Котёнок и фея

По ночному небу медленно плыли едва различимые темные облака. Их мрачные силуэты то и дело проскальзывали мимо полной луны. На миг скрываясь за тонкой дрожащей тенью, белый диск исчезал и вскоре вновь появлялся, играя в прозрачной воде спокойного источника задумчивыми бликами. В его тусклом свете всё казалось непостижимым и потусторонне загадочным. Спящие дома с пустыми черными окнами, грозные очертания шепчущих деревьев и далекие горы, почти растворившись в сказочной мгле, становятся по странному непривычными. Лёжа на большом плоском камне, ещё не успевшем остыть после долгого солнечного дня, Диона заворожённо смотрела, как на бескрайнем небе мерцают крохотные звёздочки. — Прости меня, — тихо говорила она незримому собеседнику, виновато поджав ушки. — Последнее время я прихожу всё чаще. Мне не хотелось мешать… ты ведь не злишься? В ответ ей раздавалось лишь убаюкивающее и спокойное журчание воды в источнике. — Уф, я рада, — выдохнула девочка, на секунду чуть улыбнувшись. Однако мимолетная радость быстро, подобно тени, соскользнула с лица, вновь уступив место какой-то непостижимой тоске. — Просто понимаешь… мой папа, он… он снова выпил. Родник что-то недовольно булькает на одном ему знакомом языке. Качая тоненькие стебли камыша и подрагивая сонными лилиями, он наполняется рябью и вдруг снова замирает. — Так что можно я просто посижу с тобой? Совсем немного, — пролепетала малышка. Она слегка привстала, наклоняясь к воде и всматриваясь куда-то в взволнованную темноту. Поджав хвостик, Диона приложила руку ко рту, так, чтобы никто посторонний не услышал её слов, и тихо начала рассказывать о том, что произошло с ней за день. Рассказ этот, впрочем, мало чем отличался от остальных. Таких родниковая фея слышала от малышки уже очень много. Всё это были рассказы о непонятном взрослом мире и о людях, что под жуткими чарами алкоголя становились жестокими и равнодушными. Коварный напиток в этих историях описан подобно самому сильному яду. Он отравляет жизнь всех, кто его попробует… каждый, даже самый храбрый и умный охотник, заботящийся о дочке всем сердцем, отведав спиртного теряет контроль и превращается в злобное чудовище, одно из тех, что прячется ночами в шкафу или под кроватью. Это чудовище безответственно и слабовольно, но от этого не менее страшно. Оно не ведает собственных недостатков, не умеет сочувствовать и сопереживать… и совершенно не знает, что такое любовь. Ох, и не дай Барбатос ребёнку оказаться рядом с этим монстром. Тем более, если этот монстр пару часов назад был для него самым близким человеком. Теперь уже не получится дождаться добрых слов, заботы и поддержки. — Мне казалось, что я привыкла. Но когда папа пьёт так много… я совсем не могу понять, каким он будет… что он скажет и что может сделать… а его глаза… глаза… — рассказывала Диона, часто запинаясь. — В такие моменты я чувствую себя лишней. Я мешаюсь у него под ногами, и… Природа откликалась ей тихим сочувствующим пением. Журчал источник, шелестела листва, а в высокой траве, окрашенной лунным светом в загадочный изумрудный оттенок, стрекотали полуночные кузнечики. Обычно крохотная девочка без промедлений рванула бы в их сторону, чтобы поймать парочку в ловкие ладошки… однако сейчас она даже не замечала их странных голосов. Мысли её были заняты рассказом о том, что произошло за день. И с каждым произнесённым словом Диона казалась всё печальнее. Алкоголь… волшебная анестезия, спасающая человека в забвении, чарующая иллюзия, что дарит истинное ощущение свободы… для малышки стал не чем иным, как воплощением жуткого зла, вытекающим из самых кошмарных снов. Зла, рушащего семью и отнимающего у неё отца. — Наверное, тебе скучно слушать об этом так часто, но, знаешь, мне не с кем поделиться. Кроме тебя у меня совсем нет друзей… — она осеклась. — Я просто хочу сказать, что люблю папу. И знаю, что он тоже меня любит. Правда, когда не пьёт. Прозрачный источник стал чуть мутнее обычного, словно в знак своего недовольства подняв песок и тину со дна. — Но папа точно хороший… ты не думай про него плохого. Всё дело в алкоголе. Гр-р-р! Тому, кто его придумал, я… — Диона недовольно зашипела, обнажая белые клычки. — Ну вот… я опять разговорилась. Только никому не выдавай меня, хорошо? По воде, плещущейся в лунном свете, пробежала лёгкая рябь. — Спасибо, — прошептала малышка. — Завтра папа вряд ли будет таким… но я всё равно приду к тебе, ты же не против? Родниковая фея явно не возражала, и девочка, облегченно вздохнув, убежала домой. Домой, где после страшной попойки спит её любимый отец. Такой родной, но такой страшный.