Мир, который уже спасен. Часть 1. Белый город.

      То, что он очень хочет остаться жить именно тут, Герман понял еще тогда, когда маленький запорожец, весело тарахтя, карабкался по узкой улочке частного сектора. Асфальт здесь сохранился лишь местами, кое-где из-под него проступала старинная брусчатка, а порой и просто пыльная земля с клочками сухих сорняков. С двух сторон тянулись заборы или глухие стены вросших в землю домиков под односкатными крышами. Имелись тут и такие раритеты, как водонапорные колонки, похожие на носатых человечков. А еще отсюда было видно море.       Герман открыл в машине все окна, и соленый запах, смешанный с ароматом кипарисовой смолы, проникал в салон, заглушая специфический дерматиновый и бензиновый дух.       - Уже недалеко, - благодушно заметил Христофор, - за следующим поворотом подъем, а там...       Именно на подъеме запорожец и заглох, безвольно покатившись обратно под горку.       - Шайссе!!! - Герман рванул ручной тормоз.       Попытки завестись вновь ни к чему не привели – двигатель чихал и безнадежно замолкал.       Матерясь на двух языках, Герман выбрался из машины и открыл капот. Там оказался багажник, в котором нашлись промасленная сумка с разнокалиберными гаечным ключами, колесо-запаска и домкрат. Сплюнув, молодой человек захлопнул крышку и, бормоча «чем думали, туда и поставили…» обошел свой реликт на колесах, запоздало припомнив, что у «Запорожцев» мотор располагается сзади.       Добравшись, наконец, до сердца машины, Герман принялся задумчиво его созерцать, точно двигатель представлял собой некую философскую задачу, разрешение которой могло изменить к лучшему жизнь всего человечества.       - Мотор машины чем-то похож на человеческий организм, - заметил подошедший к нему Христофор, - стоит отказать чему-то одному, и результат печален...       - Ну так прооперируй, - мрачно буркнул Герман.       - Увы, мои познания лежат в несколько другой области, - развел руками тот.       - М-да? - Герман поднял на него глаза. - Ну что ж, тогда хорошо, что для того, чтобы толкать, специального образования не требуется.       -Герман, вы полагаете, что все дело в аккумуляторе? – поднял бровь Христофор.       -Откуда я знаю? Но не торчать же посреди улицы!       -Извините, но я не уверен, что справлюсь – тут довольно крутой подъем… - засомневался врач.       - Прекрааасно... - протянул Герман, - и что теперь? Останемся жить тут в машине?? - он требовательно посмотрел на Христофора.       - Гм-гм... Может быть, вызвать ремонтную бригаду? У меня есть знакомые... - начал тот.       - Сами справимся! - рявкнул Герман, представив себе лица ремонтников, когда те увидят, к какому агрегату их вызвали. Да и денег на подобные развлечения у него не было.       - В таком случае, остается ждать какого-нибудь автомобиля, водитель которого любезно согласится взять нас на трос, - вздохнул Христофор.       Герман только отмахнулся и все-таки углубился в изучение двигателя. Копался он довольно долго, отвлекаясь только на то, чтобы взять очередную отвертку или ключ.       -Странно, - наконец вынес вердикт Герман, - все должно работать. - Потом зачем-то обошел машину вокруг и обратился непосредственно к ней, - слушай, давай ты нас все-таки довезешь до места. Ну нет у меня денег на ремонт, понимаешь?!       А потом мрачно констатировал:       - Не понимает...       - Отчего же? - улыбнулся Христофор, - вы ведь еще не попробовали его завести.       В ответ Герман подумал, что попытки договориться с автомобилем — признак начинающейся шизофрении, но все же забрался на водительское место и повернул ключ в зажигании. Мотор радостно затарахтел.       - Охренеть! - только и смог пораженно прокомментировать Герман, после чего скомандовал Христофору, - ну, чего ждешь?! Садись скорее, пока он не передумал!!       Запорожец резво преодолел подъем.       -Это здесь, - сообщил Христофор, когда они подъехали к зеленой калитке между двух каменных столбиков. Самого забора видно не было - он оказался густо оплетен лианами плюща и дикого винограда. Герман вспомнил, что когда-то, в той, другой жизни, на подоконнике его комнаты в общежитии стоял горшок с чахлым плющиком, здешний же рос совершенно диким образом и достигал внушительных размеров.       Дом скрывали дремучие кусты сирени и жасмина.       Герман заглушил мотор и выбрался из машины. Из-за кустов сразу послышался хриплый лай. Христофор, выбравшись из тесного запорожца, с наслаждением разогнулся и, подойдя к калитке, постучал. Лай стал громче.       Герман ожидал, что хозяйкой, принявшей их на постой, окажется какая-нибудь старушка божий одуванчик, но действительность превзошла все его ожидания. Сначала из-за кустов раздался громоподобный рык: «Пират, цыц! Свои!», а потом появилась и его обладательница.       Назвать хозяйку дома старушкой было все равно, что обозвать авианосец ржавой баржей. Это оказалась монументальная пожилая тетка на голову выше Германа, широкоплечая и загорелая. Заляпанная красной краской тельняшка и яркая косынка, завязанная на затылке, делали ее похожей на отставного боцмана с пиратского корабля.       -Знакомьтесь, Герман, это Александра Кузьминична, хозяйка этого замечательного дома, - представил тетку Христофор.       -Можно тетя Шура, - голос у тетки оказался под стать внешности - низкий и надсаженный, точно пароходный гудок. Герман живо представил, как она командует этим голосом: «Свистать всех наверх!».       - Ну, чего встали? Прошу на борт.       Они вошли в зеленую калитку и оказались в небольшом и сильно запущенном садике. Цветы мирно соседствовали тут с огурцами и помидорами, а плодовые деревья, давно требующие обрезки, переплетались ветвями с бузиной и сильно разросшейся сиренью. Бетонная дорожка терялась в густой траве.       Пиратом оказался довольно крупный бородатый и очень добрый пес, напоминающий фокстерьера, поставленного на ходули. Христофора он явно знал и, обнюхав, с восторженным повизгиванием кинулся лизаться, на Германа же косился с настороженностью. Тот немного смущенно огляделся.       - Извините, Алекс... тетя Шура, а машину куда можно поставить? - выдавил он. В присутствии этой женщины молодой человек чувствовал себя неуверенно.       -Да брось перед воротами, - отмахнулся та, - воров тут отродясь не было.       Они прошли в дальний конец садика. Там, под старым абрикосом приютилась времянка с одним окошком и скамейкой под ним. Все было хоть и запущено, но уютно.       -Ваша каюта! - тетя Шура распахнула дощатую дверь.       - Простите, а вы на корабле плавали? - решился на вопрос Герман.       Тетя Шура прожгла его долгим взглядом, под которым он, казалось, еще уменьшился в росте, и не преминула процитировать старую моряцкую присказку о том, что именно плавает и отчего не тонет.       - Александра Кузьминична у нас десять лет на кораблях ходила, - вмешался Христофор, особо выделив последнее слово.       - Десять — это только на военном флоте, а потом еще семнадцать — на гражданке, - уточнила тетя Шура.       - Прошу прощения, - широко улыбнулся Христофор.       - Обалдеть... - выдавил Герман и, припомнив когда-то читанное, уточнил, - но ведь, говорят, в военный флот женщин не берут...       -А нечего слушать, что говорят, - пробасила «боцманша», - из любого правила бывают исключения.       Задавать дальнейшие вопросы он не решился, ретировавшись в домик.       Здесь было тесно, но светло и чисто, и уютно пахло сухими досками и чуть-чуть морем. В маленькой комнатке помещались только две кровати, стол, стул и кособокий, но крепкий шкаф, явно разменявший не один десяток лет. Пол был дощатый, покрытый красно-коричневой краской, а на окошке висели занавески с маркировкой «Морфлот». Но самыми примечательными тут были стены: они сплошь, от пола до потолка, были оклеены географическими картами, причем, некоторые из них напоминали старинные — с морскими чудовищами и крутобокими каравеллами. Герман так залюбовался этим великолепием, что не сразу услышал тетишурино:       -Удобства во дворе, уж не обессудь. Душ и туалет вон там, за домом.       -Что?.. Да ладно, чего уж там, - отмахнулся тот, не отрываясь от карт, - лето же.       -Готовить можно на летней кухне, но в комнате есть розетка — это, если воду вскипятить или побриться. Да Капитан тебе все расскажет, он тут уже не первый раз, - тетя Шура кивнула в сторону Христофора.       -Капитан? - Герман подавился воздухом и закашлялся.       -Тетя Шура прозвала меня так, потому что я тезка капитана Врунгеля, - с улыбкой, на сей раз не сдержанно вежливой, а открытой, пояснил врач.       Молодой человек и сам имел привычку награждать всех прозвищами, но у этой, не самой приятной для окружающих, черты характера была веская причина. Вообще-то, Герман обладал фотографической памятью — он мог дословно пересказать наизусть любой прочитанный текст, и эта способность распространялась абсолютно на все — художественную литературу, научные тексты, иностранные слова — кроме имен и фамилий. Их Герман забывал ровно через пять минут после того, как услышал, и поделать с этим ничего мог. Поэтому, чтобы не выглядеть глупо, он для каждого придумывал прозвище. Правда, имя Христофор за его необычность Герман все-таки запомнил, но не собирался использовать его уже исключительно из принципа.       - Герман, вы ведь хотели поспать. Теперь самое время, - между тем заметил врач, - я попрошу нашу хозяйку выдать вам постельное белье.       -Слушай, - Герман ногой затолкал сумку с вещами под старинного вида кровать с панцирной сеткой и пристально посмотрел на соседа по комнате поверх очков, - а с чего ты вообще все это для меня делаешь? Я ж тебе совершенно посторонний. Ты, надеюсь, не из этих... - молодой человек сделал неопределенный жест рукой, - «два конца, два кольца...»?       Христофор медленно обернулся. Герман никогда не мог представить, что его глаза азиатского разреза могут расшириться на пол-лица.       - Что, простите?.. - выдавил хирург, - мне кажется, я не совсем вас понял...       -Блин... Объясняю для особо продвинутых: ты, часом, не голубой? Чего тебе от меня надо?!       Герман поймал себя на том, что ему до жути неприятно и противно говорить об этом, но, если он собирался в ближайшее время делить с этим человеком жилье, надо было расставить все точки над i. Ко всему прочему он не привык к тому, что люди могут делать что-то для него бескорыстно, без скрытого умысла, так что, чем раньше он этот умысел выявит, тем лучше.       Христофор открыл рот, потом закрыл его, так и не издав ни звука. Он выглядел как человек, который никак не может поверить, что и правда услышал именно то, что услышал. Герману вдруг подумалось, что за время их короткого знакомства он ни разу не видел Христофора таким, и даже не мог представить, что нечто может настолько обескуражить этого всегда благодушно настроенного человека.       - Извините, - наконец, медленно проговорил тот, - я не знаю, что именно в моем поведении натолкнуло вас на подобные мысли, но я... не то, о чем вы сейчас сказали. Я просто рад возможности разделить на двоих комнату, поскольку одному платить за двухместное жилье достаточно накладно. Конечно, если мое общество все еще для вас приемлемо... Простите, - Христофор резко развернулся и вышел из домика.       Герман же остался сидеть на чугунной кровати в пахнущей морем комнатке. На душе было скверно.       -Да какого хрена?! - наконец выдохнул он, пытаясь убедить самого себя в том, что ничего не случилось, потом решительно поднялся и зашагал по заросшей тропике к выходу на улицу. Надо было все-таки поехать в редакцию «Вечерних Вестей» насчет предложенной Женькой работы — вдруг повезет?..       Адрес удалось выяснить в первом же газетном киоске, посмотрев выходные данные «Вечерки». Редакция оказалась в самом центре города, так что Герману сперва пришлось переправиться через залив на катере, а затем несколько кварталов шагать пешком. Наконец, расспросив по пути нескольких по-южному общительных прохожих, молодой человек нашел нужную дверь.       Женька не подвел. Директор издательства, моложавый энергичный мужчина, уже ждал Германа и, сразу перейдя на «ты» (как тот потом узнал, подобная фамильярность принята в журналистской среде), сказал, что готов взять его на работу.       -Евгений сегодня звонил, - пояснил тот, - и взахлеб мне рассказывал, как ты ему вчера чуть ли не жизнь спас.       -Я? - поразился Герман.       - Из его телефонного рассказа я понял, что за ним гналась целая банда мотоциклистов, а вы с другом-врачом, рискуя жизнью, вытаскивали его с поля сражения, - рассмеялся директор.       - Эээ... ну да, примерно так все и было, - выдавил Герман.       -После чего, ты, благодаря своему водительскому мастерству, спас его вторично, увернувшись на горной дороге от огромного грузовика.       -Угу... Типа того... - снова покивал Герман.       -Ну что ж, считай, что ты принят с испытательным сроком, - заключил директор, - трудовая книжка есть?       Молодой человек кивнул, но тут же добавил:       -Но я тут недавно, у меня ни прописки, ни дома...       - Где же ты живешь? - поинтересовался директор.       - Комнату снимаю...       - Ну, это ничего, сейчас многие так, - кивнул тот, - просто укажи адрес съемной квартиры.       - Хорошо, - кивнул Герман, - а когда к работе приступать?       - Да хоть сегодня! - улыбнулся директор.       -Я не на колесах...       -Ну, тогда подъезжай завтра к трем, - легко согласился новый работодатель Германа, - а пока пошли в отдел кадров, напишешь заявление и отдашь трудовую. Все получилось как-то слишком уж легко, но Герман приказал себе не искать, где и в чем судьба решила кинуть его на этот раз, а просто получать удовольствие, раз уж ему начало везти. Поэтому из дверей издательства он вышел в хорошем расположении духа и направился было к остановке маршруток, когда его окликнул женский голос:       -Герман Андреевич!       Цокая высокими каблуками, к нему приближалась сногсшибательная блондинка. Герман только и смог, что застыть, открыв рот.       Блондинка была стройна, но при этом отличалась поистине выдающимися формами во всех частях своего холеного тела.       Герман сглотнул, окинув взглядом открывшиеся перспективы.       - А я вас тут жду, - улыбнулась она.       - Мы... знакомы? - просипел молодой человек, хотя был уверен, что такого знакомства точно бы не забыл.       -Заочно, - снова обворожительно улыбнулась та. - Может, присядем?       Блондинка кивнула на стоящую под большим каштаном скамейку.       -Угу...       Она шагнула вперед, позволяя Герману любоваться своей загорелой спиной, прикрытой лишь двумя перекрещивающимися шнурками короткого топа, и стройными, совершенно не скрытыми суперкороткой джинсовой юбкой, ногами.       - Ну что, Герман Андреевич, вы согласны на наше предложение? Кстати, меня зовут Эвелина, будем знакомы, - придвинувшись, она томно взмахнула ресницами у самого лица Германа.       - Эээ... какое предложение? - растеряно спросил тот, пытаясь отдышаться от приторного аромата ее духов. Голова почему-то слегка кружилась, возможно, от бессонной ночи.       -Ну, как же, - с придыханием начала она, - ведь вам обещана квартира в этом городе и десять тысяч евро наличными. И это только для начала…       Если бы Герман уже не сидел на скамейке, он бы, наверное, упал на землю — ноги внезапно стали ватными, а руки задрожали. Он судорожно выдрал из кармана пачку сигарет и закурил.       - Обещаны? - процедил он, затянувшись. Наконец-то удалось немного взять себя в руки, - что-то не припомню, чтобы мне кто-то что-то обещал. Может, еще и контракт подпишем?       - О, вы уже готовы? Это было бы изумительно, - похлопала глазами Эвелина.       -А в чем кидок? - прищурился Герман.       -Ну что вы! Никакого, как вы выразились, кидка! - девица подалась вперед так, что ее собеседник смог по достоинству оценить низкий вырез топа, - вы передаете нам тетради, мы же — вознаграждение за них. И все в выигрыше! – она расцвела в ослепительной улыбке.       -Слушай, - Герман вдруг поймал себя на том, что, чем больше блондинка пытается его соблазнить, тем меньше она ему нравится, - что такого в этих тетрадях, что они вам прямо до зарезу понадобились? Хочешь, я тебе еще десять таких напишу?       - Это было бы неимоверно интересно, - заулыбалась та, - но для начала нам хотелось бы получить ТЕ тетради. А потом мы обязательно обсудим наше дальнейшее сотрудничество. Двустороннее… - добавила она интимным полушепотом.       Герман вдруг понял, что именно в блондинке его настораживает.       Взгляд.       Он никак не вязался ни с этой одеждой, которая больше открывала, чем прикрывала, ни с томным хлопаньем ресницами, ни с манерным голосом.       Взгляд был жесткий. Острый, холодный. Умный. А сами глаза были какого-то странного и неприятного желтоватого цвета. Не зеленые и не светло-карие, а именно желтые.       Герман откинулся на спинку скамейки и вытряхнул из пачки новую сигарету.       - А если я откажусь?       - Вас не устраивает цена?       - Меня не устраивают твои силиконовые сиськи, - прошипел Герман, раздражаясь все больше, - за лоха меня держите?! Тетрадки мне самому пригодятся. А сутенерам своим передай, что, когда роются в чужих вещах, так пусть хоть порядок потом наводят! Он был готов к любой реакции – от пощечины до глупого смеха, но вместо этого произошло что-то странное: по лицу Эвелины точно пробежала волна. Это было неестественно и немного пугающе. Множество выражений очень быстро сменяли друг друга. Это напоминало перенастраивающуюся программу.       - Вы об этом обыске, Герман Андреевич? - наконец, спросила она, - извините наших людей, они несколько... перестарались. Этого больше не повторится. Герман, все еще находящийся под впечатлением только что увиденного, поднялся на ноги.       - Разумеется, не повторится, уж не сомневайтесь. И не советую больше ко мне соваться! Так мудланам своим и передай!       Он и сам не мог до конца понять, что с ним творится. Да, было обидно, очень обидно, хотя и не хотелось признаваться в этом даже себе самому. Но... первый раз в жизни на него обратила внимание такая... ТАКАЯ женщина! Первый раз! Но оказалось, что ей нужен вовсе не он, а эти дебильные тетрадки, чтоб им сгореть!       Но деньги... квартира.. Что он делает, это же его шанс в жизни! Это же все, о чем он мечтал! В реальности предложенного сомнений почему-то не возникало, он чувствовал – это всерьез. И все же, все же... Внутри будто сигнализация сработала: нельзя идти на уступки! Ни в коем случае! Это чувство было Герману знакомо. Однажды такое с ним уже случилось – тогда, в доме бабки, когда он в ужасе сбежал от нее, даже не думая о том, что на родине у него не осталось ни близких, ни дома. Но и тогда, и сейчас сомнений не возникало – он действует единственно верно.       -Герман Андреевич, - блондинка не собиралась сдаваться, - вы сейчас упускаете такую возможность! Мы бы...       - «Мы»? Может, все-таки просветишь, кто такие эти «мы»? И даже не надейся, что я стану тебя слушать до тех пор, пока не узнаю, кто вы такие, и на кой вам сдались эти тетради. Это мое последнее слово.       -Но, если я расскажу...       -Вот тогда я и решу: стоит их отдавать или нет, - отрезал Герман.       Девица на мгновение задумалась.       - Я не могу сейчас дать вам подобную информацию. Но мы еще встретимся... - и, точно нажав какую-то скрытую кнопку, мгновенно преобразилась из жесткой собеседницы обратно в пышногрудую обольстительницу, - я не прощаюсь…