Не сжигай мосты

Озвучка: https://boosty.to/cat_wild/posts/5348c2e3-2bc3-4966-9f65-c894389cb603?share=post_link

Пролог. Там где зарождается рассвет…       Юнги сидел на берегу океана и вглядывался в горизонт. Свежий бриз ласково играл со темными прядями волос, то накрывал лоб, глаза и щекотал шею. Он смотрел на кромку океана, там, где закатное небо сливалось с водной гладью, и его печальные глаза наполнились влагой. О чём-то он вспомнил? Что-то оставил далеко в прошлом и тревожные мысли затуманили голову?       Прошло всего полгода, когда участники группы разъехались каждый в свою сторону. Когда между ними ослабла не только физическая связь… Ему безумно хотелось абсолютной тишины и уединения, вдалеке от суеты больших городов, пафосных приёмов и шумных вечеринок. Вспоминая время, когда его айдольский статус требовал модных шмоток и тонны грима, приторных и неискренних улыбок, все ещё продолжало наполнять его душу безмерной усталостью. Он очень сильно устал, выгорел и только здесь, на самом краю цивилизованного мира, вдыхая полной грудью солёный воздух океана, до тех пор, пока не закружится голова, наконец-то осознал, что всё в прошлом и позволил себе расслабиться.       Он поднялся на ноги, отряхнул с льняных, светлых штанов мелкий песок и направился к теплым каменным ступенькам, ведущим на небольшой холм. Оставляя на мокром песке следы от босых ступней, он неспеша направился к своему временному пристанищу. Шёл медленно, автоматически вслух считая шаги, как будто боялся окончательно заблудиться и раствориться, в этом сладком умиротворении и обретённом покое на краю мира.       Каменная лестница, вырубленная прямо в скале, плавно уводила за высокий утёс, поросший колючим кустарником. Мелкие ящерки, греющиеся в последних вечерних лучах и внезапно потревоженные человеком, серыми брызгами мгновенно рассыпались по сторонам.       Каждое утро и вечер, одним и тем же путём, в одно и то же время, он в одиночестве спускался к океану. Бродил по кромке берега, прохладные волны лизали его стопы и мочили штаны. Кормил хлебом вечно голодных чаек и удивлялся, как птичья стая ловя крошки эффектно зависала на месте, борясь со встречными потоками ветра. Усаживался на песок и устремлял взгляд темных, почти черных глаз на горизонт.       За утесом, на широкой площадке, зажатой меж гор, поросших густыми непролазными джунглями, притулился небольшой коттедж, который три месяца назад арендовал Мин Юнги. Он был в восторге и ему доставляла огромное удовольствие такая тихая, спокойная, размеренная жизнь. Не хотелось думать о будущем, вспоминать прошлое, хотелось спать, есть и слушать природу. С момента своего приезда, он ни разу не включал плейлист, отключил все звуковые уведомления на телефоне, изредка заходил в общий чат, бегло просматривая переписку. Прошло две недели и появилось вдохновение, а там и желание записать в нотах и лирике свои эмоции, чувства, рассказать о привязанностях, неуверенности и страхах. Доставая блокнот в черном кожаном переплёте, он погружался с головой в свои ощущения: прислушивался к окружающим звукам, на вкус пробовал солёный ветер, запивая его ароматным кофе, долго вглядывался в горизонт, подсвеченный фиолетово-розовыми прощальными лучами заката. Из криков голодных чаек, зашлифованных звуками набегающих волн, шороха песка под ногами и отдалённый шум ветра, запутавшегося в макушках деревьев, складывалась мелодия бережно укладываясь на нотные линеечки и торопливые строчки. Юнги писал, зарисовывал кусочки своей жизни, что быстро пробегали перед глазами. Жесткие графики остались в далеком и суетном Сеуле, здесь же распорядок дня принял фантастическую форму с размытыми контурами. Поздний завтрак на веранде чашечкой ароматного кофе и бутербродом с домашним сыром приносил неизменное удовольствие, как и поздний ужин, в сумерках, на той же самой веранде и особенно после долгой прогулки по берегу океана.

***

      Юнги зашёл в дом через высокие стеклянные двери сразу на кухню. Недвусмысленные звуки урчащего живота напомнили о необходимости чем-нибудь перекусить. От долгого нахождения на продуваемой ветрами веранде, руки замёрзли так, что бледная с голубоватыми венками кожа, стала синеватой и пальцы с красными подушечками потеряли чувствительность. Юнги, согреваясь потёр ладонями о бёдра, обхватил теплую кружку с чаем ароматно пахнущим мятой и чабрецом длинными пальцами, громко отхлебнул. Когда благотворное тепло разлилось по венам, руки быстро согрелись, душа кажется тоже.       Юнги взял со стола сигаретную пачку и вышел на веранду. Вот уже неделю Мин боролся с своей многолетней зависимостью, неторопливо доставая крепкую сигарету из пачки и разминая в пальцах носом втягивал запах, а затем ломал, провожая прищуренным взглядом падающие с высокой террасы обломки. Чертовски сильно хотелось курить именно сегодня. Предчувствие...        Солнце быстро село, напоследок выплеснув в небо нежно фиолетовые оттенки. Солнечная дорожка пробежала от горизонта к берегу, залив розовым цветом прибрежные волны и мгновенно исчезнув. Сумерки быстро затопили заполняя собой дальние уголки, все ближе подбираясь к свободным от тьмы поверхностям. Ветер стих. В густых кустах цветущих олеандров около веранды, завели свою песню цикады. Звуки птичьих голосов разрезали тягучую тишину. Особо шустрая птаха, сильно напоминающая криком сову, ухала в темноте.       Телефон тревожно завибрировал, оповещая хозяина о новом сообщении. Юнги вздрогнул и взглянул на маякнувшее на экране оповещение. В груди больно заныло, но открывать его он не торопился, уж очень не хотелось верить, что этот безмятежный вечер закончился, так и не начавшись. Тревога, поселившаяся несколько дней назад где-то в области солнечного сплетения, как змея подняла голову и открыла глаза. Вчера вечером они проболтали с ребятами в общем чате почти полтора часа, делясь последними новостями. Откликнулись все, почти. Не было только одного. Он естественно задал вопрос в чате и вдруг повисла напряженная тишина. Никто из ребят не решился вслух озвучить уважительную или не очень причину отсутствия контакта, а Юнги не стал наседать. Поэтому давя предчувствие он оттягивал этот момент ещё несколько минут. Во рту стало вязко, он с трудом сглотнул и потянулся за телефоном.       Нам:       «Юнги, может, ты сам поговоришь с ним? У меня закончились аргументы и доводы, осталось единственное желание настучать по дурной башке! »       POV: Юн:       «Мон, а где ты видишь смысл? Мы много об этом говорили и разве ты его плохо знаешь? Когда и кого он слушал? Все его мечты и разговоры о независимости ни для кого не секрет. Он получил то, о чём мечтал. Так что ты от меня теперь хочешь? »       Нам:       «Юн, ты там совсем одичал на своем острове ? Мне как раз не насрать, да и ребятам тоже Что вообще между вами произошло, ты можешь мне рассказать? »       POV: Юн:       «Мони, друг, я принял решение не вмешиваться в его жизнь. Мы, да, поговорили, как домохозяйка с загулявшим мужем с битьем тарелок и хлопаньем дверей. Кто хлопал дверью, думаю сам догадаешься.»       Нам:       «Понятно. Ставлю в известность :он не просыхает уже два месяца, от помощи отказывается, считает что норм. В студии не был больше месяца, Хоби злится и после последнего мордобоя отказывается с ним разговаривать. Джин, походу тоже, для него уже не авторитет. Вся надежда на тебя, хотя бы попробуй, а вдруг? Вас столько связывает...»       Связывает… Или связывало?!       Юнги закрыл диалог и задумчиво покрутил телефон в руках и положил на стол. Мин подошёл к шкафчику, достал бутылку местного рома, налил немного в бокал из толстого стекла и поболтав в руках одним глотком проглотил терпкий янтарный напиток. Поморщился, напиток оказался жестковат на вкус, он потёр нос кончиками пальцев и прикрыл глаза. Собственное отражение в тусклом оконном стекле... Волной накатили воспоминая: злое с поджатыми губами лицо, большие глаза наполненные влагой и отчаянием, грозящихся пролиться бурным потоком, резкий голос в ушах… Месяц тишины. Этой невыносимой злоебучей тишины, похожей на бойкот.. Конечно, раньше Хоби доносил до него вести с «полей», до последнего времени. Но месяц назад в школе начались активные подготовки к конкурсам и Юнги не решался заводить разговор и выяснять, видя усталое и сонное лицо друга, наивно полагая, что все в порядке у обоих и они просто затраханные. Итого три месяца назад… Мин расстроено посмотрел на дно пустого бокала. Вставать не хотелось. Усталость и раздражение накатили разом. Чувство вины, после ссоры загнанное глубоко, стремительно выползало наружу и растекалось ядовитой лужей по сердцу. Мысли жужжащим роем крутились в голове, одна громче другой. Да, после ссоры он хлопнул дверью и заскочил в лифт, натягивая на ходу куртку, краем глаза замечая сгорбленный силуэт в дверном проёме. Молчание длинной в три месяца, кажется слишком затянулось... С того момента они не созванивались и тщательно избегали встреч друг с другом на территории агентства. Юнги готовился к отъезду и всё рабочее и нерабочее время посвящал рутинным проектам. Когда последнее обязательство перед заказчиком было выполнено, он не долго думая выкупил билет. Всё. До отъезда оставалось три дня, когда он в общий чат кинул короткое:       Юн: « Вылетаю 21-го» И в ответ от ребят: «Хорошо отдохни, хён», и лишь от одного тишина. Колючая, безмолвная.. со статусом: Был три дня назад. Юнги улетел. Без провожающих.       Под руки попалась пачка сигарет. Не задумываясь, Юнги вытащил одну, жадно прикурил и вышел на веранду, медленно и со вкусом затянулся.       Разблокировал телефон и отправил сообщение:       POV: Юн:       «Мони, поговори с ним сам, или переведи стрелки на Тэхёна с Чоном. Они же макнэлайн, как никак дружили до полного сращивания . »       Нам:       «Блять, Юн, ребята в Лос-Анджелесе, две недели назад улетели, на сьёмки.»       POV: Юн:       «Если Джин? Он всегда был очень убедителен в своих воспитательных мерах.»       Нам:       «Если бы ты видел Джинни, тогда бы не спрашивал. Он скоро сам в гербарий превратится со своими тупыми играми. Прибью его к стенке как бабочку и буду любоваться.»       POV: Юн:       «Хорошо. Дай мне время. Отпишусь позже.»       Юнги задумался. Не хотелось возвращаться в прошлое, а точнее он был не готов. Сотни сложных решений за последний десяток лет, навязанных свыше без учета его собственных интересов. И вдруг свобода в выборе, страшно, ново и черезчур пусто. Как будто выпустили воздух и стенки склеились, не оставив места для воздуха. Туманные перспективы индивидуальных сольных проектов рождали множество идей, совершенно далёких от реалий. А потом этот праздничный ужин вперемешку алкоголя со слезами. Ребята фонтанировали идеями, как бенгальские огни в рождество одна круче другой, лишь Намджун и Юнги переглядывались многозначительными взглядами и стараясь поддержать веселье за столом. — Ну, а что, пора показать миру, кто на что способен, — произнёс и грустная усмешка тронула губы Юнги. Над столом повисла гробовая тишина и пять пар глаз устремились на маэстро. Намджун усмехнулся и уткнулся в экран телефона. Первым нарушил молчание Хосок, радостно объявив, что у него практически готов альбом и если все получится, то в августе выступит с концертом на фестивале в Чикаго. Все разом загомонили, перебивая друг друга и Мин вглядываясь в лицо напротив, шумно выдохнул. Оставалось только пережить вечерний разговор с Чимином, о чём Мину сейчас думать не хотелось. Чимин всегда мечтал о совместном проекте и Юнги ему обещал, злился и психовал, приводя разные доводы, да и сам Юнги, хорошо зная Пака, представить не мог, как этот мужчина, по сути мальчишка должен идти сам по себе и куда? Он конечно не предполагал, что ему придётся перекраивать свои планы и перспективы на совместное творчество, да ещё так безжалостно.. Вот на том ужине Чимин высказался, что намерен уйти в свободное плавание, при этом высверливая взглядом дырку в миновом лбу. Слово свобода не настолько сладкое, на самом деле, как кажется и Мин был уверен, что скоро этот мальчишка поиграет в самостоятельность и успокоится. После памятной вечеринки отношения изменились и далеко не в лучшую сторону. Хотя, и раньше назвать из ровными было сложно. Из-за постоянного эмоционального напряжения и сильной физической усталости, они стали часто срываться друг на друге и тогда Мин закрывался в студии на длительное время, а Чимин выходные дни тратил на встречи с друзьями или очередное короткое путешествие со стаффом в обнимку. С годами выработанный иммунитет к у обоих и они всегда находили компромисс.       Общепринятое решение, после обоюдного мозгоёбства, напрочь лишило надежды на ближайшее, светлое сосуществование. После последнего, тяжелого и эмоционально выматывающего разговора с Паком, осталось выжженное поле, глубокая усталость и щемящая сердце пустота. Тогда же вечером он напивался в своей студии, сидя в наушниках. Музыка заливала уши, а он крепко сжимал веки, чтобы остановить чёртовы слёзы. Избавиться от накопившихся эмоций было единственной целью. «Сожги это, пока всё не исчезнет. Если ты пройдешь мимо, что с того? Всё хорошо. Почему так серьёзно? Я становлюсь взрослым. Освободи меня.       Хватит уже оглядываться назад. Следуй по тому пути, по которому течет вода. Тем не менее, как и всегда, воспоминания о том, что мы вместе, окружают меня».       А сейчас, он стоял расстроенный на продуваемой веранде и зябко кутался в кофту, понимая, как проебался в отношении Пака. Что долго и упорно старался не замечать, молчал и поступал по совести. Кому на хрен она нужна, Паку?       POV: Юн:       «Мони, я пришлю координаты.»       Пользователь вышел из сети.