Легкий флер

Вэй Усянь лежал, завернутый в несколько толстых одеял, напряженно вслушиваясь в окружающую его тишину. Она густела, нарастала слоем невзрачной пыли на поверхностях мебели, на вещах, к которым давно никто не прикасался. Не было ее следов, разве что, на общей кровати. Бледные ленточки дыма благовоний рассеивались, стоило им начать причудливо завиваться ленивыми кольцами. Бесприютный взгляд Вэй Усяня рассеяно блуждал по комнате, иногда останавливаясь на них. Бесцветные глаза под непривычно хмурыми бровями смотрели с прищуром. Некогда озорная искра истаяла окончательно, и ее пепел темнел под нижними веками. Когда со стороны коридора послышались глухие шаги, Вэй Усянь завозился, пытаясь принять самое удобное и правдоподобное положение для сна. — Вэй Ин, — позвал родной голос, и Лань Ванцзи переступил порог комнаты. Он звучал негромко, будто бы мужчина лишь хотел убедиться в том, что Вэй Усянь спит. Не получив ответа, Лань Ванцзи прошел чуть ближе и остановился у кровати. — Вэй Ин… — чуть тише повторил он, наклонившись вперед, и положил на кровать что-то небольшое и легкое. Подождал, замерев точно каменная статуя, и протянул руку к плечу Вэй Усяня. Тот съежился. Если Лань Чжань сейчас поймет, что он лишь притворялся спящим, то заставит пить ужасное горькое лекарство из отвратительного отвара. Избежать незавидной участи в этом случае не представлялось возможным — честное слово, даже Вэнь Цин, буквально солнышко и ведьма в одном лице, не была настолько дотошной в моменты чужого недомогания. Да и методы лечения у нее были гуманнее… — Я знаю, что ты не спишь, — Лань Ванцзи выпрямился, потянувшись к прикроватному столику, на котором угрожающе темнел пузырек с ненавистной микстурой, — тебе нужно пить лекарство. — Мое лекарство — это ты! — Вэй Усянь разом развернулся, приподнявшись на локте, недовольно поджал губы, но не успел возмутиться — рядом с ним сидел, сложив передние лапки, пушистый рыжий кролик. — Как заботливо… ты принес мне обед в постель? Лань Ванцзи фыркнул, набирая в ложку вязкую мутную субстанцию. Вэй Усянь скривился, уже ощущая гадкий вкус на языке. Ну вот какого дьявола он такой? — Лань Чжань, уверяю тебя, это вовсе не обязательно! — он убежденно закачал головой, когда тот стал закрывать пузырек. — Если ты действительно хочешь меня убить, прошу, сделай это менее садистским способом! — Глупости, — Лань Ванцзи поднес наполненную ложку к лицу Вэй Усяня, принявшему страдальческий вид. Его тонкие руки с чуть выделявшимися костяшками и круглыми белыми ногтями незначительно подрагивали, а лицо, бледное, расписанное небрежной кистью бессонных ночей выглядело настолько же нуждавшимся в лечении. — Ты должен принимать лекарства. — А кролика зачем принес? — Вэй Усянь брезгливо отстранил оказавшуюся напротив рта ложечку указательным пальцем и покосился на Лань Ванцзи, — правда, что ли, на закусь? — Я подумал, — тот опустил короткий взгляд на маленькое животное, — что тебе станет легче рядом с ним. — О, тогда, может, откажемся от микстур? — воодушевленно улыбнулся Вэй Усянь, — мне правда, правда лучше, когда я смотрю на него. Жизнь бьет ключом, и я чувствую себя человеком… — Пей, — настойчиво потребовал Лань Ванцзи, вновь приблизив слегка подрагивающую в его руке ложку к губам супруга, отрезая все возможные пути отступления. Лекарство было безнадежным на вкус, очень терпким и вяжущим. Вэй Усянь зажмурился, всем существом отторгая чудодейственную панацею, которая пока что вывела из его организма лишь желание жить. — Все, я выпил твою отраву, изверг, — обижено пробурчал он, пытаясь избавиться от травяного послевкусия, — доволен? — Вполне, — ложка звякнула, опустившись на столик, и Лань Ванцзи вновь наклонился к супругу. Его ладонь легла на болезненно горячий лоб, и он обеспокоенно продолжил, — если хочешь, я позову другого лекаря… — Нет, не надо, — Вэй Усянь сокрушенно покачал головой, слабо пожав плечами, — ты меня уже убил. — Я серьезно, — Лань Ванцзи убрал руку, и его лицо посерьезнело, насколько это было вообще возможно, — принести тебе чего-нибудь? — Да, — Вэй Усянь вновь устроился под одеялами, поправляя самое верхнее, шерстяное, — принеси мне еще кролика, хе-хе! Ванцзи молча поднялся, спешно покидая комнату. Действительно пошел за животным? Черт, нужно было упомянуть, чтобы он был хорошо прожаренным! Первый кроль уткнулся Вэй Усяню в макушку, и тот повернулся, чтобы посмотреть ему в бессмысленные круглые глаза. С лекарством или без, он действительно чувствовал себя паршиво, и от того хотелось пожаловаться на свою тяжелую судьбу. Лань Чжаню жаловаться было строжайшим табу, ведь у Лань Чжаня не было никакого чувства юмора, и бедняга принимал каждое слово Вэй Усяня за чистую монету. Как Вэй Усянь провалился в сон, он не запомнил. Видел только, как постепенно мохнатый носик пушистого заостряется, темнеет, переливается в сплошное пятно, заполоняя все вокруг. Стремительно и незаметно растворилась тяжесть трех шерстяных одеял, мерный шум за закрытыми окнами перетек в абсолютную тишину. Даже запахи благовоний, которые Вэй Усянь еще различал, притупились и неторопливо превращались во что-то совершенно иное — кисло-соленую отдушку. Голова нагревалась, наливалась раскаленным свинцом, почему-то гудящим в такт сердца. Напряжение в глазах росло, и Вэй Усянь бессильно опустил веки, наблюдая расплывающиеся в черноте цветовые пятна. Он часто впадал в томительную болезненную дрему, и каждый раз, очнувшись, не ощущал никакого прилива сил. Сны забирали последние следы бодрости, заглушая собой и так путавшиеся в полубреду мысли. Когда сознание волной выбросило его на берег прямиком из чернильных пучин, закатное солнце уже живописно расцветило стены алым и янтарным блеском. Лань Ванцзи сидел в стороне, недалеко, за столом и держал на коленях темного с белыми пятнами кролика, что-то монотонно напевая себе под нос. Вэй Усянь невольно залюбовался, как в потемневшем взгляде мужа сквозила туманная сонливость, а его длинные ресницы все медленнее и медленнее опускались. Не сразу он так же обнаружил, что примерно дюжина кроликов собралась рядом с ним на кровати, парочка устроилась прямо на подушке. — Лань Чжань? На нас напали? — постарался натянуть улыбку Вэй Усянь, с запозданием осознавая, что зря подал признаки жизни. Лань Чжань незамедлительно поднял голову, а следом за ней и остальное тело, прогнав с коленей животное, и поднял в руках глиняную миску. — Только не это… — всхлипнул Вэй Усянь, беззащитно поднимаясь на кровати, — я больше никогда тебе ничего не скажу. — Я принес тебе суп, — взволнованно отозвался Лань Ванцзи и присел рядом на свободное место. — Его приготовил Вэнь Нин. Вэй Усянь знал, какие супы готовил Вэнь Нин. При всей своей огромной и ни в коем случае не поддающейся сомнениям любви к старому другу, Вэй Усянь ни за что бы не стал есть его стряпню. — Это картошка? — в надежде спросил он, когда Лань Ванцзи набрал в ложечку немного бесцветной жижи, выловив белесый полупрозрачный кубик. — Редька. Ешь. Она полезная. Вэй Усянь повиновался, чуть не плача. Ну берегись, Вэнь Нин! Знал ведь, гад, замечательно знал, что редьку молодой господин ненавидел пуще всего. Вот такой он человек, с гнильцой. А на вид-то миленький, голосок трепещет, жилочка на шейке дрожит… Ужо я тебя, Вэнь Нин, мысленно погрозил Вэй Усянь своему лютому мертвецу. — Ты уверен, что эта штука не убьет меня? — сипло прокряхтел он, доев все, и недоверчиво посмотрел на опустевшую миску. — Я никогда не сделаю тебе плохо, — Лань Ванцзи отвел взгляд, укладывая столовые приборы вновь на прикроватный столик. — Неправда, я ужасно страдаю! — отозвался Вэй Усянь, капризно замотав головой. — Скажи, Лань Чжань, я тебя чем-то обидел? Честное слово, — он ударил себя в грудь рукой с широко расставленными пальцами, — я не специально! — Ложись, — Лань Ванцзи невесомо коснулся его плеч, укладывая под одеяла вновь, укутывая словно маленького ребенка, — ты должен спать. — Я не хочу спать, я только что проснулся, — Вэй Усянь почесал глаз, — а вот тебе нужно отдохнуть. Сколько ночей ты уже не спал? — Не нужно, я прекрасно себя чувствую, — очевидно солгал Лань Ванцзи, избегая прямого взгляда супруга. — У тебя черные круги под глазами и губы потрескались, — Вэй Усянь повернулся на бок, не сводя взгляда с Лань Чжаня, и слабо улыбнулся, когда тот замер со слегка тревожным начинанием в лице. — Но я все равно тебя люблю! — Мгм, — тот медленно кивнул, поднимаясь с кровати. — Хочешь еще чего-нибудь? — Да. Хочу, — Вэй Усянь похлопал по пустому месту рядом с собой, — ложись ко мне. Лань Ванцзи закинул долгий взгляд в сторону стола, за которым сидел ранее. Темное солнце разжигало его древесину и чахоточно бликовало в чем-то неуловимо маленьком, серебристом. — Не сейчас, — выдержав недолгую паузу, неуверенно объявил в пустоту Лань Чжань. — Почему? — насторожился Вэй Усянь, вновь чуть приподнимаясь на локте, прожигая взглядом дыру в его распущенных волосах, очень ровных и ухоженных. Они пахли лавандой, и Вэй Усянь любил чувствовать этот аромат во снах, лежа, прижавшись к его горячей шее. — Лань Чжань? — Я, — начал тот, неосторожно посмотрев мужу в лицо, и последние осколки решимости рассыпались бликами в золотых глазах. — Ладно… подвинься. Кроликов пришлось прогнать — они ленивыми шариками расползлись вокруг, образуя свободное пространство, которого как раз хватило, чтобы лечь рядом с Вэй Усянем. Кровать негромко удовлетворенно скрипнула, принимая Лань Ванцзи, и тот, помедлив, опустился на подушки, не сводя внимательного взгляда с супруга. — У тебя жар. Он притянулся поближе, сократив расстояние, прислонился к горячей ключице щекой, поднял голову и бережно поцеловал его в подбородок. — Ничего страшного, ты и сам горишь, — отозвался Вэй Усянь и улыбнулся, прильнув губами к раскаленному лбу Ванцзи. — А давай ты тоже выпьешь лекарство? — Это твое. — Все нормально, я тебе разрешаю. Лань Ванцзи отстранился, словно нехотя, и посмотрел на потолок. Он сложил ладони на груди и стал похож на умиротворенного, недавно усопшего ангела. — У меня тоже есть лекарства, — наконец ответил он, выдыхая сонливость. — Дай угадаю, они повкуснее моих будут? — Вэй Усянь прищурился, ехидно рассматривая мнимое спокойствие в выражении любимого мужа. Хотелось провести рукой по вороту ханьфу, раздвигая ткань, и прикоснуться к блестящей коже, исчерченной розоватыми полосами шрамов, отнюдь не портящей прекрасный вид. Ощутить, как под пальцами, под клеткой ребер трепетно и часто содрогается сердце, словно зажатая меж ладоней певчая пташка. — Нет, — он будто бы стыдливо отвернулся, помолчал и добавил чуть тише. — Я понимаю, почему тебе не хочется его пить. Но ты должен, чтобы тебе стало лучше. — Лань Чжань, мне лучше, когда ты лежишь со мной, — Вэй Усянь кокетливо улыбнулся, вытянув из-под одеяла руку, и коснулся ладонью его щеки, слегка проведя по ней кончиками пальцев. Тот прикрыл глаза, собираясь ответить на ласку. — И все же, ты так плохо спишь. — Конечно, — согласился Вэй Усянь и легонько ткнул Ванцзи, — ты-то со мной не спишь! Как мне тут выздороветь, когда во сне никто не обнимает со спины? Лань Ванцзи повернулся к супругу, различив в его словах призыв к действию. Вэй Усянь улыбнулся ему, переворачиваясь на другой бок, открывая свою спину, прикрытую ночным халатом, и Лань Ванцзи лишь ненадолго остановил свой взгляд на обнаженном участке шеи, обхватывая его тело, замыкая объятия, складывая ладони на солнечном сплетении. Вэй Усянь прикрыл глаза, ощущая горячее дыхание, согревающие родные прикосновения Лань Чжаня, и провалился в приятную дрему. Когда он открыл глаза, обнаружив потерю всех одеял, Вэй Усянь заворочался, часто моргая. Сначала он даже не понял, почему вокруг так темно и тихо, но взглянув, как лунный свет полосует серебром стену и край кровати, Вэй Усянь приподнялся и помотал головой, стряхивая остатки сна. Чертыхнулся. Прислушался. Темнота собиралась по углам, выжидающе сжималась, и Вэй Усянь понял, что не сможет ей сейчас ничего противопоставить. Лань Ванцзи спал за столом, положив голову на сложенные руки. Вэй Усянь настороженно нахмурился, изучая измятую простынь, на которой ранее лежал супруг, и вновь посмотрел на него. В ночи совершенно не различалось его лицо, лишь черные распущенные волосы спадали с плеч, теряясь в темноте, и стекали по белоснежным пышным одеяниям, ледяным покровом застывшим в абсолютном молчании. — Лань Чжань, — полушепотом позвал Вэй Усянь, щуря невидящий взгляд, пытаясь рассмотреть мужа чуть лучше. Тишина зловеще сотряслась, и Вэй Усянь зажал ладонями рот, боясь издать лишний звук, проклиная свою болезнь. Озноб пронизывал до костей, ломких и зудящих, а глаза наполнялись ноющей болью. Отчего-то вдруг стало страшно — почему Лань Чжань не отзывается? — Лань Чжань? — почти одними губами произнес Вэй Усянь, касаясь пересохшего в момент горла, — Лань Чжань!.. Тот не слышал, уткнувшись лицом в широкие рукава. Глаза совсем немного защипало, и Вэй Усянь тут же вытер их. Подниматься было больно, все тело ломило изнутри, даже когда тот просто свесил ноги с края кровати. Показалось, что еще совсем чуть-чуть, и они отвалятся, буквально, разорвав сухожилия, обнажая белоснежные кости, хлынет кровь… Вэй Усянь поежился, когда яркие образы проплыли в его мыслях. Соберись же! Наконец он опустил ступни на холодный пол, будто покрытый тонкой кромкой льда. Взгляд зацепил раздвинутые занавески, за которыми чернела пропасть неба, без звезд и луны. Вэй Усяня затрясло, и он с трудом передвинул ватные ноги, придерживаясь за стену. Запахло омутом, затхлым амбре сырой земли, потянулся далекий шлейф дикого мха. Он остановился, стараясь обрести равновесие, но каждый шаг все сильнее заносил его в сторону. Сплошным полотном, ночным навесом тьма обступила его дом, отрезая любые пути. — Лань Чжань… — Вэй Ин протянул подрагивающую руку к плечу супруга, и ткань безвольно просела, словно под ней ничего и не было. — Что?.. Он ухватил рукав, и тот послушным призраком потянулся за движением, перетекая в полы белоснежного, вышитого защитными заклинаниями ханьфу. Длинный пояс извивался змеей, оседая на ворох одежд, последней на пол легла сияющая лента. Лань Чжаня не было. Вэй Усянь замер, стараясь удержаться на ослабевших ногах. Что происходит?.. Из глотки вырвался истерический смешок, незамедлительно разодрав горло. Он коснулся щеки и неожиданно ощутил горячую влагу. Слезы? Да быть не может. Вэй Усянь сжал мокрые ресницы и замотал головой, в надежде стряхнуть наваждение. Не мог Лань Чжань исчезнуть, ну просто не мог! Все это было совершенно неправильно! Темнота схлестнулась вокруг него, с торжественным возгласом поглощая остатки сознания. На ощупь она была ледяной и черной как вода в проруби. Вэй Усянь рефлекторно сделал вдох, сдаваясь, ощущая, как мрак заполняет и разрывает хрупкие легкие словно бумагу, как пронизывает каждую вену, каждый сосуд, моментально отравляя рассудок смертельной инъекцией. Вспомнилось почему-то, очень сумбурно и неотчетливо, как поблескивал в неверном свете восковых свечей серебряный колокольчик на длинном розовом поясе дорогой Шицзе, как в нечастые моменты на лице Цзян Чэна появлялась неровная улыбка, легкий, дружеский щелчок по лбу, по-матерински строгий взгляд Вэнь Цин. Привиделся Лань Ванцзи, склонившийся над гуцином с лопнувшими струнами. Его рукава, окропленные кровью из рассеченных пальцев, долгий бессмысленный взгляд и едва различимое подрагивание уголков сжатых в тонкую нитку губ. — Лань Чжань, — прошептал пустоте Вэй Усянь, осязая, как силы покидают его тело, растворяются в акварельных потеках очертаний, ощущений и чувств.

***

Свет излучал крохотный огонек аккуратной лампадки на прикроватном столике, расточая тощую темноту. Маленькая комната, сократившаяся теперь до одной лишь кровати и столика с лекарствами, выглядела особенно уютно и совсем не страшно, как это казалось в отступающем сне. Легкий флер благовоний вновь питал ароматом сладкий воздух, стелясь томным дурманом. Лань Ванцзи был рядом, такой же как раньше — распущенный, полусонный, с темными тоскливыми кругами под золотыми глазами, очень красивыми в медовом отблеске неяркого пламени. Он сидел на краю кровати, подобрав ноги, и любовно рассматривал что-то небольшое в своих руках. Сказать, что в его взгляде читалось теплое чувство, было сложно, но Вэй Усянь глубоко ощутил, что именно так должна выглядеть его нежность. — Ох, Лань Чжань, — глупо и облегченно улыбнулся Вэй Усянь. Всего-то один из полу-бредовых ночных кошмаров, чтоб его. — Ты даже не представляешь, где я был и что я там видел! — Ты проснулся, — повернув голову, прошептал Лань Ванцзи, опасаясь пошатнуть хрупкое ощущение дремы. — Нет, еще сплю, — Вэй Усянь показал язык и зажмурился, пряча лицо за ладонями, и подглядел сквозь расставленные пальцы, — не хочешь напоить меня чем-нибудь лечебным? — Тебе же не нравился отвар, — Лань Ванцзи отвернулся, но Вэй Усянь готов был дать руку на отсечение, что по его губам успело скользнуть очень легкое, невесомое подобие улыбки. — Значит, ты не хочешь, — принял для себя удобный ответ Вэй Усянь, — не собираешься меня травить… — Тебя это огорчает? — Лань Ванцзи сощурился. — Да, — непосредственно согласился он, — я принял окончательное решение — я хочу убиться здесь и сейчас… Почему ты ушел от меня? — Я… — Ты не хочешь спать со мной? Ты разлюбил меня? Ах, Лань Чжань, после всего, что мы пережили… — Вэй Ин нахмурился, приподнявшись на кровати, и сложил руки на груди. Лань Ванцзи подтянулся к нему ближе, прижался губами к на удивление холодному виску, опустился на острую скулу и коснулся сухих губ. — Нет, — ответил он тихо, обдавая теплом, — я просто хотел закончить это для тебя. Его рука мягко перехватила ладонь Вэй Усяня, вложив в нее что-то маленькое. Тот опустил взгляд на вещицу. Он держал небольшой вязанный из белого волокна ажурный амулет, с вплетенными в него пятнистыми совиными перьями и гладкими камешками. — Я вплел туда несколько тонких лент с защитными заклинаниями, — пояснил Ванцзи, и Вэй Усянь пригляделся, различая серебристую отделку. — Я вижу… ты поэтому не спал? — Вэй Усянь перевел взгляд на супруга, чуть погладив большим пальцем приятную на ощупь пряжу. — Тебе нравится? — Лань Ванцзи неопределенно кивнул и посмотрел в любимые серые глаза, — если не нравится, я переплету. — Нет, не переплетешь, — Вэй Усянь сдвинул брови, убежденно прикрывая глаза, и спрятал амулет в своем рукаве. — Видишь? Нет его больше, я забрал. Буду на него перед сном каждую ночь смотреть. Лань Ванцзи удовлетворенно хмыкнул. Хотя, возможно, этот звук означал что-то совершенно иное, например, восторг или порицание. — Ты хочешь еще что-нибудь? — спросил Лань Ванцзи, опуская голову Вэй Ину на плечо, — просто скажи. — Я хочу, что бы ты спал рядом со мной, — он провел ладонью по тщательно ухоженным волосам, которые пахли лавандой и пряными травами, — всегда. Лань Ванцзи ответил на это, молча вытянувшись на кровати рядом, и потянул на себя одеяло. Его рука накрыла ладонь мужа, обхватывая тонкое запястье. Вэй Ин любил лежать с Лань Чжанем, прижавшись к горячей шее супруга, ощущая во сне его нежные объятия. В такие ночи Вэй Усянь спал крепко, избавившись от призраков прошлого, преследующих его в собственной тени. Звезды казались ненужными, в лунном свете, отчаянно напоминающем белоснежные традиционные одежды ордена Гусу Лань, Вэй Усянь забывал, что такое небо.