасенс… — Арсений нарочно тянет время, пытаясь сыграть на нервах Антона, который и так заведён. (Во всех смыслах). — То у нас случается экстрасекс…       — Чо бля? — ебать, вот это мастер-неожиданности Арсений С. Попов. У Антона даже мысли не формируются.       — Ну… Экстра я. Плюс секс ты. Равно охуенный гейский экстрасекс.       — Я согласен, — не раздумывая, соглашается Антон. Потому что, ну, разве не за этим он сюда шёл?.. Да, можно притвориться, что он ваще-то не такой и до сих пор хранит девственность ради одного единственного. Но это ж пиздёж чистой воды. Да, не к каждому в койку прыгает, но к Арсению можно. Даже если он проебётся с «видением».       — Хорошо… — Арсений довольно подмигивает и закрывает глаза, кажись, пытаясь найти всемирный Дзен и увидеть нечто, что докажет его экстрасенсорные способности. — У тебя в заднице пробка.       Аут.       Антон шокировано смотрит на Арсения, широко раскрывая рот. Он быстро-быстро мигает глазами, не веря в произнесённое. Пиздец? Пиздец. А как? А что? Он же не палился? Даже старается не шоркать задницей, сидя на стуле. И дыхание вроде в норме. Было.       — Ебанешься, ты чо правда экстрасенс? — Антон заливается румянцем и хмыкает. И что Арс ещё смог «увидеть»? То, что он девочке косички в пятом классе дёргал? Или то, что у него шрам от падения с велосипеда на ноге? А может, то, в каком отеле они поебутся, потому что Антон проиграл спор.       (Или всё же выиграл?..)       — Бля, — Арсений и сам выглядит шокировано. Он поднимается со стула одновременно с Шастуном и зависает. — Я наугад сказал… Стой, я угадал что-ли?..       — Ты просто спрашиваешь или проверить хочешь?       — Пойдём, — Арсений решительно хватает Антона за руку, а тот и не сопротивляется. Его выводят из кабинета, и он довольно машет рукой девушке за стойкой, которая может и хотела что-то сказать, но её босс отрезал простым: «Скажи, что я занят».       Занят Антоном Шастуном. И пробкой в его заднице.       Антон ведь не просто так готовился, ведь правда? Растягивал себя пальцами, стоя в душевой кабине. Обильно поливал пальцы смазкой со вкусом зелёного яблока. Выгибался в спине и насаживался на всю фалангу, нажимая на простату.       Не зря.       Арсений ведёт его и по длинным коридорам, мимо людей, спускает вниз по лестнице, в другой блок, и приводит в какую-то комнату, причём с очень приличной двуспалкой. И всё время держа за руку. От таких быстрых резких шагов пробка, кажется, ещё сильнее трётся об стенки ануса, возводя возбуждение в квадрат.       — Если я спиздану тебе, что предвидел, будто потрахаюсь с красивым парнем, — Арсений закрывает дверь и упирается о неё спиной. — Ты мне поверишь?       — Поверю, — Антон врезается в чужие губы, прижимая Арсения к стене и запуская руки в такие манящие вороные волосы. Арсений охотно отвечает на поцелуй, и почему-то не чувствуется никакого напряжения. Приятно чувствовать у себя в глотке не свой язык. Как он скользит по твоим дёснам и зубам. Арсений давит на его затылок, чтобы поцелуи были глубже, а в груди распирало от пожара.       Антон отстраняется первым, и они застывают вот так вот стоять. Чувствуя стояки друг друга даже под слоями одежды. Под их штанами уже давным-давно задохнулась совесть и культура. Осталось лишь желание.       Попов задирает кофту и футболку Антона и прикасается горячими (в физическом плане) пальцами к горячему (в эстетическом) телу. У Антона бегут мурашки, и он льнётся ближе к прикосновениям. Мягким и как будто родным. Почему-то образ Арсения С. Попова с телика сломался, как только он услышал от него первую фразу. Он не мямля, не зазнавшийся кобель. Он сумел ловко подстебнуть, предложить спор, по-быстрому разрулить ситуацию с траходромом.       Секси мозг сейчас в моде.       Сначала Арсений снимает верх Антона, а следом свою футболку, потому что осточертело касаться бездушной ткани. Хочется на полную катушку касаться мягкой кожи. Арсений касается везде — лопаток, поясницы, плеч, сосков. Он кусает шею и облизывает мочку уха, тяжело дыша. Антон кусается в ответ, оставляя заметные засосы. Есть ли ещё клиенты у Арсения? Как часто он устраивает споры и спит с другими парнями? Похуйпохуйпохуй. По крайней мере, фиолетовые пятна ещё долго будут держаться на его коже, и он будет вспоминать Антона.       Антон торопливо снимает с себя джинсы вместе с боксерами. Он переводит взгляд от стоящего, касающегося живота, члена к пожирающему его Арсению и обратно. Арсению хочется. И Антон это понимает.       Он поворачивается к Арсу спиной и, распрямляя плечи, соединяет лопатки, чтобы порнушно выставить напоказ задницу. Он медленно проводит по булкам ладонями, раскрывая и хвастаясь изумрудным кристаллом пробки. Арсений уже хочет её вылизать. И пробку, и задницу.       — Блять, какой ты… — Арсений прижимается к заднице Антона, укладывая руку ему на живот и заставляя нагибаться. Антон чувствует себя по-особенному грязно, когда абсолютно голого его — нагибает парень, не снявший штаны и чувствующий своё превосходство. Арсений выкручивает его сосок, целует куда-то в шейный позвонок и имитирует толчок, удерживая Антона на ногах.       Он скользит рукой по члену и повторяет толчок вновь. Антон надеется, что их, блять, никто не слышит. Потому что стоны не просто не хочется сдерживать — их невозможно сдерживать.       — В коленно-локтевую встанешь? — громкий шёпот.       — Встану, — тихий крик.       Антоновы колени разъезжаются в сторону, и он сильно оттопыривает задницу, виляя ею. Он бьёт себя по ягодицам, мычит и утыкается головой в белоснежную кровать.       Арсений снимает джинсы, не моргая. Хочется отыметь, трахнуть, полюбить, зацеловать.       Арсений целует в копчик слишком неожиданно. Ласково и нежно. Он вжимается в Антона членом, вдавливая его в кровать, и размашисто скользит бёдрами, кусая плечо. Проведя носом по линии позвоночника от самого затылка, Арсений переключается на язык и ведёт уже им по кристаллу пробки и яйцам.       Антон сжимает простынь.       Арсений вылизывает пробку, находящуюся в заднице Антона, и лижет чувствительную кожу вокруг неё. Он сильно сжимает ягодицы парня, чтобы он не пытался шевелиться и насаживаться самостоятельно, потому что Арсению хочется сделать всё самому. Он надавливает на пробку большим пальцем, лаская яйца, и целует левую ягодицу.       По правой наносится первый удар.       — Не больно? — волнуясь, спрашивает Арсений. Антон, конечно, издаёт жалобный стон наслаждения, но черту переходить не хочется. — Или вдруг тебе просто не нравится? Я могу прекратить.       — Сделай. Так. Ещё раз. — уверенно произносит Антон, и Арсений видит, как сжимается кольцо анальных мышц. Антон сам себя тянет за соски и прикусывает край подушки. Ему пиздецки нравится.       Арсений ударяет вновь, но уже по другой булке. У Антона жжёт губы, шею, задницу, и он чувствует себя мазохистом. Может, в экстрасенсов он и не верит, зато трахают они отменно. И, как оказалось, не только мозг. Прилетает арсеньевскими костяшками, ладонью, пальцами. Кожа сейчас точно похожа на красное полотно. Антону по-шлюшачьи хорошо.       Арсений облизывает виднеющуюся часть пробки и горит от желания увидеть всю. Он медленно вытаскивает её из Антона, любуясь расширяющимися мышцами. Серебристая довольно-таки широкая пробка — приз, предназначенный для Арсения. Антон чувствует себя пустым, потому что он проносил её последние часа три, и задница вибрирует и жаждет члена.       Антон чувствует аромат корицы — и ему настолько похуй, когда и откуда Арсений успел взять смазку. Сейчас не до этого. Он просто хочет чужих пальцев, вновь шлепков, (не)много заботы и грубости. Потому что Арсений смог заткнуть его болтовню всего лишь парой движений. Антон любит таких.       Арсений «развязывает» его язык, когда сам вводит язык в анус Антона, отчего Антон громко стонет. Он широко лижет по ложбинке, сжимая бёдра. Ощущается привкус яблока — Арсений понимает, какой смазкой пользуется Антон. Шастун не знает, на какие чувства ориентироваться. Тактильные? Кажется, что Арсений касается всего. Зрительные? Глаза намокают от перевозбуждения, но даже так Арсений походит на Бога. Слуховые? Арсений рычит, кусает, лижет, и рычит вновь, обдавая кожу дыханием.       Антон заводит руку за спину и хватается за волосы Арсения, не давая ему отстраниться. Чужой язык в собственной заднице — нечто новое, необычное, испепеляющее. Арсений понимает — Антон может кончить (да, и он тоже), а хочется больше жопных игрищ и стонов. Подло? Арсений — тот ещё подлец.       Арсений стирает рукой слюни, сбегающие по подбородку, и неожиданно резко шлёпает Антона, даже не извиняясь за удар. Он берёт пробку, которая лежала на кровати, и за плечи тянет Антона на себя, вынуждая сесть на колени. Арсений прижимается животом к его спине, удерживая рукой за шею.       — Я же обещал экстрасекс, — шепчет Арсений и давит кончиком пробки на губы Антона, заставляя приоткрыть их. Он медленно вводит её в рот, надавливая на язык. Тот давится слюнями, щиплет бока Арсения, в глазах стоят слёзы, и Арсений с хлюпом вытаскивает пробку. Антон глотает слюни, пару раз глубоко дышит носом и опять начинает её облизывать, чтобы парень вновь проделал всё то же самое. Ему понравилось, можно добавки.       Арсений помещает пробку в рот Антона, но уже не давит и не убирает. Он оставляет её во рту и толкает на кровать.       Антон чувствует, как первый палец медленно входит в него, и теперь — он наполнен со всех сторон. Слюна скапливается во рту, и после завершения всего, он будет чувствовать себя уставшим. Но это — приятная усталость. Как будто забрался на самую высокую гору, покорил самую глубокую впадину или прогулялся по опасным, но безумно красивым джунглям. Это — секс с Арсением.       Он растягивает чертовски медленно. Вводя и выводя пальцы. Сгибая их и нажимая на простату. И тонет, небуквально тонет в стонах Антона. Постель — вся абсолютно мокрая. Тут и слюни, и пот, и смазка, и предэякулят. Арсению нравится. Арсений рад, что фраза, сказанная наугад: «У тебя в заднице пробка», — привела к пробке во рту Антона.       — Вытаскивай, — разрешает Арсений, выдавливая лубрикант на пальцы. — Мой третий глаз подсказывает, что ты кончишь от моего члена.       — Даже экстрасенсом быть не надо, — откашливаясь, произносит Антон. — Поцелуй меня, — и вот тут уже приказные нотки, потому что Антон в этом нуждается. Нужны поцелуи именно в губы.       И Арсений целует.       Арсений аккуратно целует ноющие губы, которые Антон успел обгрызть. Он целует и аккуратно массирует соски, не издеваясь над ними. Он целует и убирает мокрые пряди волос со лба Антона. Он целует и переплетает их пальцы.       Арсений входит в Антона и целует его в лопатки. И если честно, то Антон нереальный. Так громко, плавно, изящно — у Арсения ещё не было. Он, словно иллюзия, сводящая с ума. Выгибающаяся и молящая толкаться сильнее.       Арсений делает толчки и бьёт по заднице. Он насаживает на член Антона, то полностью выходя из него, то вбиваясь по основание. Антон ощущает чужие шершавые пальцы у себя на члене, которые давят на головку и ласкают уздечку. Хочется застыть в этом моменте, ведь ему давно не было настолько хорошо.       Арсений ставит стопу на лопатку Антона, перенося свой вес, чтобы парень сливался с кроватью. Он держит бёдра и быстро-быстро толкается, постанывая во весь голос. Антону кажется, что он практически отключается от реальности и впадает в до ныне неизвестный мир. Когда нет никаких проблем, и присутствует только наслаждение.       Антон ощущает грубый толчок, и капли чужой спермы выстреливают ему в задницу. Арсений, даже кончая, продолжает двигать ладонью по его члену, сжимая ещё сильнее, и Антон не выдерживает тоже. Сперма марает кровать, а арсово тело расслабляется, наваливаясь на Антона.       Арсений старается хоть немного прийти в себя, чтобы подняться с парня. Он дышит, глаза закрываются, и сейчас хочется просто не шевелиться, чувствуя тепло чужого тела. (Хотя после того, что они делали — навряд ли это тело можно назвать «чужим»). Арсений убирает член из Антона и вновь наклоняется к его заднице, чтобы вылизать собственную сперму. Антон уже хотел что-то произнести, но язык сейчас — это не то, что он ожидал, поэтому вновь выходят лишь какие-то приглушённые стоны. Арсений с хлюпающими звуками всасывает сперму, вытекающую из ануса, и облизывается.       — Ты как? — Антон молчит, и у Арсения пробегают сомнения, что он сделал что-то не то. А вдруг? Но он же… Он честно пытался удовлетворить Антона и понял бы, если бы он отказался изначально.       — Ты знал, что я тоже экстрасенс? — произносит Антон, вытягиваясь на кровати и укрывая себя каким-то одеялом. Ему и сейчас похуй, что это за спальня и кого в ней трахали до него.       — Правда? — по-доброму улыбается Арсений, не зная: лечь ли ему к Антону или они ещё не на той стадии взаимоотношений. Когда ебаться можно, а вот обниматься ещё нет.       — Агааась, — по-кошачьи тянет Антон, сверкая маленькими клычками. — Хочешь скажу, что вижу в будущем?       — Хочу, — Арсений принимает правила игры Антона. Вновь.       — Я вижу, что ты сейчас ляжешь ко мне, потом мы сходим в душ, а я надеюсь, что он тут есть, а потом на свиданку в какой-нибудь ресторан, чур ты приглашаешь, — Антон неторопливо раскладывает их действия по полочкам, надеясь, что его сейчас не пошлют на метафорический хуй (на физическом он уже был, но готов повторить). — Только если ты ответишь мне на один вопрос.       — Какой? — Арсений валится к Антону и сталкивается с ним носами.       — Почему именно я? — на теле Арсения горят засосы, и Антон восхищённо проводит по ним пальцами.       — Звёзды подсказали мне, — Арсений, как всегда, находит выход из ситуации.       — Что?.. — Антон даже на секунду верит. После угаданной в заднице пробки, он уже ничему не удивляется. — Правда?       — Нет, дурашка… Ты мне просто понравился сразу.