Партия на желание.

Как-то раз среди осени 1836-го года, когда было ещё тепло, но уже не так, как летом, Пушкина пригласили на бал, где, как говорилось в приглашении, будут только знаменитые и богатые люди. В день, когда должен был проводиться бал, погода была пасмурной. Все небо было затянуто облаками, но они не предвещали дождя; была лишь тень от них. Собравшись, Александр приказал готовить бричку. Спустя минут десять она была готова. Ехать туда было от силы двадцать минут. Доехав до здания богатого вида в два этажа и с пышным декором, Александр, взобравшись вверх по ступеням, постучал в дверь. Открыл ему слуга, что был уже не очень трезв. — Александр Сергеевич, проходите. Мы Вас ждали. — сказал тот и отошёл, пропуская поэта. После закрыл дверь. Внутри здания играла классическая музыка. Две лестницы по обе стороны ото входа вели на второй этаж. С одной стороны зала были расставлены столы, за которыми сидели подвыпившие и нет люди, играющие в карты и просто болтающие о своих достижениях, с другой было место для танцев. К Пушкину подошёл не худой, но и не толстый мужчина, на вид лет тридцати, с рыжими волосами и жиденькими бакенбардами. Одет он был хорошо, что и понятно, ведь он был приглашен на бал. — Здравствуйте, Александр! Не хотите-ли поиграть с нами партейку другую в карты? — произнёс мужчина, улыбаясь во все свои тридцать жёлтых зубов; двоих не было. — Был бы рад. На что играть будем? — На что угодно. — Значит на деньги. — сказал Пушкин. А к тому моменту они уже подошли к столу, за которым сидело ещё три человека: одна дама и двое мужичков. Первая партия прошла незаметно, впрочем, как и пять других, меж которыми они вчетвером выпили две бутылки вина; дама не пила. Все партии были проигрышными для поэта. Тот был очень разозлён тем, что его так много раз обыграли в игру, в которой он был прекрасен. — Александр, давайте партию вдвоём сыграем? — сказал мужчина, сидящий за тем же столом, что и Пушкин. — Так мне ставить нечего: деньги, увы, проирал, а произведения будущие я должен уже двоим. — Так мы на желание. — Боюсь, что не все желания я смогу выполнить. — Ну чего так сразу Вы? Может, я проиграю и мне придется выполнять. — Ладно, давайте. Партия прошла быстро. Белокурый парень был опытен в картах столько же, сколько и Александр. Остальные, сидящие за столом разошлись, оставив игроков одних. Только рыжий мужчина пару раз подошёл к ним, поглядел как играют, да пошёл. К концу партии была выпита ими двоими целая бутыль вина. — Сдавайтесь, у меня четыре короля. — произнёс парень, показывая карты сопернику. — Черт! — выкрикнул поэт, бросая карты на стол. — Какое желание? — Я заметил, как Гоголь вошёл в помещение три партии назад. Он стоит в углу зала. — начал говорить белокурый и указал в угол, где стоял прозаик.. — Пригласите его на танец. — Но ведь.. — начал было Пушкин, но его перебили. — Вы проиграли. Пушкин кинул раздраженный взгляд на собеседника, встал из-за стола и направился к Николаю. Тот, в свое время, стоял, облокотившись о стену спиной и держал в руке бокал красного вина. На столе, что был рядом и, как ни странно, пустовал, стояла почти выпитая бутылка. Заметив приближающегося поэта, он выпрямился, на его лице появилась небольшая улыбка. — Здравствуй, Николеньнка. — поприветствовал друга поэт. — Согласны ли Вы выйти со мною на один танец? Гоголь постоял с полминуты в ступоре, к его лицу прилила кровь и он покрылся небольшим румянцем. — Я согласен. — ответил прозаик, ставя бокал на стол. — Что ж, позвольте Вас проводить. Николай кивнул головой в знак согласия. Сразу после его под руку подхватил Пушкин и повёл к середине зала. Музыка, что играла только что, подходила к концу. Начала играть новая. Сначала никто из них не понимал как им танцевать, ведь они оба мужчины, но Николай знал женский танец. Он учил его вместе с сестрами, но не для того, чтобы в будущем танцевать, а для того, чтобы помочь им. Мужчины начали танцевать, их движения были плавны и точны, не смотря на их нетрезвость. Гоголь исполнял женский танец лучше многих дам. Они кружили по всему залу, изящно двигаясь в среднем темпе. Все взоры были направлены на них. Некоторые были в ярости от увиденного, некоторые были в шоке. Были и те, кто аплодировал, но их было в разы меньше. Разгоряченные и уставшие мужчины остановились около балкончика. К ним подошёл белокурый парень. — Прекрасно, ты выполнил моё желание. — сказал он, обращаясь к поэту, доставая из кармана деньги. — Вот твоя награда, хоть мы и не договаривались об этом. Услышав это, Николай быстро вышел на балкон. Тот был с одной стороны украшен виноградной лозой, стекол не было. Обычный балкон с ограждением, дабы не упасть. Прозаик положил руки на узорные перила, опустив голову и направив взгляд на землю. Погода ничуть не изменилась; облака все так же закрывали небо, лишь изредка появлялось солнце, но через пару секунд вновь пряталось за облака. Небольшой ветерок шевелил волосы Гоголя, немного взъерошенные после танца. — Николеньнка, чего Вы так? — спросил Пушкин, заходя на балкон вслед за своим другом. — Не по настоящему это было. — Я что-то не понимаю. В каком смысле "не по настоящему"? — Танец. Это не было Вашим желанием. — начал Гоголь, повернувшись к Александру. — Вы танцевали со мной за деньги. А я уж было подумал, что это чисто Ваше желание. — Ну хотите, я с Вами ещё раз станцую. — Нет. — сказал Николай и отвернулся. Поэт подошёл к своему другу и приобнял за талию. От неожиданности тот немного дернулся. Пушкин наклонился и прошептал на ухо своему собеседнику: — Николенька, нет никого на свете, с кем я хотел бы танцевать так же желанно, как с Вами. И нет никого на свете, кого я любил бы так же, как Вас. От таких новостей по спине Гоголя пробежали мурашки. Хотя, только от новостей ли? Может, на это повлияли ещё шёпот и та бутылка вина, что он успел выпить до танца? Александр развернул прозаика к себе лицом, посмотрел в его янтарные глаза и поцеловал. Николай немного помедлил, но вскоре начал отвечать на поцелуй. Их языки сплетались в безумном танце, похожем на тот, что был недавно. Они целовались так с минуту, пока не оторвались друг от друга из-за нехватки воздуха. Погода резко улучшилась: солнце, наконец, выглянуло из-за облаков, а лучи его начали немного греть. Оно светило в глаза, заставляя немного прищуриться мужчин, что поглядели на изменение погоды. Стояли они так минут пять, глядя на ясное, почти вечернее, небо, на дома и деревья, получившие золотой контур благодаря лучам солнца. Возможно, стояли они там ещё дольше, возможно, ушли, но этого уже никто не узнает.