black hearted angel

      Чонгук резко оборачивается, смотря на темный коридор позади себя, отчётливо слыша и предчувствуя, что его преследуют. Ему даже гадать не нужно, кто снова решил навестить его.       По щелчку пальцев ангел оказывается в полной кромешной темноты комнате, загнанно дыша. Грудь вздымается все быстрее, никак не находя покоя, пока пульс стремительно растёт вверх не столько от бега, сколько от страха очередной встречи с ним.       Чонгук прижимается спиной к стене позади себя, чувствуя, как белоснежные ангельские крылья вздрагивают от твёрдой и прохладной поверхности. Он прикрывает глаза, стараясь придти в себя и уверить, что все уже закончилось. Однако его ждёт совсем не приятный сюрприз, когда он решается открыть глаза, сразу замечая броские в глаза явно не человеческие рога, которые светятся изнутри даже в самой непроглядной темноте. Кроваво-красные с отблеском в чёрный, острые, буквально готовые проткнуть любого насмерть и высосать всю душу заживо. А отчего-то интенсивно подергивающийся черный хвост мужчины со стрелообразным, переливающимся в бардовый концом заставляет его поёжиться.       Ангелу хочется пятиться назад, несмотря на отсутствия пространства позади и неподвижность чужого тело в другом углу комнаты.       — Каждый раз думаю, что меня уже ничем не удивить, но ты стабильно продолжаешь поражать меня, — хмыкает Ким, играясь пальцами правой руки с массивными чёрными, подстать его душе, кольцами на второй руке, — Ты всегда забываешь, что мы оба сверхъестественные существа и такие фокусы на мне не работают.       Чужая квадратная и клыкастая улыбка заставляет Чонгука сжаться, непроизвольно стараясь прикрыть своё тело крыльями в надежде, что это хоть как-то поможет.       — Ты всегда такой милый и забавный, Чонгук-а, — протягивает Ким, цепляясь клыком за свою нижнюю губу и разводя угольные крылья в стороны, которые делают его фигуру ещё больше и мрачнее, — Продолжаешь бегать от меня и делать вид, что меня не существует.       Низкий смех заполоняет небольшую комнату до предела, отчего Чонгук понуро отпускает голову, мечтая оказаться сейчас где угодно, только не тут. В этой комнате, наедине с этим прокаженным существом.       — Ты же закончил ангельскую школу с отличием, не так ли? — туловище Тэхена наклоняется чуть вперед, даже со значительного расстояния между ними излучая превосходство и заставляя младшего содрогнуться, — Так что ты должен прекрасно знать, что изгнать суккуба и не поддаться его желаниям практически невозможно.       — Если только не поддаваться своим желаниям, — следом добавляет темноволосый со смешком, не отрывая взора от сжавшегося беловолосого парнишки, — Ах, только как жаль, что ты нарушил единственный способ спастись от таких как я, ангелочек.       Чонгук все это время упрямо молчит, возможно, где-то внутри лелея надежду, что суккубу рано или поздно надоест эта игра и он просто решит оставить его в покое. В то же самое время понимание того, что суккубы не могут уйти без выполнения своей миссии, окатывает его ледяной водой.       Пальцы младшего нервно теребят белые перья, и он даже не решается поднять голову, чтобы, не дай бог, не поддаться влиянию по истине дьявольски красивому мужчине, что полностью характерно его сущности. И несмотря на принадлежность к одному миру существ, противостоять неземной привлекательность остается просто чем-то запредельным.       — Ну же, взгляни на меня, ангелочек, — раздаётся низкий голос в левом ухе ангела, вырывая того из мыслей и будучи застанного врасплох, вздернуть голову вверх.       Небесно-голубые глаза встречаются с антрацитовыми, в глубине которых, кажется, танцует сам дьявол, заставляя их лучиться кровавым цветом.       И Чонгук понимает, что пропал, когда напротив него на лице демона расцветает самодовольная улыбка, клыки которой будто вот-вот проткнут ангельскую кожу.       — Знаешь, я успел так сильно соскучиться, Чонгук-и. Ты все время то убегал, то прятался, — кончик кимова языка оглаживает один из острых клыков, медленно склоняясь к невинному лицу, — Но я решил дать моему ангелочку немного времени, чтобы наиграться.       Суккуб мягко дует на юношеское ухо, упиваясь дрогнувшими и быстро обнимающими ангельское тело крыльями.       Чонгук резко отдергивает лицо в сторону, старательно уходя от излишней близости к демону.       — Заканчивай эту игру, — недовольно бросает беловолосый, сжимая челюсти и упрямо упираясь взглядом в стену позади мужчины, чтобы ни за что не позволить себе поддаться чужим чарам, — Я ангел, и твои проделки с похотью и развратом никак ко мне не относятся.       — Так что оставь меня в покое и убирайся отсюда, — Чонгук выпаливает быстро и резко, крепко сжимая кулаки и собирая все свои возможные силы, чтобы отстраниться от существа.       — Ты такой грубый, — кимовы губы выпячиваются чуть вперёд в обиженной форме, в то время как рука резко прижимается к стене по левой стороне от головы Чонгука, преграждая ему возможность сбежать, — Я ведь такой же ангел, как и ты.       Темноволосый неотрывно смотрит на чужое лицо, которое действительно сродни ангельскому, подстать чонгуковой сущности: такое же миловидное, идеально чистое, румяное.       Такое, какое хочется увидеть искаженным на пике удовольствия.       Громкая усмешка слетает с пухлых губ демона, а его полный фальшивой обиды взгляд ранее за считанные секунды меняется. Глаза наливаются невиданной ранее краснотой, горя так ярко и привлекательно, даря ангелу темный и зверский взгляд исподлобья, которому тот не в силах не внимать:       — Просто с черным сердцем и крыльями.       Глаза Чонгука беспомощно бегают по чужому лику, и он вот-вот готов зарыдать от полного бессилия перед демоном и невозможности отвести взгляд, словно того держат невидимые силы, не разрешая от него отвернуться.       — Хотя теперь я немного не уверен, — озадаченно шепчет мужчина, переводя взгляд на белое крыло. Длинные красивые пальцы Тэхена, из которых моментально начинают расти длинные чёрные когти, проходятся по белым перьям, — Что твоё сердце такое же белое и светлое, как и твои крылья, ангелочек.       Демонические глаза резко возвращаются к чонгуковому лицу, впитывая в себя все его черты:       — Раз тебе снятся такие вещи по ночам и ты думаешь о них потом весь день.       — Это все твоих рук дело, чертов развратник, — рокочет беловолосый, яростно впиваясь почти белёсыми глазами в лицо суккуба, будто почти готовый разорвать его на этом же месте.       — Мое дело — позволить кому-то поддаться похоти и разврату, довести до высшей точки наслаждения, — заливисто смеётся Ким, забавляясь с реакции этого милого существа. Хоть ангел где-то и прав. Суккуб ведь и правда навещал его ночью, вызывая у того такие сладострастные сны, однако никто не заставлял ангела поддаться своим желаниям. Но, кажется, того вполне устроил такой путь. Как жаль, что демону ничего не будет за ложь или скрытие правда, он ведь никогда и не пытался податься в ряд святых, — Ты ведь хочешь этого.       Снова человеческие аккуратные пальцы Тэхена касаются нежной кожи щеки Чонгука, мягко оглаживая ясно видимый шрам на скуле, следом добавляя:       — Иначе меня бы тут не было. Мы это оба знаем.       — До сих пор как наяву помню, как ты метался по постели и как сильно у тебя стоял, — необычно длинный и острый кончик языка суккуба проходится по собственной нижней губе, после дотягиваясь до ангельского уха.       — Смотри на меня, пока я с тобой говорю, — буквально мурлыкает суккуб, цепляясь искусными пальцами за чужие скулы и прожигая лицо светловолосого вновь неконтролируемо наливающимся красным взглядом, словно самый настоящий хищник, который наконец дорвался до своей добычи, — Хочешь, я тоже покажу тебе парочку своих фокусов?       Тэхен голодно облизывается, абсолютно не нуждаясь в ответе ангела. Смотрит в голубоватые глаза, впиваясь в них до самого дна, добираясь до самой души Чонгука. Глаза того наливаются хрустальными слезами, нижняя губы по-очаровательному подрагивает, тело содрогается в легкой судороге, а ноги заметно подкашиваются и плотно сводятся вместе.       Демон готов биться об заклад, что о таких демонических проделках ангел даже не мог и представить.       — Только посмотри на себя, Чонгук-и, — пальцы суккуба крепко сдавливают юношеские скулы, прижимая затылком к стене позади и не давая возможности сползти на пол, — Такой нуждающийся.       Темноволосый мужчина подаётся вперед, практически вплотную оказываясь к лицу ангела:       — И ты ещё хочешь сказать мне, что это я такой развратник?       Ким вжимается губами в подбородок парнишки, смачно проходясь по нему языком показательно, смотря глаза в глаза. Выпивая, развращая, изгаляя нетронутую душу. Управляет им как марионеткой. Словно ребёнок, который наконец получил игрушку мечты. Суккуб ведёт кончиком язык по точеной, идеальной скуле к правому уху, чтобы напомнить о событии той ночи:       — Помнишь, как ты хорошо принимал мой член во сне? Ты так сладко стонал.       Тэхен ненадолго прерывается, будто бы ожидая ответа и смотря то на покрасневшее ухо, то на чонгуково лицо, которое выражает сейчас наичистейшие эмоции, и следом триумфально выдаёт из себя:       — Потому что тебе было так хорошо.       Зубы вгрызаются в мягкую кожу мочки уха, смягчая болезненный укус нежными губами, которые срывают первый тихий скулёж с девственных губ. Демону снова приходится собрать никак не способного уже стоять на своих ногах Чонгука, чьи крылья обессилено повисли позади, абсолютно не слушаясь своего хозяина, который, к слову, сам летал где-то в другом измерении.       Отрываясь с мокрым чмоком от уха, демон осматривает лицо разнежённого ангела, который больше не выглядит таким строптивым и не старается избежать его взгляда. Подаваясь вперёд, Ким вжимается в розоватые, совсем ещё никем не тронутые губы Чонгука. Длинный и ловкий язык ловит тихие звуки чужих уст, и если бы демона хоть раз попросила описать райское наслаждение, несвойственное его сущности, он бы не раздумывая назвал губы этого прелестного ангелочка.       Неторопливо, словно смакуя самое дорогое вино, с причмокиванием и посасываниями суккуб терзает чужие губы и язык. Так мокро и с оттяжкой, позволяя чужим обмякшим рукам хвататься за свои плечи, задевая чёрные перья крыльев. Те сейчас бережно касается юноши с обеих сторон, скрывая за собой от всего мира, чтобы им никто больше не смог помешать.       С хитрой улыбкой отрываясь от кукольных губ, темноволосый наблюдает перед собой прекрасное зрелище: стеклянные глаза, которые до сих пор стоят на мокром месте, покрасневшие и чрезмерно мокрые от долгого поцелуя губы. Такой разбитый вид, будто демон уже несколько раз взял это божественное создание, для которого даже безобидный поцелуй кажется самым настоящим смертным грехом.       — Смотри-ка, так мокро и грязно, — издевается Тэхен, одним мазком языка слизывая излишки смешавшейся слюны с чужих губ, показательно вытирая остатки большим пальцем с уголка своего рта, — Интересно, ты везде такой вкусный?       Чонгук стыдливо отводит глаза, пряча горящие просто диким пламенем щеки, будто бы это поможет ему избежать пытки без преувеличений настоящего демона. Ангел сдерживается, чтобы не захныкать как ребёнок и не спрятаться от него за преградой в виде белоснежных крыльев. Но прижимающееся к Чонгуку тело суккуба выбивает из его головы все связные мысли.       — Только посмотри, какой он твёрдый, — воркует темноволосый искуситель на ухо Чонгуку, играясь кончиком появившегося когтя на указательном пальце с ушной раковиной, собирая взглядом каждую реакцию ангельского тела, — Для меня.       Ким выдыхает горячий поток воздуха в покрасневшее то ли от стыда и смущения, то ли от сильного возбуждения, что прослеживается в выпирающей белой ткани брюк в районе паха. И это, конечно, не остаётся скрытым от глаз Кима.       Едва задевая острыми когтями левое крыло Чонгука, он ловит испуганный взгляд. К его груди так неожиданно и плотно прижимается ангельское содрогающееся тело, и демона не может не озарить одна прекрасная мысль, которая заставляет его лицо просиять от счастья.       — Как я мог забыть, что ваши крылья такие чувствительные, — плотоядная улыбка освещает лицо суккуба, а обе его руки прижимаются к стене, заключая Чонгука в ловушку и исключая все возможные способы увернуться и сбежать, — А ты сможешь кончить только от прикосновения к ним?       Диковатый взгляд направлен прямиком в небесные глаза, что пуще прежнего заполняются слезами, даря взгляд испуганного зверька, заведомо обреченного на смерть. Желание испробовать все прелести такого удивительного существа растёт в геометрической прогрессии. Рука вновь заносится над крылом, а рот, кажется, готовится залиться слюной от предвкушения.       — Пожалуйста, — надорванный всхлип слетает с чонгуковых кукольных губ, словно это должно вызвать снисхождение со стороны демона. Демона, смешно, не так ли?, — Только не трогай крылья.       Чонгук прячет лицо в ладонях, пока его плечи мелко трясутся, синхронно сходясь с тихими всхлипами безысходности. На что Тэхен неодобрительно и немного скучающе смотрит, чего вполне стоило ожидать от божьего создания. Суккуб уверен, что тот даже не до конца знает и понимает, как все-таки появляются дети.       Однако немного издевательств никто не отменял, правда?       Стремление еще немного распалить эту невинную сущность у Кима оказывается намного сильнее, чем он мог себе представить, каждый раз проигрывая сценарий, когда он наконец ловит в клетку милого ангела. Чтобы не причинить боль и так излишне отзывчивым к прикосновениям крыльям, суккуб прячет любой намёк на чёрные шипы. Крупная ладонь с длинными, музыкальными пальцами на пробу аккуратно касается чужого крыла, пропуская белые перья сквозь пальцы. Осторожно, так деликатно, что почти любовно, с восторгом смотря на откинутую назад голову и пытающегося совладать со своим телом Чонгука. Заливающиеся новым потоком красноты глаза демона буквально пожирают взглядом беловолосого, стараясь впитать в себя все то изобилие энергии, которым так щедро делится с ним ангел, делая Тэхена лишь сильнее.       — Нет, нет, нет, — Ким дарит заискивающую улыбку и плотно прижимает колено меж ног светловолосого юноши, который от переизбытка чувств в один момент постепенно начинает оседать вниз, — Куда это ты собрался, мы так и не сыграли в мою игру.       «Агх, эти ангелы» думает про себя мужчина, закатывая глаза от содрогающегося в полурыданиях, полумольбах беловолосого юноши, который так обворожительно защищает свою самую сокровенную и драгоценную вещь в мире, вкладывая туда всю свою ангельскую честь.       Острое колено с силой вжимается в пах голубоглазого юноши, заставляя того от неожиданности убрать ладони от заплаканного лица и приоткрыть рот, спуская сам того не ожидая высокий стон. Чонгук дёргается, прилагая все усилия, чтобы избежать давления на чувствительную зону.       — Смотри, Чонгук-а, — ласково урчит Тэхен, смотря вниз между их тел, вынуждая ангела последовать его действиям, — Там уже так крепко стоит.       Суккуб прижимается лбом к чонгукову лбу, цепляясь взглядом за рдеющие в неверии юношеские щеки, одаряя его хитроватой квадратной улыбкой. Сильнее вжимаясь своими бедрами в ангела, мужчина совершает пробный толчок вперед, создавая легкой трение чужого паха о свое бедро. Черный длинный хвост змеей по-хозяйски обвивает ангельское бедро, словно желая облепить светловолосого всеми возможными частями тела и не отпускать. Ким склоняет голову вбок, вглядываясь в надломленное выражение лица голубоглазого, чьи брови взлетели вверх, а губы так призывно распахнулись, отчего демон не смог отказать себе воспользоваться такой щедро предоставленной возможностью. Тэхен ловит ангельские губы, проталкивая язык так глубоко, что можно почувствовать шероховатость чужих гланд.       Чонгук лишь может поскуливать в губы демона, практически задыхаясь от контраста языка, который толкается в его рот так глубоко, и превосходно двигающихся навстречу его бедрам крепкие мужские, делающими его промежность болезненно твердой и зудяще просящей большего. Ангел метается от невозможности справиться с такими ласками, цепляясь мертвой хваткой в чужие бицепсы, сжимая плотную ткань одежды с такой силой, норовясь содрать вместе с нечеловеческой кожей суккуба.       Ким со смачным чавканьем обводит горячий чонов язык, которым младший так по-детски прелестно перебирает, пытаясь поспевать за своим искусителем, совсем не по-ангельски. Беспрерывно и хаотично толкаясь бедрами в чужое отзывчивое тело, суккуб спускает горячие ладони на талию парня, облаченную в неизменно белую рубашку, чтобы вжать его в себя еще сильнее, избавляясь от любого возможного пространства между двумя телами.       Мужчина спонтанно прерывает поцелуй, едва отстраняясь от губ и ловя умелым языком тонкую ниточку слюны, которую демон собирает широким мазком языка, без стеснения практически вылизывая кукольные губы.       — Мой ангелочек хочет, чтобы я спустился ниже и помог ему? — Ким одаривает Чонгука испытывающим взглядом, пока безупречная манящая улыбка играет на пухлых губах, выставляя напоказ опасно поблескивающие от слюны клыки. Указательный пальц суккуба бережно оглаживает кожу на чонгуковом подбородке, после крепко обхватывая и принуждая посмотреть на себя.       Жалостливый ангельский взгляд, направленный в демоническую душу, зажигает новый фитилёк, который суккуб хочет побыстрее задуть, чтобы опорочить Чонгука. По-щенячьи распахнутые глаза с густыми длинными ресницами, которые уже давно кукольно слиплись от нескончаемого потока слез, делают беловолосого еще более разрушенным и таким ручным.       Показательно отворачивая голову, не в силах более терпеть такую пытку со стороны этого исчадия ада, Чонгук еле слышно сипит:       — Ты ведь все равно не послушаешь меня.       — Как верно подмечено, — демон усмехается, следом заливаясь раскатистым смехом, пока его тело постепенно опускается вниз с липнущими к юношескому телу ладонями, в чем Ким не способен себе отказать.       Мягко оглаживая крепкую грудь ангела, плавно переходя к дергающемуся и моментально становящемуся твёрдым прессу, Тэхен мельком ловит на себе нервный и задушенный взгляд до тех пор, пока не оказывается на коленях перед божественным существом. Черные крупные крылья откидываются назад, принимая удобное положение, пока хвост беспорядочно отбивает свой собственный ритм по полу, показывая всем своим видом нескрываемую радость сложившимся обстоятельствам.       Ким довольно и хищнически улыбается, укладывая руки на свои широко раздвинутые колени, лицом к лицу оказываясь с промежностью голубоглазого и слишком невинно поднимая глаза настоящей сирены, одаривая ангела взглядом снизу-вверх. Темноволосый дразняще чуть подается вперед, едва цепляя острыми рогами белую ткань рубашки и даже не касаясь разгоряченного девственного тела, чувствует, как сильно то заходится дрожью.       Чонгук больно впивается аккуратными короткими ногтями в свои ладони, крепко сжимая трясущиеся руки в кулаки, принимая попытки совладать с плавящимся телом под демоническим пытливым взглядом и умелыми фокусами. Белые крылья беззащитно сжимаются где-то позади, то и дело подрагивая от любой выходки суккуба.       Темноволосый касается руками лодыжек парня, нежно массируя их и постепенно крадясь руками к крепким икрам, которые скрывает плотная ткань идеально выглаженных белых брюк. Суккуб ласковым котенком жмется щекой к выпирающей части брюк, что отдает пульсацией, когда на нее наконец обращают внимание. Поглаживая обратную сторону колен Чонгука, Тэхен всей площадью языка проходится по вышитой линии ширинки от начала до самой петельки с пуговицей, внимая жалкому скуление выше.       Испуская несдержанный низкий смешок, Ким обхватывают заднюю часть крепких чонгуковых бедер, пробуя те на упругость, будто бы в том сне он недостаточно опробовал те не только на ощупь, но и вкус. Демон усмехается сам себе, но все же продолжает оглаживать гладкую ткань, иногда сильнее сжимая плотную кожу, впиваясь в ту неконтролируемо вырастающими когтями, словно сгорая желанием проткнуть насквозь.       Светловолосый юноша готов поклясться, что такими темпами начнет взывать к самому богу, моля о пощаде. Чонгук не знает, куда деть свои потряхивающие руки: то ли цепляться за кимовы плечи, то ли за волосы, в которых искусно спрятаны устрашающие рога, готовые разорвать любого в клочья.       И суккуб разрывает, разбивает на мельчайшие кусочки все самообладание и достоинство ангела, заставляя того забыть про свою сущность и пасть так низко, играя впредь по законам похоти. Только не рогами, а длинными пальцами, которые задирают край рубашки вверх, являя взору идеально белоснежную кожу рельефного живота.       Теплый язык демона прижимается к коже возле резинки нижнего белья, смакуя излюбленный привкус целомудренности, который густой патокой оседает на языке. Тэхен крупно лижет едва ли заметную дорожку светлых волос, ведущую его к ложбинке чонгукова пупка, в которую темноволосый мужчина ныряет острым кончиком языка, слегка играясь плавными движениями из стороны в сторону.       — О боже, — неверяще и надрывно мычит ангел, вплетаясь пальцами в кудрявые волосы, спавшие на лоб демона, настолько забывшись в ощущениях, подавно потеряв границу между грехом от запретного плода с полным отрицанием и наслаждением, подталкивающим молить о большем.       Ангел слезливо жмурится, сомневаясь в реальности всех событий, которые бы он предпочел скинуть на дурной сон. Очерненный, опороченный, павший на колени перед противоречащим его природе удовольствием. Никому не нужный падший ангел, который выбрал порочный путь и наплевал на все возможные принципы и законы рая.       — Взывай к Дьяволу, милый, — с усмешкой заявляет суккуб, захватывая пальцами пряжку белого кожаного ремня и ловко вытаскивая язычок из отверстия, отчего ремень тут же оказывается висеть по обеим сторонам бедер, — Он единственный, кто сегодня тебя услышит.       Подцепляя пуговицу и находя взглядом чужой, Ким обхватывает зубами язычок молнии, не спеша оттягивая его вниз, чтобы наконец раскрыть для себя самое заветное место. Хвост мужчины нетерпеливо обвивает лодыжку Чонгука, и суккуб следует его примеру: так же резво и нетерпеливо дергает ткань брюк вниз, вжимаясь губами в мокрое пятно на белых боксерах.       Крупная кимова ладонь ощупывает очертание чужого члена, заставляя демона задуматься о том, как можно прятать и не пользоваться таким прекрасным органом по назначению. Именно поэтому Тэхен собирается исправить это прямо сейчас.       Обжигающе горячие подушечки пальцев ныряют под резинку боксёр, игриво оттягивая ее и тут же отпуская с мягким шлепком, отчего юное тело чуть дёргается в сторону от прикосновений.       Тэхен плавно ведёт взглядом по ангельскому телу, добираясь до пылающего миловидного лица. Глаза в глаза, разливаясь ядом по венам, как змея заставляет свою жертву биться в конвульсиях от безысходности.       — Не смей отводить взгляд, Чонгук-и, — читает как мантру Ким, заставляя ангела верить в правильность всех его слов и действий. Как сирена, которая искусно завлекает своим чарующим голосом в безвозвратную пучину, — Следи за каждым моим действием.       Захватывая обеими руками резинку нижнего белья, заигрывающе оттягивая, суккуб резко дёргает тонкую ткань вниз, из-за чего член сочно шлёпается о низ чонгукова живота, срывая с его губ обессиленное и болезненное скуление.       Чонгук моментально зажимает рот ладонью, первый раз в своей ангельской жизни проклиная себе за те звуки, что он так бесстыдно издаёт.       Низкий смешок заставляет ресницы ангела непонимающе трепетать, пока его член не обхватывают музыкальные пальцы темноволосого.       — Интересно, что же тебя так возбудило? — рокочет суккуб, ловя большим пальцем крупную каплю предэякулята, круговыми движениями размазывая ее по чувствительной головке, — Я между твоих колен или мой приказ не сметь отводить взгляд?       — Хотя в общем-то и неважно, — оповещает Ким, зажимая в кольцо из пальцев багровую от воздержания головку и начиная ритмично двигать рукой по всей длине.       Холодные серебряные кольца задевают мелкие венки, кружа вокруг всего органа и вжимая металл в мягкую кожу. Вторая рука демона оказывается на плотных, тяжелых яйцах, которые мужчина крепко сжимает, опускаясь лицом ближе к промежности. Юркий язык скользит по мягкой нежной коже, едва царапая острыми клыками и следом вбирая ее в рот. Суккуб сладко причмокивает, всасывая и лаская кожу яиц.       Тихое скуление ангела срывается где-то сверху, пока он несдержанно толкается бёдрами вперёд, отчего кимов кулак смачно проходится по всему члену с громким хлюпаньем.       Чонгук с силой прижимает ладони к рдеющему лицу, теряя последние остатки самообладаниям и разум от тесноты чужого кулака.       Самодовольная улыбка на губах Кима расцветает с такой силой, что он не в силах контролировать ее, как и свой хвост, что заходится позади в быстрых движениях с новой силой.       — Такого в ангельских учебниках не увидишь, да? — отрываясь от яиц, мурлыкает суккуб и вновь оказывается лицом перед сочащейся головкой.       Удлиняющийся язык ведёт от самого основания до рельефной головки, уделяя внимание каждой крупной венке, пока и вовсе не толкается острым кончиком в уретру; это заставляет ангела крупно задрожать и вскинуть бедра вверх.       — Ну, ну, все своевременно, куда нам торопиться, — ухмыляется демон, наконец делая то, о чем так давно мечтал: губы обхватывают потемневшую от возбуждения головку члена.       Ким благословенно и облегченно стонет от горячей плоти во рту, которая просто идеально ложится на его язык. Всасывая головку, темноволосый мужчина упирается в неё языком, создавая своеобразный вакуум, который срывает новый поток рыданий Чонгука.       Честь ангела так грязно оскверняют, а самое ужасное во всем этом — Чонгуку нравится. До позорно трясущихся ног нравится.       — Это так ужасно и стыдно, — ангельский всхлипывающий голос надрывается, но он все ещё не может оторвать свой слезливый взгляд от происходящего, то и дело подаваясь бёдрами в неумелых движениях вперёд.       Тэхен позволяет чужим бедрам толкнуться глубже, проходясь сквозь плотно сжатые губы. Суккуб медленно опускается ниже, проверяя на прочность нервную систему ангела, на чьё лицо он сейчас так бесстыдно уставился, любуюсь бегающими глазами, которые не знают, за что именно им цепляться.       Вновь удлиняющийся язык играется с головкой, змеей спускаясь по длине всего члена, лаская каждую вену, пока не касается основания. Темноволосый мужчина берет так умело и глубоко, что Чонгук готов поклясться: он отчётливо чувствует каждый рельеф чужих гланд, которые плотно сжимают его член.       Суккуб уверен, что юное тело не хватит надолго, поэтому он собирается взять от него как можно больше за этот короткий промежуток времени.       Ким ускоряет движения головой, позволяя хлюпающей слюне пузыриться в уголках губ, струйками обрамляя подбородок. Длинный мокрый язык то и дело играется с уретрой, загоняя головку за щеку и чувственно обсасывая. Темноволосый мужчина едва отстраняется только для того, чтобы подарить высокомерную улыбку и вобрать член заново ещё глубже.       Аккуратный нос демона упирается в гладкую кожу лобка, а острые клыки едва царапают ее, следом позволяя языку зализать мелкие ранки.       Чонгук вцепляется трясущимися пальцами в локоны суккуба, который, не сбавляя темпа, продолжает опускаться ртом на член, подначивая парня беспорядочно вскидывать бедра в попытке настигнуть ещё большего. Мелко хныча и роняя слёзы смешанного удовольствия, отчаянья и ненависти к самому себе за происходящее.       Ким старается выжать мальчишку до последней капли, доводя до границ между раем и адом. Зубы, что специально местами касаются изнеженной кожи члена, в контрасте с мягким языком выбивают из светловолосого юноши задушенные стоны.       — Я больше не могу, это слишком для меня, — хнычет ангел, обессилено подергивая длинные темные волосы, будучи готовым вот-вот свалиться из-за медленно сводящих судорогой ног прямо на пол, — Я не выдержу.       Ким резко отрывается от члена, отчего вся скопившаяся во рту слюна огромным потоком начинает стекать по распухшей и покрасневшей нижней губе. Кулак вновь обхватывает ещё более чувствительную после горлового головку.       — Хочу выдоить из тебя все до последней капли, ангелочек, — будто в бреду заходится суккуб, не скрывая рокот и залитые кровью глаза, крупно и быстро надрачивая чужой орган, отчего ангел буквально метается по стене.       Пальцы юноши неконтролируемо хватаются за рога, пока их хозяин не в силах контролировать происходящее. Белые крылья сжимаются и дрожат так сильно, будто скоро опадут и покинут ангела, больше не в силах терпеть такой поток сочащейся отовсюду чрезмерно сильной энергии.       Хвост демона крепко обвивает чонгукову лодыжку, мелкими движениями забираясь под белые брюки и исследуя остриём гусиную кожу; в этом время Ким остервенело двигает рукой, пока первая крупная капля белёсой жидкости не вытекает из уретры, подталкиваю мужчину тут же открыть рот, чтобы успеть поймать каждую каплю ценной густой субстанции.       Ни на секунду не переставая яростно двигать рукой, Тэхен блаженно прикрывает глаза, когда чувствует на коже лица первые капли горячей спермы, которая хаотично орошает лицо: попадает на губы, язык, щеки, подбородок; заставляя внутренного зверя суккуба утробно и довольно урчать.       Ким ястребом смотрит на свою жертву, которая слишком разбита, чтобы понять, что перед ней происходит. Однако когда темноволосый сытым котёнком проглатывает все семя, длинным языком собирая остатки с головки члена и собственной правой ладони, Чонгук заходится в новых рыданиях от позора.       — И правда везде вкусный, — констатирует суккуб, очищая языком до блеска каждый участок кожи на ладони, чтобы не дай бог не оставить хоть одну каплю слишком вкусной и так быстро полюбившейся для Кима сладости.       Будучи больше не в состоянии смотреть за издевательствами этого монстра, Чонгук обессиленной куклой оседает на пол, прижимая дрожащие ладони к лицу, не в силах прекратить начавшуюся истерику. Белоснежные крылья подергиваются вслед за всем телом. Он надеялся, что демон устанет от постоянного беганья за ангелом и просто оставит его в покое. Но Чонгук оказался слишком глупым и наивным мальчишкой, чтобы понять, что ему не сойдёт все так просто с рук.       Что теперь скажут о нем его родители, учителя, которые так сильно гордились им и пророчили ему отличное ангельское будущее. Блестящее будущее, пока Чонгук не связался с Кимом. Самым настоящим приспешником дьявола.       Терзающие Чонгука раздумья прерывает чужой горячий шёпот в левое ухо. Голос суккуба, который он никогда не забудет и ни с кем ни за что не спутает. Однако когда он убирает руки от лица, перед ним никого не оказывается. Ангел начинает суетливо вертеть головой по сторонам, не замечая присутствия кого-либо в комнате. Будучи в порыве эмоций он даже не заметил, что чужая нагнетающая и давящая аура и прилипчивые чёрный хвост исчезли.       — Не расстраивайся, ангелочек, — шепчет суккуб в самое ухо. И ангел готов поклясться своими крыльями, что слышит чужую ухмылку, — Я обязательно успею показать тебе все, чему учат в учебниках для демонов.       — Но если ты очень соскучишься, — кончик языка ведёт по ушной раковине, толкаясь внутрь неё, — Просто подумай обо мне.       Тихий глубокий смех разрывает что-то внутри Чонгука на миллион частей, и ангел почему-то уверен, что тот будет преследовать его ещё долго.