Мир, который уже спасен. Часть 1. Белый город.

      Полчаса позора – и вы на работе.       Эта фраза из старого анекдота крутилась в голове Германа все то время, что он ехал через город до гостиницы. Хотелось залезть под какую-нибудь парковую лавку вместе с машиной и не показываться на дороге рядом со сверкающими на южном солнце серебряными тойотами и черными лексусами.       Герман пытался уговаривать себя, что могло быть и хуже – скажем, ему достался бы не запорожец, а, к примеру, старинная инвалидка. Или вообще пришлось бы давиться в переполненной маршрутке, задыхаясь от жары и духоты, без собственного транспорта. Но получалось как-то не очень. Все время казалось, что и пешеходы, и водители соседних машин, и даже недавний гаишник, выдавший ему документы на это сомнительное наследство, смотрели на него с жалостью и насмешкой.       -Ничего вы не понимаете! Это антиквариат! – буркнул Герман непонятно кому и затормозил под раскидистым платаном, загораживающим собой часть пятиэтажной гостиницы, рекомендованной ему как заведение не из самых дорогих, но при этом вполне приличных. Дешевизна объяснялась, по словам все того же гаишника, любезно подсказавшего адрес, удаленностью от моря – даже самые плохие комнаты в отелях с видом на залив стоили гораздо дороже.       Герман выбрался из своего чуда инженерной мысли середины ХХ века, закрыл ключом дверь (ни о какой сигнализации тут и речи не шло) и решительно направился к застекленному входу.       В холле царила приятная прохлада, и после яркого солнца показалось темно. Народу было мало. Лишь несколько человек сидели у низкого столика под причудливо изогнутой монстерой, обставленные чемоданами – то ли съезжали, то ли ждали поселения. Досадливо вытерев рукой заливающий глаза пот – платка в кармане, конечно же, не оказалось, - Герман направился к регистратуре.       -Одноместных нет, - скучным голосом сообщила девица за стойкой, шлепая перед собой паспорт Германа.       -А что есть? – вот уж точно, если день с утра не заладится, ничего хорошего от него не жди.       -Только подселение в двухместный.       Герман, нервы которого и так уже были на пределе, взорвался:       -Какого хрена?! С чего я должен делить комнату с каким-то жлобом?!       -Ищите другую гостиницу, - привыкшая к скандальным посетителям девица невозмутимо вернула Герману документ. - У нас медицинская конференция, все места заняты.       Снова садиться в свой позор на колесах и прочесывать незнакомый, плавящийся на почти пятидесятиградусной жаре, город не хотелось настолько мучительно, что, проглотив грубости, Герман процедил:       -А этот… к которому можно подселиться, он скоро съезжает?       -Конференция заканчивается послезавтра.       Послезавтра… Ну, что ж, это не так долго, можно и потерпеть. В конце концов, он будет приходить сюда только ночевать, дни же Герман собирался посвятить поискам работы и осмотру достопримечательностей вперемежку с купанием в море.       -Ладно, так и быть… подселяйте… - Он снова протолкнул паспорт под стекло с надписью «Регистрация».       -Ваш номер 305, третий этаж, направо от лестницы, - скороговоркой произнесла девица, протягивая Герману какую-то книжечку с фотографией гостиницы на обложке и ключ, прикрепленный к деревянной груше, на которой шариковой ручкой был выведен номер комнаты — очевидно, такое чудо цивилизации, как магнитные карты, сюда еще не добралось.       Света в застеленном мягким ковром коридоре не было, поэтому искать замочную скважину и втыкать в нее ключ пришлось на ощупь. Ругаясь сквозь зубы, Герман все-таки отпер дверь и шагнул в свое будущее обиталище – небольшую светлую комнату с двумя кроватями у стен, столом и холодильником.       Комната была, без сомнения, обитаемой. На вешалке в крошечной прихожей висел элегантный летний костюм и лежали еще какие-то вещи, возле стеклянного графина с водой на столе примостились чашка и кипятильник, а тумбочка у одной из кроватей, той, что слева, оказалась загружена книгами. В ванной комнате обнаружились мыльные принадлежности и электробритва. Ясно было, что тут живет мужчина, причем, очень аккуратный мужчина. Впрочем, какой бы он ни был, Герман не питал к нему никаких теплых чувств – это был потенциальный нарушитель его покоя и личного пространства. Кинув дорожную сумку на свободную кровать, новый постоялец триста пятого номера вышел на балкон – курить хотелось уже давно и мучительно.       Моря отсюда видно не было, но панорама все равно заворожила даже злого на весь мир Германа. Гостиница находилась на возвышенности, а больших домов вокруг не наблюдалось, поэтому взору открылись бесчисленные крыши домов, среди которых то тут, то там торчали темные свечки кипарисов или лохматые кроны платанов. Крыши были разные: плоские с балюстрадами и двускатные, покрытые потемневшей от времени черепицей, современные с тарелками спутниковых антенн и односкатные шиферные. А над крышами, над горами и смутно ощутимым за домами морем царило бесконечное южное небо…       Этот утомительный день уже клонился к вечеру, поэтому Герман решил сегодня никуда не идти. Приняв душ (вода шла еле теплая, что, впрочем, в такую жару было даже кстати), он наскоро рассовал свои вещи и… понял, что заняться ему совершенно нечем. С собой не было не то, что книги, но даже газеты, а углубляться в дедовы записи не позволяла усталость. В задумчивости Герман подошел к тумбочке своего соседа в надежде выбрать из стопки покоящихся там книг что-то достойное внимания.       Это была сплошь медицинская литература, среди которой, к своему удивлению, Герман обнаружил книги на английском и немецком языках, а на одной из обложек и подавно оказались вертикальные ряды иероглифов, перемежающихся с латинскими и английскими словами.       Очень хотелось есть, но нужно было экономить деньги, поэтому Герман решил ограничиться чаем. Вот только чайные пакетики, равно, как и какую бы то ни было еду, он купить не сообразил, а сейчас идти за ними было лень. Да и чашки или даже одноразового стаканчика у него тоже не было...       Бросив взгляд на посуду своего неведомого соседа – аккуратно расставленную и явно очень чистую, Герман счел, что это будет сходной платой за необходимость делить комнату. Вода в кружке вскипела быстро, любимый Германом зеленый чай нашелся в тумбочке рядом с банкой растворимого кофе, оттуда же он по старой общажной привычке позаимствовал несколько печений.       После трапезы стоило все помыть и расставить как было – признаваться в том, что воспользовался чужими припасами, Герман совершенно не собирался, вот только так хорошо было вытянуться на кровати, расслабиться, отпустить от себя этот суматошный и невезучий день...       - Пять минут полежу и все уберу... – пробормотал Герман и через мгновение провалился в глубокий сон.