Не сжигай мосты

озвучено автором https://boosty.to/cat_wild       Юнги оторвал голову от подушки и на удивление следов похмелья не обнаружил. Это было приятно! Он быстро принял душ, почистил зубы, сменил пижаму на шорты с футболкой и направился в главный корпус. На улице было по-утреннему свежо и тихо. Лишь далеко в лесу доносились птичьи голоса, изредка нарушающие сонную тишину. Утро было солнечным, безоблачным и обещало жаркий день.       Около бассейна его ожидала странная картина. На бортиках валялась чья то одежда, на шезлонгах недопитые бутылки виски и колы, бумажные стаканчики рассыпались по плиткам. Чёрные шлёпанцы качались на мелкой ряби бассейна, подгоняемые утренним ветерком. От них тянулась бахрома из мишуры, напоминая португальские кораблики. Пляжный зонт был выдернут из деревянного настила и печально валялся невдалеке со сломанными спицами.       — Пилон они все-таки нашли, — пробормотал Юнги и пошарил взглядом по окружающей территории.       Между крайними шезлонгами Юнги обнаружил Хоби, лежащего навзничь. Парень с усилием поднял вялое тело и аккуратно положил на шезлонг. Хоби зашевелился и приоткрыл один глаз:       — Я где? — прошептал он, еле разлепив сухие губы.       Во рту у него ощущалась пустыня Сахара и следы нагадившей кошки. Юнги протянул ему бутылку с водой и лимонным соком. Хоби одним глотком осушил половину и блаженно закинул голову.       — Тебе легче? — с сочувствием поинтересовался Юнги.       Ответом послужил негромкий стон. Мин ухмыльнулся и отправился на поиски остальных друзей.       В гостиной было тихо. Юнги направился в сторону кухонной зоны и чуть не споткнулся о торчащие из-за кухонного островка, ноги. Он удивлённо приподнял брови, обошёл стол и ему открылась интересная композиция. Джун, подложив ладони под щёку мирно похрапывал в лицо, пристроившемуся под боком Гука.       Запах перегара наполнял кухню, Юн вернулся и распахнул входную стеклянную дверь, в которую с громким лаем ворвались сразу обе КимЧоновские собаки Дейзи и Пам. Они рванули к хозяину и принялись вылизывать лицо Гука. Юнги поёжился и направился к холодильнику. Есть хотелось очень, желудок урчал и требовал хоть какой-нибудь пищи. Он быстро поставил воду на плиту и достал пакет с острым рамёном. Это лучшая пища, которая поможет справиться с голодом и похмельем, в том числе. Голодные мемберы, злые мемберы.       Первым резко вскочил Гук и потёр лицо ладонями размазывая по лицу помаду. Непонимающий взгляд на собак, потом на Юнги. Тот в ответ на немой вопрос, протянул бутылку с водой и кивнул. Джун, не открывая глаз, пошарил рукой и замер, когда рука нащупала накачанный бицепс Гука. Он вздрогнул и открыл глаза.       У Джуна и Гука похмельный синдром на лицо, или точнее на лице. Гук с размазанной помадой на губах и женском кружевном лифчике, этак размера пятого на мускулистой, с красивыми рельефами груди. Светлые спортивки, одетые задом наперёд и болтающиеся шнурки сзади, за которые уцепился Пам и с усилием тянул, стараясь либо выдернуть шнурки, либо стянуть штаны. Джун с легкомысленным розовым бантиком в взлохмаченной шевелюре, белых боксерах и чёрных чулках в сеточку. Широкую грудь прикрывала воздушная, голубая пелеринка.       — Вы из какой голубятни, братцы?! — прохрюкал Юнги, еле сдерживаясь.       И не выдержал. Он заржал так, что слёзы брызнули из глаз, застилая весь обзор. Он медленно сполз на кафельный пол, нащупал в кармане телефон и быстро сделал несколько снимков. Когда Гук и Джун встретились взглядами, глаза обоих широко распахнулись. Несмотря на жуткое похмелье и головную боль, икая от смеха они катались по полу. На громкие звуки, в открытую дверь, просунулась белоснежная, взлохмаченная голова Хоби. От увиденной картины, представшей его взору, он опустился на колени в дверном проеме, зажал голову руками и зашелся в истерическом хохоте. Отсмеявшись, Юнги ополоснул лицо прохладной водой и скомандовал:       — Давайте, приводите себя в порядок, через десять минут завтракать!       Гук прополз на коленках к шкафчику, достал корм и насыпал по собачьим мискам. Затем принял вертикальное положение и покачиваясь направился в гостевой душ. Остановившись в дверном проеме он обернулся к Юнги, он спросил:       — Ты, Тэ не видел?       Юнги отрицательно помотал головой. На сковороде весело шипела яичница с ветчиной.       Джун, морщась от боли и всё ещё продолжая икать, стащил с себя чулки, натянул красные шорты, валяющиеся в углу, и неуверенной походкой направился к себе в соседний коттедж.       Через несколько минут, из открытых окон соседнего коттеджа донесся дикий вопль. Юнги и Гук, не успевший раздеться в душе, обгоняя друг друга, кинулись в дом. Взлетая на второй этаж, сразу через несколько ступенек, Гук резко тормознул и Юнги не ожидавший, врезался ему в спину лбом. В дверном проеме, приложив ладони ко рту стоял Намджун с гримасой ужаса на лице. На широкой кровати и белоснежных простынях, заляпанных чем то красным, лежал Джин. Одна ладонь с кровавыми разводами сжимала простынь, другой рукой он нежно обнимал Тэ, который обвил его всеми четырьмя конечностями. Платье Джина, задралось, оголяя скульптурные, загорелые ноги, на зависть любой девушки. Солнце освещало блаженное выражение на спящих лицах. В завершение общей картины, голова Тэ с огненно-красными волосами на плече хёна. Нет, такого Юнги не ожидал. Он быстро достал телефон и сделал ещё несколько снимков. Так, на всякий случай.       Тэ причмокнул сухими губами, Джин открыл один глаз и обвёл публику удивлённым взглядом. У Гука нервно дёргался глаз, а Юнги зажимая рот ладонью, давился от смеха. Через несколько секунд, появившийся в дверях Хоби, замер и медленно сполз на пол в приступе дикого хохота.       Отсмеявшись, Юнги быстро покинул дом и прибавил шаг. Выяснять, на хрена они красили мелкому голову, совсем не хотелось. По пути к гостевому дому, взгляд невольно обшаривал ближайшую территорию. Одного участника тусовки, он ещё не видел.       Чимин всегда был одним из первых заводил в компании. Его широкая улыбка и лёгкий, заливистый смех не оставляли равнодушным никого. Часто, собираясь втроём Чимин, Тэ и Гук устраивали дружескую тусню, в которую невольно втягивались и старшие. Их фантазия на всякие проделки была неисчерпаема и часто выходила за рамки приличия. Отсутствие на горизонте юноши, не сулило ничего хорошего, Холодок, пробежался по спине и он прибавил шаг. Юнги почти бежал, по пути обшаривая взглядом растущие по обоим сторонам дорожки клумбы и кусты. Остановился он только у своего коттеджа и переведя дух, поднялся на второй этаж. Дверь в комнату Чимина была приоткрыта. Юнги тихонько проскользнул в комнату. В полумраке помещения он рассмотрел спящего. Тёмные волосы рассыпались по подушке, прикрывая глаза, пухлые розовые губы, мягкие загорелые щёки и маленькие, но сильные руки, которые он прижимал к подбородку. В воздухе не чувствовалось перегара, значит парень не пил или выпил очень мало. Юнги присел на край кровати, наклонился и коснулся губами его щеки. От Чима вкусно пахло шампунем с луговыми травами. Он уткнулся носом в шею парня и глубоко вдохнул родной запах. Чимин зашевелился, что-то прошипел в подушку и быстро обвил руками сидящего рядом.       — Юнги-и… — протянул он и крепко прижался лицом к бедру старшего.       Тонкими, длинными пальцами Юнги перебирал мягкие, непослушные пряди и наблюдал за потрагивающими ресницами. Сердце колотилось по грудной клетке и желание забраться под одеяло стало нестерпимым. Но, сдерживая порыв, он быстро чмокнул юношу в нос и выпутался из крепкой хватки:       — Поднимайся, пошли кушать, — «сокровище» добавил он мысленно и улыбнулся.       Сколько ещё времени им отпущено, задавал себе вопрос Юнги? Очень не хотелось думать, что всего несколько дней. Это в обозримом будущем. А в необозримом?       В столовой гостевого дома уже собрались остальные ребята. Отмытые и посвежевшие, они накрывали на стол. Хоби мотыльком носился с кухонной зоны в столовую. Он был свеж, как утренний цветок, благоухал парфюмом и улыбался во весь рот. Надежда, одним словом! Как ему удавалось так быстро избавляться от похмелья? Ответ на этот вопрос оставался загадкой для всех.       Тэхён уныло поглядывал на своё отражение в стеклянной столешнице. Он всегда плохо переносил чрезмерное потребление алкоголя. Огненно-красные волосы торчали дыбом, алые дорожки краски плавно пересекались между собой, рисуя паутинку на медовой коже шеи и ключицах, исчезали за воротом чёрной футболки. Каждый проходящий мимо, считал обязательным потрепать яркие вихры, отчего Тэ морщился и закрывал глаза. Чон участливо поглядывал и подкладывал лучшие кусочки яичницы в тарелку Тэхёну.       Чонгук хорошо помнил, когда Тэ-Тэ выкрасил волосы в красный цвет, в качестве благодарности Ники Минаж за поддержку нового альбома, перед самым выступлением на награждении ММА в декабре 2018 г. Трогательные речи Джина и Хоби, после которых мемберы не скрывали слёз, а Тэхён просто рыдал, закрывая рот ладонями. Только ребята знали, какие силы потребовались, чтобы выдержать давление со всех сторон, какие трудновыполнимые решения были ими приняты. Как Гук не выдержал и прижал красноволосую голову Тэ к своему плечу, самого родного и близкого ему человека. Он обнимал его на глазах у всех, и ему было откровенно плевать. Возможно, это и было моментом истины и точкой отсчёта для зарождения новых, более искренних и глубоких отношений. Сейчас он ласково зарывался рукой в красные пряди и улыбался, своей ослепительной, кроличьей улыбкой. Его тёмные, почти чёрные глаза горели любовью, замешанной на нежности и обожании.       Во главе стола сидел лидер. Опухшее лицо было напряжённым, он не поднимал глаз от тарелки, до тех пор, пока Гук не напомнил о чулках. Джун залился краской и пнул под столом младшего. Тот хохотнул и заткнулся. Джин поднял брови:       — Какие чулки? — задал вопрос и вопросительно глянул на Джуна, — Это то о чём я думаю?       — Джинн-и, я… — пролепетал Джун и кивнул, неотрывно глядя в тарелку с рамёном.       От догадки у старшего Кима кончики ушей покраснели, как голова Тэ. Несколько минут он переваривал, а потом разразился длинной тирадой. Так, как умел только он, наращивая вибрато по спирали. При этом он отчаянно жестикулировал руками в опасной близости от лица Джуна. Лидер попытался возразить но, Джин поднял лебединый, указательный палец и… замолчал. В столовой на несколько мгновений повисла тишина. Хоби всхлипнул, Гук закрыл руками лицо, Тэ лбом уткнулся в татуированную руку Гука и громкий смех взорвал тишину столовой. Стоя в дверях, Чимин окинул взглядом компанию, поняв, что конкретно лоханулся и пропустил самый интересный вечер. Занавес.       В последующие дни было относительно мирно и спокойно. Ребята играли в волейбол ногами, меняясь командами. Расположившись в тени зонтов, лениво потягивая пиво болтали. Кстати, хозяев португальских корабликов так и не нашли. То там и то тут мелькала красноволосая голова Тэ-Тэ, определённо настроенного на активный отдых. Собаки носились друг за другом с громким лаем, путаясь в ногах не только своих хозяев.       Чимин покачивался на надувном фламинго в центре бассейна и лениво переговаривался с Хоби. Они вспоминали, как работали над хореографией со всеми вытекающими последствиями и смеялись над забавными движениями старших хёнов. И как зрительный контакт в выступлениях, Юнги держал только с Чимином, и больше ни с кем. Тёмные, почти чёрные глаза с лисьим прищуром, смотрели, прожигая насквозь или не смотрели, от слова совсем. Ребята, с самого начала очень расстраивались, но быстро поняли, что Юнги и необязательно держать контакт, он прекрасно обходился без этого.       Юнги стоял на краешке бассейна, невольно прислушиваясь к разговору. Тонкие бледные руки с голубыми жилками вен сложены на груди, узловатые гибкие пальцы и единственное тонкое колечко без рисунка из белого золота на безымянном пальце, с которым Юнги не расставался уже много лет. Тёмные, почти чёрные волосы из-под бейсболки, длинными прядями спадали на бледную шею. Белая, свободная футболка прикрывала худощавый торс, не лишённый небольшого мышечного рельефа дань усиленным тренировкам в последние месяцы. Только худые коленки смешно торчали из- под шорт и делали мужчину с виду очень хрупким. Но Чимин знал, как обманчива хрупкость хёна. Ой, как обманчива! Юнги взглядом отыскал тушку мелкого в бассейне.       — Чимин-а! — крикнул он и помахал рукой, подзывая к бортику.       В руках он держал высокий стакан с прохладным напитком. Долька ананаса и веточка мяты украшали край стакана. Чимин любил этот фирменный напиток хёна. Смешно болтая руками и ногами, он медленно, но верно приближался. Юнги присел на корточки и впился взглядом в довольную мордашку. Маленькой ладошкой он потянулся за стаканом, касаясь холодных пальцев Юнги. Такие короткие прикосновения теплом растекались по всему телу. Мин передал стакан и уселся на край бассейна, опустив ноги в воду. Ступни приятно освежало. Он не спеша достал телефон из кармана шорт, нашёл нужную запись и протянул Чимину наушники. Юноша внимательно вслушивался в трек раз за разом, несколько раз. Карие глаза младшего и без того влажные, предательски заблестели.       — Теперь я могу отдать это тебе, — негромко сказал Юнги, — Я же обещал. Только для тебя, обыкновенного. Ты знаешь.       — Я знаю, — прошептал Чимин и предательская слезинка, долго прятавшаяся в уголке глаза, скользнула по щеке.       Юнги положил ладони на мягкие щёки Пака и большими пальцами стёр предательские слёзы.       — Мы долго ждали, — прошептал Мин, прижимая тёмную голову к своему плечу и похлопывая по спине.       Они ещё несколько минут молча посидели на бортике, прислонившись друг к другу лбами. Стояла оглушающая тишина, только шальная пчела гудела так громко, что казалось её было слышно далеко в округе. По тропинке от озера, быстрым шагом поднимались Джин и Джун. Старший яростно жестикулировал сжатой в руке удочкой и напевал песню про супер тунца. Лидер держался на полшага сзади, боясь получить удочкой в лоб или того круче, зацепиться за крючок, на котором болталась мелкая рыбёшка. Хосок бежал впереди, подпрыгивая и расплескивая воду из ведра, о чём-то громко рассказывал.       Мин хлопнул Чимина по спине, поднялся и направился в столовую. Обед сам себя не приготовит. Это был один из самых запомнившихся дней, после окончания совместной деятельности. Каждый из ребят понимал и старался ничем не омрачать отчаянно убегающие часы. Последнее утро встретило Юнги громким пением птиц в открытое окно, эхом разбегающиеся между домами и затихающее далеко в горах. Не смотря на то, что поспать он очень любил, здесь утро начиналось легко и привычно. Он окинул взглядом тушку, которая небольшой горкой спряталась под покрывалом. Вчера Пак напрочь отказался возвращаться в свою комнату и не обращая внимания на недовольство хёна, завалился рядом. Скорее по привычке Мин поворчал ещё некоторое время, а потом уткнувшись носом между лопатками Чима, успокоился, вдыхая приятный аромат геля для душа.       Утренний холодок, потянувшийся из окна, заставил поёжиться. Юн натянул на голые ступни Чимина покрывало. Парнишка, пошевелился, но не проснулся, а лишь плотнее завернулся в одеяло. Юнги быстро привёл себя в порядок, натянул шорты и футболку и прихватив телефон с наушниками быстро спустился на первый этаж. Было непривычно тихо. Из комнат Вигу не доносилось ни звука. Это было немного странно, так как в наличии семейство имело двух собак. Не издавая ни единого звука, он приоткрыл стеклянную дверь и выскользнул из спящего дома.       Солнце только поднималось над лесом, окрашивая нежной зеленью макушки деревьев. Прохлада ещё не отступила и цеплялась за босые ноги своими холодными прикосновениями. Мин прибавил шагу. В гостевом доме было тихо и лишь часы над входом громко щёлкали секундной стрелкой. «Без пяти семь.», — удивился Мин и прошёл на кухню, открыл холодильник и принялся внимательно изучать содержимое. Ему хотелось порадовать ребят прощальным завтраком.       — Блинчики с малиновым и вишнёвым вареньем, — вслух решил Мин.       Он вставил в уши наушники, включил любимый плейлист и не спеша принялся за готовку.       Через час, внушительная гора румяных блинчиков возвышалась на тарелке, ароматом привлекая проснувшихся мемберов. Первым в дом влетел Хосок, улыбаясь во все свои тридцать два зуба и что то напевая себе под нос:       — О! Юнги-ши, — протяжно и басовито произнёс Хоби. — Это королевский завтрак! Как мы будем жить без твоих обедов, завтраков и ужинов? — с небольшой грустью закончил он свой монолог.       — Я тоже расстроен бро, кого буду кормить? — грустно произнёс Мин.       Он поставил две кружки с дымящимся кофе на стол и присел напротив Хоби. Тот причмокивая уплетал румяные блинчики, макая в малиновое варенье и одновременно свайпил в телефоне. Так и сидели они, молча, не глядя друг на друга, каждый в своих мыслях.       Тишину оборвал Джин, появившийся в дверях столовой. В своей голубой пижаме с белыми ангелочками он выглядел очень уютным. Длинная чёлка прикрывала сонные глаза.       — Это я удачно зашёл, — воскликнул Джин, — и быстро направился на кухню, чтобы заварить себе чай.       — Мони ещё спит? — спросил Хоби.       — Да, — пробормотал Джин и кончики ушей покраснели, — Я боюсь его будить.       Мин поднял одну бровь и внимательно взглянул на хёна. От него не ускользнуло как напрягся Сокджин и ещё что-то неуловимое и до боли знакомое.       Намджун всегда вежлив и внимателен ко всем. Но, почему-то, все боялись именно разбудить Джуна. В таких случаях следовало опасаться больше гнева Юнги. Тот молниеносно мог послать по матушке, далеко и надолго. Лидер полностью оправдывал свой статус в группе. Всегда готовый обсудить, приободрить и помочь в любой ситуации. Он всегда был мостиком между ребятами и компанией. Заступался, когда вставал вопрос об отношениях внутри группы и всей душой переживал за каждого. В свою очередь, ребята глубоко уважали и старались всячески оберегать своего лидера. Такая взаимная забота и участие позволила достигнуть гармонии и понимания между мемберами. Джин невольно вздрогнул, когда представил, что совместного завтра почти нет. Он быстро поднялся и молча покинул столовую, невнятно буркнув в сторону ребят. Хоби с удивлением проводил его взглядом и посмотрел на Юнги. Тот усмехнулся и махнул рукой. Кому как не Мину, были близки и понятны чувства, заполняющие души друзей.       Добежав до дома, Джин поднялся на второй этаж и осторожно приоткрыл дверь в комнату Джуна. Тот лежал на спине как солдат, сильные руки поверх одеяла с сжатыми в кулаки ладонями смотрелись мужественно, но в тоже время очень соблазнительно. Ступая босыми ногами по ворсистому ковру, Джин подошёл к кровати и наклонился, прислушиваясь к ровному дыханию. Тёплая рука поднялась и зарылась в густых волосах Джина, притягивая ближе. Губы разомкнулись в улыбке и коснулись губ старшего.       — Ради этого стоило подождать семнадцать лет, — хрипло произнёс Джун и приоткрыл глаза. На щеках заиграли ямочки и он запустил руку в волосы старшего впился поцелуем в пухлые губы. Вот так многолетние ожидание получило начало в самом его конце.       Округа огласилась громким лаем, басовитым Пама и писклявым Дейзи. Собаки дружно носились по лужайке, отнимая друг у друга шлепанец. В открытых дверях комнаты стоял Тэ и протирал заспанные глаза. Гук, с плотоядной улыбкой обнял Тэ за талию со спины и звонко чмокнул в шею. У них жизнь только начиналась. Они стояли на пороге взрослой, свободной от правил жизни. И не важно, в каком месте она возьмёт своё начало, главное, что она одна на двоих.       Чимин проснулся ближе к обеду. Солнце отражалось от снежных вершин и зайчиками заглядывало в комнату сквозь щели в тяжёлых портьерах. Он нехотя спустил ноги с кровати и прошлёпал босыми ногами в душ. Посвежевший снаружи и с тревогой внутри, он медленно двинулся в центральный дом. По брусчатым дорожкам, ведущим к дому, носились собаки. В центре бассейна плавал надувной единорог на котором в позе морской звезды раскинулся Джин. Под зонтиками на шезлонгах, обложились пивом и журналами Намджун и Хосок. Из гостиной доносилась лирическая песня в исполнение Тэ и Гука. Голоса то сливались, то разбегались в разные регистры, чтобы вновь соединиться с нежным баритоном Тэ и с тенором Чона. «Певчие птички», — подумал Чимин и улыбнулся. Он очень любил слушать пение друзей. Мало сказать, что в эти моменты соединялись не только их голоса, но и души, годами, выгрызая право на свою любовь. За них, Чимин был спокоен, как никогда. Для них самая настоящая жизнь только начинается. Но за себя…       Тревога не давала покоя несколько последних месяцев. Чем ближе приближался последний концерт, тем беспокойнее он себя чувствовал. И ещё вернулись кошмары. Только рядом с Юнги, ночами, прижимаясь к тёплому боку, у него был более или менее нормальный сон. Его, такое родное ворчание в ухо и худые, бледные руки вокруг талии. Чимин улыбнулся и принялся искать глазами старшего. Тот сидел неподалеку в гамаке и читал. Одна нога свесилась и тапок еле держась за пальцы покачивался в такт песне.       — Юнги-я! — громко крикнул Чим и из кустов выпорхнули испуганные птахи. Он сбежал вниз, и не снижая скорости направился к хёну.       — Почему ты не разбудил меня, — плюхаясь рядом, спросил Чим, обнимая брюнета за плечи и заглядывая в глаза.       — Ты так сладко спал, — ответил Юнги, — Причмокивал и сопел!       Он отложил книгу и потрепал младшего по щеке. Чимин залился смехом и сильно оттолкнулся ногами, раскачивая гамак.       — Ты когда уезжаешь? — намеренно весело спросил Чимин, но в голосе послышались нотки напряжения.       Этот вопрос он давно хотел задать, но не решался. Решение решением, но действия, следующие за решениями, совсем по-другому воспринимаются. Вот так оттягиваешь, но приходит время и … он покупает билет.       — Чимин, мы обо всем договорились, ещё на днях, — произнёс Юнги и улыбка сползла с его лица. — Мне надо закончить парочку проектов в Сеуле, потом я уеду. Не знаю насколько, сколько потребуется, но мы всегда будем на связи!       — На связи… — прошептал Чим и горько усмехнулся.       Он не понимал нежелание старшего оставаться в стране. Почему, для перезагрузки надо мчаться чёрт знает куда? Этого он понять не мог. Разве Чимин мешал ему, хоть когда-то? Он заботился о нём, оберегал, когда хён сутками пропадал в студии и не позволял никому беспокоить.       — Чим, не обостряй! Это всего несколько месяцев, — заключил Мин. — И потом, мы всегда можем поговорить по фестайму.       — Это не одно и тоже, хён! Когда мы расстались на пару месяцев после концертов в США, ты помнишь что происходило?! Я болел, даже в больнице лежал! — горестно заключил Пак, — Разница в часовых поясах, да и… — парнишка смущённо опустил глаза.       Чимин давно признался себе, что зависим от тактильных контактов с хёном. Очень зависим. Он хорошо помнит, когда Юнги четыре месяца был на реабилитации после операции. Чимин скучал, не смотря на то, что созванивались они почти каждый день. Тогда он завалил себя тренировками, помимо танцевальной практики и подготовки к концертам. В общежитие он возвращался глубоко за полночь, а утром в семь часов снова был в зале. Силы оставались только доползти до кровати и рухнуть, погружаясь в тяжёлый сон. Ребята стали беспокоиться, глядя на похудевшего и осунувшегося Пака. Намджун несколько раз пытался поговорить по душам, но мелкий только грустно улыбался и уверял, что всё в порядке, пока после последнего концерта, он не потерял сознание за кулисами. Друзья всё понимали, Тэхён и Гук часто зависали в его комнате.       Развалившись на диване, Тэ прижимал голову друга и гладил по вихрам. Они вместе смотрели дорамы и пили пиво. Иногда в плотном графике появлялось несколько свободных вечеров и друзья отправлялись на пешие прогулки. Это мог быть парк или набережная. Джин готовил ужин по новым рецептам и с нетерпением ждал ребят, накрыв на стол. Они собирались шумной толпой на кухне в общаге, как когда-то. Чимин набирал номер Юнги и тот присоединялся к виртуальной трапезе. На некоторое время это помогало, пока он не оставался в одиночестве. И зависимость возвращалась. Он должен слышать звук его голоса, чувствовать запах и тёплые, нежные руки. Юнги был его личным наркотиком.       — Что должно случиться, чтобы ты передумал? — зло спросил Пак, глядя в чёрные бездонные глаза Мина.       — Ничего, — хмуро ответил тот, — Я не изменю своего решения.       — Значит, я свободен в своем выборе? — тихо спросил он. Мин утвердительно кивнул.       Мин видел, как медленно Пак заводился. Глаза потемнели, на щеках выступил румянец. Руки сжались в кулаки. Взгляд стал жёстким и колючим.       — Так какого чёрта, ты всё время убеждал меня, что у нас большое совместное будущее? Какое, блять, будущее? На разных континентах? Юнги, ты серьёзно думаешь, что расстояние в тысячи миль и несколько месяцев способны что-то укрепить? Да и какая на хрен необходимость уезжать отсюда? Уж сказал бы честно, что в твоём обозримом будущем, нет места для меня. Это было бы, по крайней мере честно! — Чим задыхался, слёзы подступили к горлу, но всеми силами он пытался их сдержать. Только не сейчас.       Юнги заглянул в тёмные распахнутые глаза парнишки и промолчал. Как он мог сказать младшему, что это и в его интересах тоже? Что после стольких лет проживания бок о бок, связанных жёстким контрактом, они есть друг у друга даже вне социальных рамок? Нет, Юнги не эгоист, он хочет, чтобы выбор сделал сам Чимин, а для этого ему стоит посмотреть на жизнь под другим углом. Он отлично помнит слова Чимина стать желанным для всего женского пола. И он стал! Фанбаза в сотню миллионов женских сердец, готова бороться за его внимание. Случайные встречи не в счет. После них Чимин долго чувствовал себя взвинченным и раздражённым. Избегал разговоров, опускал глаза, дерзил и злился. Мин понимал, что злился он именно на него, потому что… отпускал. Потому что молчал. Потому что, они как пожилая пара, понимали друг друга без слов. И Юн упускал одну единственную особенность. Они не супружеская пара.       — Пора готовить обед и собираться, — проговорил Мин и вылез из гамака, — Пойдём, ты ещё не кушал.       Пак отрицательно покачал головой и отвернулся. Есть не хотелось, слёзы уже не душили, лишь злость и обида постепенно затапливали душу. Он не был уверен в правильности принятого решения остаться в Сеуле. Он мог бы поехать с Мином, но тот его не звал. Не звал. Хуже, он давал ему свободу! И не свободу действий, а свободу в желаниях. Этого перенести он не сможет второй раз. Он и первый то, еле перенёс.       Подошедшие Тэ с Гуком, сели рядом по обеим сторонам и обняли за плечи Чимина. Тот, сидя с низко опущенной головой, только горестно вздохнул.       Грусть витала над местечком. Казалось, озеро застыло и только ленивый ветерок изредка нагонял небольшую рябь, прячась в камышах и шелестя длинными листьями. Может быть, когда-нибудь, они снова соберутся вместе, за одним столом и будут вспоминать и вспоминать.