Увольнение

В Аду стояла середина рабочего дня, и над очередью к тронному залу Владыки Вельзевул носились проклятья, перья и вырванные страницы отчётов. — Дом, милый дом, — пробормотал Кроули, выглянув из-за угла. Сюда он добрался почти без проблем, выбирая самые глухие бездемоничные коридоры и лестницы. Но теперь ему предстоял главный квест. Сравнительно недавно (почти перед самым Армагеддоном) в преисподней с его же подачи внедрили электронную очередь для посетителей, но живую очередь при этом никто не отменил. В результате каждый день перед дверью Вельзевул начиналось форменное побоище. И хотя в итоге Кроули приспособил эту систему для разжигания розни среди смертных, и даже получил очередную премию, но ему стало плохо при мысли о броске сквозь разъярённую толпу. Ведь что, если подумать, он сейчас мог им противопоставить? Однако ему чертовски нужны были ответы. Кроули изобразил самую свою любезную улыбку и шагнул вперед. — Эм, салют, народ. Давно не виделись! Проклятья мгновенно стихли. Стихли вообще любые звуки, кроме нервного скрежета когтей и завывания черного кота на голове одного из клерков. Очередь шарахнулись к стенам, отпрянув от Кроули, будто от прокажённого — прокажённого, больного вдобавок чумой, сибирской язвой и лихорадкой Эбола. Он на пробу сделал ещё пару шагов — никто не шелохнулся, не издал ни единого вздоха, ни произнёс ни слова. Некоторые для верности зажмурились; ему даже почудилось, что в дальнем углу кто-то крестится от ужаса. «Хм, похоже, в прошлый раз Азирафаэлю удалось произвести на них неизгладимое впечатление». Уже у двери Кроули обернулся и чисто из любопытства (того сорта, что заставляет заглядывать в бездну и расчесывать заживающие царапины) произнес: — Мне только спросить! Обычно после этого все забывали о спорах и дружно пытались разорвать нарушителя на куски, но сегодня фраза не оказала на демонов ни малейшего воздействия. Кроули удивленно пожал плечами и вошёл в зал. Здесь тоже царила тишина, нарушаемая лишь мерным слаженным гулом. Весь трон Вельзевул облепили сонные нахохлившиеся мухи, и сама она, сдвинув на нос самую крупную из них и полулежа на троне, тоже, казалась, крепко спала. Кроули уже собрался откашляться или уронить что-нибудь на пол, когда Вельзевул внезапно приоткрыла глаза и выпрямилась. — Так и знала, что ты явишься именно в тот момент, когда я наконец-то выкрою пару минут для отдыха. Тебе всегда мало того беспокойства, которое ты уж-ж-же причинил. — Вы ждали меня, босс? Я определенно польщен! — Не смей дерзить мне, Кроули. Между прочим, я поспорила с Дагон, хватит ли у тебя наглости явиться сюда, и теперь она задолж-ж-жала мне двух подчиненных. Думаю, суши из них выйдут неплохие. Вельзевул облизнулась, и Кроули с легкой дрожью вспомнил, что Владыка Ада являлась заодно и демоном обжорства. — Я только хотел… — Ты хотел спросить, отчего вдруг твой обож-ж-жаемый автомобиль не ездит без бензина, в ресторан не пускают без бронирования и арендодатель требует плату за квартиру. Давай я сэкономлю нам обоим время и всё тебе объясню. Её голубые глаза покраснели, дробясь сотней наполненных яростью ячеек. — Это потому, что отныне ты УВОЛЕН! Мож-ж-жет, у тебя есть тайная сила, мож-ж-жет, ты у нас весь такой непотопляемый, но если ты не работаешь, значит, и пользоваться адской энергией для чудес уж-ж-же не будешь! И раз ты питаешь такое пристрастие к людям, тебе выпал отличный шанс пож-ж-жить как они. Возмож-ж-жно, даж-ж-же умереть как они — вряд ли бухгалтерия выпишет тебе новую оболочку, если старая придет в негодность от травм, болезней или преклонного возраста. Но взгляни на это с другой стороны: ты ж-ж-же высшее существо, мож-ж-жешь спокойно свалить с этого комка глины куда угодно в глубины Вселенной и прихватить с собой своего приятеля! Кстати, об ангелах. Вельзевул отвязала от спинки трона какую-то помятую тряпку и швырнула Кроули. — Когда твой ангелок отправится наверх с теми ж-ж-же вопросами — а я совершенно уверена, что отправится, — пусть вернёт это Гавриилу. И передаст ему, чтобы, он, во-первых, внимательней следил за своими вещами — я не обязана помнить, куда девался его любимый галстук. А во-вторых, ради всего нечистого, пусть не шлёт мне больше голубей, тут и без них полно грязи! Строители на Примроуз-стрит снова перебили телефонный кабель! Когда всё починят, я сама ему позвоню! А теперь убирайся, приём окончен! Кроули отчаянно старался сообразить, как исправить ситуацию. Его худшие опасения подтвердились, но если и блефовать в такой отчаянной игре, то до конца. Он прошипел, стараясь придать голосу убежденность, которой абсолютно не испытывал: — Я этого так не оставлю! Я… я пожалуюсь самому Люциферу! — Ж-ж-жалуйся сколько угодно! Но учти, что он сейчас на Земле — ищет хорошего адвоката по семейным делам. Собирается подать в суд на ваших Янгов за похищение ребёнка. — Что?! Каким образом? Адам отказался признать его своим отцом! Но Вельзевул явно не настроена была продолжать разговор. Она сдвинула свою гигантскую муху поглубже на лоб и пробормотала, погружаясь обратно в дремоту: — А с чего ты взял, что он собирается подавать в суд в качестве отца? Насколько мне известно, смертные до сих считают, что у каждого ребенка долж-ж-жно быть два родителя…