Не сжигай мосты

      Близость — это единство, связанность и сопричастность.       Страсть — сексуальная привлекательность и влечение.       Обязательства — ответственность за отношения в долгосрочной перспективе, планирование совместного будущего и готовность к сохранению партнерства. А любовь это все вместе взятое…       Стемнело быстро. Фонари небольшого поселения мигнули за поворотом и пропали. Впереди мерцал разноцветными огнями большой туристический город, полный жаркими тусовками и множеством улиц, утопающих в горячих рекламах. Мин возвращался разбитый, с головной болью, плотно засевшей в височной области.       На первом этаже в вестибюле он заметил Тэхёна и Гука активно разговаривающих по одному телефону. Заметив Юнги, они замолчали. Первым вышел из ступора Техён:       — Хён, ты в порядке? Что случилось, на тебе лица нет!       Он обнял Мина за плечи и почувствовал, как тот медленно оседает. Его трясло как в лихорадке. Руки были ледяными. Он посадил Юнги в кресло, сжимая его руки в своих больших и тёплых ладонях. Чонгук не переставая гладил по спине и что-то шептал прямо в ухо. Мин не слышал. Он хотел ничего не слышать. Никого. Ему надо только немного времени, чтобы прийти в себя. Было нестерпимо больно не только в висках, а где-то за грудиной боль выжигала огромную дыру.       Юнги махнул рукой, поднялся и направился к лифту:       — Ребята, всё завтра! Я люблю вас.       В номере, он из бара достал бутылку виски и всю ночь заливал полыхающий костер внутри себя. К утру, оставшиеся угольки потухли, превратившись в пепел. Юнги спал, а первые лучи рассвета медленно заползали в свободные от штор окна и скользили по бледной коже молодого, красивого мужчины с разбитым сердцем.                               

***

       Его разбудил телефонный звонок.       — Чимин-и, зараза, ты его убить хотел, — орал в трубку Хосок, — Дурья твоя башка! На него смотреть невозможно! Приведение выглядит симпатичнее.       — Хо, ты чего орёшь? У нас четыре утра, я сплю! — бормотал в трубку Чимин.       Но Хосок не останавливаясь матерился.       — Если в течении трех дней ты ему не позвонишь, я ему сам сообщу! Он и мой друг тоже.       — Хоби, ты не понимаешь, я давно готовился, ты не должен мне мешать. Пусть будет три дня, только ничего ему не говори. Адрес кидаю, — и отключился.       Сон как рукой сняло. Чимин сел на кровати раздумывая, что при таком повороте, времени у него почти нет. Спустил ноги на коврик и отправился на пробежку, встречать рассвет.                               

***

      Два последующих дня компания из трёх человек развлекалась. Точнее развлекались только двое, третий тенью следовал за ними, почти не разговаривая. Они провели отличный день на пляже. Тэ и Гук, носились по берегу, играли в пляжный баскетбол с командами из отдыхающих. Юнги лежал на шезлонге в теньке и потягивал пиво, когда телефон Тэ тихонько завибрировал, получая личное сообщение. Взгляд Юнги невольно скользнул по экрану:        Хосок-хён:       Сегодня в 20-00, как договаривались.       Юнги хмыкнул и перевёл взгляд на Тэ. Закралось подозрение, почему Хосок ему не позвонил ни разу?       Ближе к вечеру, они втроём отправились в местный ресторанчик итальянской кухни. Сделали заказ и пока ждали, ребята всё время переглядывались и пинали друг друга под столом. Наконец, Чонгук заговорил:       — Юнги хён, нас сегодня пригласили на закрытую вечеринку,       — Отпускаю, идите, — не дал договорить Юнги.       — Нет, хён, нам нужна твоя поддержка, нас попросили выступить, да мы и сами, рады вспомнить прошлое, — закончил Чон и внимательно по-щенячьи посмотрел в глаза Мину.       Юнги было всё равно, ну посидит немного, посмотрит выступление ребят, потом свалит домой. Его ждёт ещё одна бутылка виски, холодненькая. До встречи в вестибюле отеля оставалось два часа. Он принял душ, сделал укладку сильно отросшим волосам и достал чёрные джинсы и чёрную рубашку. Осмотрел, «Как на похороны», — подумал он, — «Так оно и есть, сегодня похороны моей души». И принялся одеваться.       На улице его уже ждали. Вид Юнги немного удивил ребят. Они ожидали увидеть хёна как минимум в шортах и какой-нибудь убойной футболке. Стильная, чёрная рубашка подчёркивала бледную кожу, на шее любимое колье с одинокой ромашкой, на запястьях серебряные браслеты с разным плетением и причудливыми подвесками, мелодично позвякивали, когда он двигал руками. Простые серебристые серьги-кольца, чёрные джинсы и прическа! Уложенные волосы открывали высокий лоб, чёрные, внимательные глаза спрятались за очками. Он был красив, с каким-то трагично-драматичным налетом.       Такси остановилось у здания элитного гостиничного комплекса. Мин даже не пытался выяснить, куда они приехали, настолько ему было наплевать. Они прошли через лобби с высоким потолком, и на лифте спустились в помещение ресторана. Это было большое помещение, с расставленными по кругу столиками со стеклянными поверхностями, которые подсвечивались диодными лентами. В центре зала круглая сцена занимала, чуть ли не половину пространства.       Метрдотель проводил их к забронированному столику. Рядом, почти вплотную стоящий стол, немного озадачил Юнги: «Это наверное неудобно, сидеть рядом с чужой компанией».— подумал он и сразу отвлёкся. Навстречу к ним шли Намджун и Сокджин. Юнги поднялся, эта встреча друзей тёплом разлилась по Миновым венам. Ему так не хватало привычного бантаньего окружения.       Ребята были одеты как братья-близнецы, светлые джинсы, белые рубашки и белозубые, счастливые улыбки. Только цвет волос разный. Джуни поменял тёмный цвет волос на светлый оттенок, что ему очень шло. По его мнению Сокджин с годами не менялся вообще, только короткая стрижка делала его ещё моложе.       Мин не выдержал:       — Мони! Джин! Ребята, так неожиданно!       — Мы соскучились и решили составить вам компанию, — улыбаясь, произнёс Джин.       Но когда неожиданно рядом со столиком материализовался Хосок, Мин вытаращил на него глаза.       Хоби подлетел к Юнги и приподняв закружил:       — Юнги, привет дружище!       Юнги продолжал непонимающе смотреть на друзей. Тэхен и Чонгук хитро улыбались. Мемберы стояли рядом, живые, настоящие и он вдруг понял, как безумно скучал.       От неожиданности навернулись слёзы, он смахнул их рукавом и улыбнулся. Не хватало одного, о нём Юнги, думать не хотел.       Зал постепенно заполнился. Свет в зале погас. Сцена на мгновенье осветилась ярким прожектором и погрузилась в темноту. Громкость музыки нарастала. Юнги приподнял брови, что-то знакомое, ускользающее слышалось в переливах гитары и фортепиано. Он приковал взгляд к сцене. Робкие лучи вырвали из тени фигуру танцора. А на первых звуках голоса Мин замер. «Не может быть!» Он снял очки и потёр глаза, но певец и танцор в одном лице, не пропал. Чимин пел с закрытыми глазами. Его голос звучал с искренней любовью, вознося над облаками и падая в бездну. Он парил над сценой, едва соприкасаясь с поверхностью, делая невероятные пируэты. Падал и поднимался с такой грацией, какой Юнги ещё не встречал. Белые свободные брюки и широкая рубашка, подчёркивали плавность его движений. И Юнги слушал и смотрел, не отводя взгляда ни на секунду. По его щекам текли слёзы.       …Просто возьми всё это             Я — ничто без твоей любви             Обещаю, что никогда не оставлю тебя и твою любовь             Мое сердце бьется благодаря тебе…       Песня закончилась, свет на сцене потух, а он смотрел в темноту, стараясь справиться с волнением.       Внезапно в зале зажегся прожектор и осветил Юнги. Он растерялся, нерешительно оглянулся и увидел, как навстречу бежит Чимин с огромной охапкой ромашек в руках:       — С Днём рождения, хён!       Бантаны окружили его со всех сторон и сильно, до боли в костях обнимали. Чимин вклинился в круг друзей и прижался тёплыми, пухлыми и родными губами к губам Юнги. Он обвил сильными руками талию старшего и шептал:       — Прости, меня Юнги-хён! Я хотел сделать тебе самый незабываемый подарок, прости!       — Тебе удалось, Чимин-и! — только и смог ответить Юнги, прижимаясь к любимому мальчику.