Огонь, поглативший макароны

Едва заметно играла музыка, небо вот-вот начнет окрашиваться вечерними красками, словно больной на голову художник, решившийся на суицид, случайно добавил в свою работу белую гуашь. Как обычно, Т/и готовила макароны на ужин, дожидаясь Дадзая с работы, и напевая под нос играющую на фоне песню. По всей скромной, немного замусоренной квартирке отдавался едва уловимый запах моркови и лука. Тараканы, сидящие за холодильником, хотели блювать от этого отвратного, сладковатого, словно трупного запаха. С минуты на минуту должен был прийти домой принц ненаглядный, буржуй травоядный. Стоило часовой стрелке приблизиться к шести часам, как со стороны входной двери раздался длинный, громкий звонок. Бросив подгорать лук да морковку на палящей сковороде, Т/и бросилась к двери, встречая своего любимого, ожидая в очередной раз, как то всегда было, слушать уставший, вялый бубнеж кудрявой бляди о том, как же он устал на работе, но вместо Осаму на пороге стоял мужчина, явно душевно больной на вид. Вглядевшись в темноту грязного, кишащего наркоманами подъезда, девушка поняла, что перед ней стоит никто иной, как Санзу - сосед снизу. – Здравия желаю, товарищ Т/и, у Вас соли не найдется? – Соли? Ах, да, хорошо, сейчас принесу. Ответила на просьбу соседа девушка, мигом убежав на кухню, оставляя перед Санзу распахнутую настежь дверь в квартиру. Забежав на кухню, девушка пробежала мимо плиты, залезая в холодильник. Не обнаружив нужной ей специи, Т/и начала впопыхах рыться у себя в ящиках, хлебнице, стиральной машине. Тараканы вылезли из под холодильника и, спотыкаясь, бежали с кухни вон, зачем-то направляясь в сторону открытой двери. Освещённая прихожая, полная тараканов уходящих прочь из квартиры, так и кричала: «входи!». Санзу, увидев, как его радостно встречают тараканы, решил не упускать шанс. Войдя в маленькую, но уютную квартиру, парень, случайно, отрубил Т/и руку. В то время, пока тараканы в спешке покидали дом, Санзёныш - в глазу гаденыш, испугался, думая, что соль ему не видать ведь, вспоминая известную поговорку: «безрукий ни торт не подаст, да соль не отдаст», можно уже и не надеяться, что он что-то, да получит. Санзу, в попытках найти что-то, чем можно заменить руку, начал довольно громко бегать по квартире. «Слон» – Подумала Т/и, ища на полках соль, так и не заметив отсутствие руки. Взгляд Санзу упал на красный, вонючий носок, лежащий на кровати Осамыча, после чего тот, решив, что это лучший протез, сменил кровоточащую рану потным, темно красным, от крови, носочком. Не прошло и пару минут, как тот прижился, словно родной. На цыпочках прокравшись обратно за входную дверь, парень стал дожидаться своей заветной соли. – Вот и я! Звонко, и даже как-то радостно, словно смыв унитаза, прозвучал голос девушки, вышедшей из кухни. Т/и встала перед Санзу с протянутой рукой, держащей соль. Молча выхватив священный кристалл, сосед девчонки удалился в глубь мрака лестничной клетки. Захлопнув дверь, Т/и почувствовала, что что-то в происходящем явно не то. Сперва готовка, потом сосед, после того соль, а вслед за тем тараканы. Все происходящее погрузило ее в глубокие размышления. И лишь на 50-ти десятую минуту своих размышлений у порога, девушка поняла, что именно было не так. Она забыла снять со сковороды морковь, лук да макароны. По телу прошлись мурашки, оставив после себя затопченную лепешку. От такого, девушка, окружённая алым пламенем подгоревших макарон, устало легла на кровать, вдоль и поперек окружённую огнем. Отдыхая, укрывшись под одеяло с головой, Т/и расслышала со стороны прихожей едва различимый стук в дверь от Дазая, который перед самым уходом говорил, что-бы девушка никому не давала соль.