В ту ночь.

"Это чей-то крик? Да, кажется, женский. Только чей? А вот и мама сидит.." — Маленький Сал склоняет голову набок и слышит собачий лай. — Мама! Мама, можно погладить собачку? — Он улыбается и восторженно смотрит на Диану, хотя сам не понимает, почему говорит это. — Давай дождёмся папу.. — Светловолосая женщина мягко улыбается, стараясь утихомирить пылкого сына, но он отказывается слушаться, лишь прося об одном. Тогда она сдается и кротко кивает. — Хорошо, но будь осторожен. — Спасибо! — Маленький Салли радостно смеётся и бежит на лай. Дальше всё в тумане. Собака, боль, кровь на футболке, машина скорой помощи, отец, могила матери. — Это твоя вина. Ты не мой сын. Мой сын не убийца. — Генри смотрит на Сала исподлобья и сжимает челюсти. — Пап? О чём ты? Что происходит? — Салли опускает взгляд на свои руки и видит, что они в чьей-то крови. Он вскрикивает и хватается за лицо, чувствуя на нём знакомый протез. — Я никого не убивал! Я не убийца, пап! Сал перестаёт слышать свой голос, но, кажется, продолжает надрывать его до беспамятства. — А что же тогда случилось с Дианой? — Вдруг спрашивает отец, прерывая все попытки Сала что-то крикнуть. — Это ты сделал. — С мамой? А что с ней? Я ничего не делал! — Салли пытается заглянуть за спину отца, но тот упорно его отталкивает. Генри его уже не держит, но Сал почему-то продолжает чувствовать чужие руки на своих плечах. — Сал! Сал, проснись, чувак! — Ларри сидит на коленях рядом с Салом, лежащим на кровати, и тормошит его за плечи. Салли чувствует, что на его щеках застыли слезы, он шмыгает и ныряет в объятья Джонсона, а тот без вопросов прижимает друга к себе. — Ты как? Ответа не последовало, кажется, Сал разревелся сильнее, всхлипывая, уткнулся в шею Ларри. — Всё хорошо, это был просто кошмар.. — Конечно, Ларри не знал, что это было, но тут только слепой и одновременно с этим глухонемой не догадается. Реакция Фишера и так отлично давала понять, что он видел нечто ужасное. Нечто, что ненавидит больше всего на свете. И кого-то, кого потерял, но уже никак не вернёт. А Джонсон продолжает его обнимать, нашёптывая, будто всё хорошо и он рядом. Проходит несколько минут рыданий навзрыд, пока Сал не поднимает голубых глаз на друга, ища ещё большей поддержи в его остром и скуластом лице. — Лар.. — Сал подаёт голос, он охрип от недавнего сна и плача. — Да? — Ларри улыбается, когда Сал наконец немного успокоился. — Я же не сделал ничего плохого, да? — Он выжидающе смотрит на Джонсона, глаза уже привыкли к темноте, но не к размытой видимости от слез, из-за которой всё лицо темноволосого дрожит, хотя дрожит сейчас совсем не он, а Салли. — Конечно нет, ты о чём вообще? — Похоже, что Ларри тоже с трудом различает знакомые и уже такие родные шрамы на лице друга. Он улыбается, стараясь его успокоить, и вновь прижимает к своей груди, запуская руку в его волосы и перебирая пальцами пряди странного цвета. Или это уже считается нормальным? Спустя время Джонсон вновь подаёт голос. — Не расскажешь, что приснилось? Салли шмыгает и немного отстраняется. Он притягивает колени к себе и обхватывает их руками, утыкаясь в них лбом. Из-за такого положения его голос звучит приглушённо, но Ларри внимательно слушает. В конце своего пугающего рассказа он поднимает глаза на Ларри и не может понять его эмоций, потому что Джонсон тут же вновь обнимает друга. И обнимает так, чтобы Салли чувствовал его не только телом, но и сердцем. Ларри продолжает гладить его по голове на протяжении четверти часа, при этом беспрерывно убеждает Сала в том, что его отец никогда бы такого не сказал, да и сам Фишер-младший ничего не делал. Это просто кошмары, потому что мама умерла и ему грустно, никакой правды, кроме собаки и смерти Дианы, там нет. Салли всё же успокаивается. Не сразу, всё ещё шмыгая, но теперь он ложится в объятья Джонсона и не собирается жаловаться, что ему не хватает места. Наверное, и тогда он пожаловался в шутку. Сейчас именно эти горячие объятия и размеренное дыхание Ларри так нужны испуганному Салу. И он вновь проваливается в сон, но на этот раз всё в порядке. Нет собаки, отца, матери. Только какие-то отдаленные воспоминания о Ларри и о их веселье. И Джонсон засыпает следом, как только слышит, что дыхание маленького комочка в его руках успокоилось.