Энтропия

***

Просторную аудиторию залило светом от совсем недавно вставшего солнца. Время потихоньку клонилось к девяти утра — как раз началась первая пара в университете. Кучной толпой студенты ввалились в аудиторию и начали неспешно занимать свои места. Народу сегодня, как ни странно, было достаточно много. Этот факт, несомненно, кого-то удивил бы, если бы их любимым (нет) профессором Кимом не было объявлено на прошлой паре: — Дорогие студенты, прежде, чем вы уйдёте, прошу вас оповестить своих отсутствующих однокурсников о том, что вашу группу в полном составе я жду на следующей неделе. Я буду раздавать вам темы для групповой работы. Вы должны будете разбиться по двое и подготовить реферат с презентацией, — понизив голос до более строгого, добавил: — От этой работы будет зависеть ваша оценка на экзамене. Только попробуйте не прийти! Я вас предупредил. Послышались тяжёлые вздохи опечаленных студентов. Уже по одному настрою мистера Кима было ясно, что этим проектом он высосет душу из каждого. И в любом другом случае их дружная в забивании на учёбу группа, просто пропустила бы всё это дело мимо ушей. Но, по не очень счастливому стечению обстоятельств, профессор был тем самым человеком, который при желании мог каждому в этом университете устроить «сладкую жизнь». Он, собственно, являлся замом декана. Поэтому даже такая отбитая группа, как их, не решалась испытывать судьбу. Никто не горел желанием вылететь из одного из ведущих университетов страны. И вот теперь просторная потоковая университетская аудитория была полностью заполнена сонными и недовольными студентами. Многие из них довольно редко себе позволяли такую роскошь, как посещение первой пары. — Итак, дорогие мои, будущие коллеги, — статный мужчина средних лет с едва появившейся сединой на висках, деловито поправив очки на переносице, опустил взгляд в журнал. — Я очень рад видеть вашу группу в полном составе, — он усмехнулся. — А то вы так редко ко мне приходите, что я боюсь забыть, кто как из вас выглядит. Итак, пойдём по списку… На называемые фамилии один за другим откликались студенты, вяло оповещая вслух о своём присутствии, либо просто поднимая руку. — Чон Чонгук… — Здесь! — с задних парт донёсся бодрый голос. Профессор, прищурив слегка глаза, попытался высмотреть студента, оккупировавшегося на «галёрке». — Чон Чонгук, — он недовольно поморщился и покачал головой. — Не могли ещё дальше забраться? — скорее всего, это был риторический вопрос, так как, не дожидаясь ответа, профессор сделал пометку в журнале, продолжая разглагольствовать. — Вот что за мода у нынешней молодёжи? Мистер Чон, — мужчина оторвался от пометок, — неужели Вам самому приятно ходить в таком вызывающем виде? Рисунки какие-то на руке, на лице железки всякие. У нас тут девочек нет — впечатлять подобными вещами некого. Удивительная логика. Почему некоторые считают, что впечатлять своим видом можно лишь девушек? — А я и не собирался, мистер Ким. Это для себя. Мне так комфортно. И вообще, законом не запрещено, — парень выглядел расслабленным. Ему не привыкать к подобным реакциям от старшего поколения. — Пф, комфортно ему, вы посмотрите. Ну-ну, — мистер Ким снова опустил глаза в журнал и пробежался взглядом по списку. — Так-с, кто у нас дальше? Хм, Мин Юн– Внезапно дверь в аудиторию со стуком распахнулась, тем самым впуская лёгкий сквозняк, а вместе с ним – и опоздавшего. — Я здесь. Здрасте, можно войти? — на пороге, всё ещё распахнутой настежь двери, стоял парень, одетый во всё тёмное.  Наверняка, если бы недовольство имело материальную форму, именно так оно и выглядело бы. Чёрные свободные брюки, такая же чёрная оверсайз толстовка и, как в довершение образа, удивительно белые для сегодняшней утренней слякоти кеды и чёрная панама, почти полностью закрывающая верхнюю часть лица. В обоих ушах виднелось по длинной серьге. Выразительно подняв бровь, тем самым выразив своё удивление, профессор, откашлявшись, поинтересовался: — А вы, собственно, кто, позвольте спросить? Тяжело вздохнув — он не любил слишком много говорить — пояснил: — Мин Юнги я. Вы как раз до меня дошли, я слышал. Войти-то можно? — студент источал максимальное недовольство.  Потому что какого хрена он, невыспавшийся от слова «совсем», припёрся к первой, мать её, паре? Если бы вчера этот мелкий засранец по имени Чон Чонгук не капал ему весь день на мозги про то, что «ты обязательно должен придти хён; это очень важно, хён», то самого Юнги тут и не было бы. — Как интересно, ха, — профессор отчего-то засиял. — Я вспомнил! Вы же тот самый Мин Юнги, которого вечно не бывает на моих парах. Да и на всех остальных тоже. Очень рад, что Вы, молодой человек, решили почтить нас своим присутствием. Проходите, что ж, — он снова уткнулся в журнал. Ни слова не говоря, парень прошмыгнул к задним партам и поспешил занять место рядом со своим товарищем. Не меняясь в лице — гений выдержки — Чонгук, покосившись на копошащегося в своей безразмерной сумке в поисках наушников друга, вполголоса ухмыльнулся: — Смотрите-ка, явление Христа народу. Не удивлюсь, если на улице снег пошёл. — Рот свой захлопни, мелкий! — злобно зашипел откуда-то из-под стола старший и, вернувшись в исходное положение, всё также недовольно прошепелявил:  — Я убью тебя, Чон Чонгук. Какого хера, спрашивается, я вообще пожертвовал своим драгоценным сном ради пары этого дерьма. Оно мне вообще никуда не упёрлось. Чонгук привык к вечно недовольному настрою Юнги, поэтому поспешил заверить агрессирующего друга с блаженно-идиотской улыбкой на лице: — Мин Юнги, ты мне ещё спасибо скажешь за то, что я не позволил тебе позволить себе вылететь из универа. — Бля, сам то понял, что ляпнул? Пиздец ты конечно. Тем временем профессор закончил отмечать присутствующих и принялся за чтение лекции. — Итак, дорогие друзья, тема сегодняшнего занятия, — взяв маркер, он подошёл к доске и начал писать, — «Энтропия». Записываем. По рядам послышалось шуршание перелистывающихся страниц и активное перешёптывание студентов между собой. Ну наконец-то можно доспать свои пару часиков. Естественно, Юнги не собирался записывать никакую лекцию. Во-первых, он этим холопским делом с первого курса не занимался. И не собирался начинать. А, во-вторых, у него для подобных дел есть мелкий. Чонгук — любитель разных записулек. У него даже есть разные тетради для разных предметов. Вот пусть и займётся. А когда будут раздавать темы, он просто запишется в пару с другом — и проблема решена. Делов-то. Но сам Чон, обычно безропотно делящийся своими трудами со старшим, сегодня отчего-то решил стать правильным. Внимательно проследя за удобно расположившимся на своих сложенных руках другом, он с силой толкнул его локтём и проворчал: — Эй, хён, ну-ка подъём. Я в этот раз за тебя отдуваться не собираюсь, понятно? Так что поднял голову — и марш писать лекцию. Эй, хён, не зли меня! — Гук, увидев, что его тыкания не возымели должного эффекта, принялся с силой расталкивать почти уже заснувшего Юнги. — Да ты заебал, Чон Чонгук! — получилось слишком громко, так как, переведя полный ненависти взгляд с ухмыляющегося мелкого поганца на доску, заметил, что взгляды почти всех студентов заинтересованно обращены в его сторону. — Чё вы смотрите, глазёнки вам повыколупываю! — Мин Юнги! Следите за словами! Парень вздрогнул от неожиданности и перевёл взгляд на преподавателя, про которого он как-то позабыл. Тот стоял, недовольно нахмурив брови и сложив руки на груди. Стоял и испепелял взглядом нерадивого студента. — Извиняюсь, я случайно.., — не успел тот оправдаться стандартными фразами аля «я не хотел» и «такого больше не повторится», как его перебили: — Студент Мин, я прекрасно понимаю, что вам не интересна ни данная тема, ни учёба в принципе, но! — мужчина направился в сторону задних парт — как раз туда, где и сидели Юнги и Чонгук. — Вы могли хотя бы сделать вид, что что-то записываете. Брали бы пример со своего татуированного друга. Но нет, дурака валять лучше, верно? Послышались активные перешёптывания, большая часть студентов уже во всю наблюдала занимательную стычку профессора и Мин Юнги. Всё же, это интереснее, чем слушать и записывать нудную и непонятную лекцию про какую-то там энтропию. Сам же студент принял максимально пофигистичный вид, откинувшись на спинку стула. Ему, на самом деле, доставляло огромное удовольствие наблюдать, как от его действий бесятся окружающие. Лет пять назад особенно доставалось отцу. Тот постоянно устраивал скандалы непутёвому сыну. То из-за сигарет, найденных родителями в кармане его куртки, то из-за внешнего вида, то из-за несерьёзного отношения к жизни. Молча наблюдая за подобными перепалками, мать лишь качала головой и называла сына энергетическим вампирёнышем. И неудивительно, ведь после подобных баталий отец ещё весь следующий день отпаивался корвалолом, а самому Юнги — хоть бы хны. Наоборот, он чувствовал себя необычайно бодро. Сейчас же он упивался негативными эмоциями стоящего рядом профессора. Он такой смешной. Думает, что особенный, и на его парах Юнги будет заниматься. Ага, да как бы не так! Когда профессор наконец поравнялся с «галёркой», то, с громким стуком опустив свою ладонь на парту прямо перед провинившимся студентом, заявил: — Вижу, студент Мин, Вам весело и Вы пребываете в прекрасном настроении. Что ж, — он откашлялся. — Так как у меня в преддверии начала весны сегодня не менее хорошее настроение, я хотел разрешить выбрать всем и Вам, Мин Юнги, в том числе, тему для парного проекта самостоятельно. Более того, я бы даже не против был, если бы вы взяли в напарники своего друга, — он кивнул на сидящего рядом Чонгука, который заинтересованно и слегка напряжённо вслушивался в речь педагога. — Но, благодаря своим безобразным выходкам, Вы не оставили мне выбора. Тему и пару для проекта я вам подберу сам.  По аудитории прокатилось заунывное «у-у-у-у-у». Все как по команде уткнулись в свои лекции и стали усиленно делать занятой вид. Каждый знал неприятную особенность профессора — если он решал выбрать пару для проекта или тему самостоятельно, то его выбором доволен оставался лишь он сам. Мистер Ким умудрялся выбирать самые сложные темы и ставить в пару абсолютно двух не связанных между собой людей.  — Итак, — отвернувшись от всё ещё нагло ухмыляющегося студента, преподаватель окинул взглядом «занятую государственно важными делами» группу и спустя несколько секунд размышлений поспешил вынести решение:  — Мистер Мин, тема, которую вы должны мне подготовить и максимально раскрыть — «Энтропия в различных науках», — в аудитории повисла тишина. Казалось, каждый молился, чтобы его не поставили в пару для работы над этой темой. Да ещё и с Мин Юнги. — А вашей парой в проекте будет.., — он опустил взгляд на чуть ниже сидящих студентов. — Чон Хосок, — послышался дружный облегчённый выдох от всех, кроме самой «пары». Тот всё это время делал пометки в своей тетради и, услышав своё имя и озвученный преподавателем не самый приятный приговор, аж подпрыгнул на стуле, будто его током ударило. Резко вскочив со своего места и не обратив внимания на сидевшего рядом и шикавшего на него друга, он повернулся в сторону профессора и громко возмутился: — Мистер Ким! Вы не можете со мной так поступить! Я же планировал работать в паре с Тэхёном, — в голосе звучало неподдельное отчаяние. — Прошу вас, ставьте меня с кем угодно, только не, — парень поморщился, — с ним. С лица Юнги, скрытого чуть ли не наполовину головным убором, не сходила ухмылка. Ему-то, по правде говоря, было абсолютно пофиг, с кем его поставят в пару. Делать он ничего не собирался в любом случае. Паренька, которого ему определил мистер Ким в напарники, он не знал. Ну да, если так рассуждать, он ни с кем из однокурсников, кроме Чонгука, и не общался. С его посещениями «раз в полгода» было бы странно, если бы было как-то иначе. Пока этот парнишка препирался и отстаивал своё «право выбора» перед профессором, не замечая никого и ничего вокруг, Юнги решил незаметно рассмотреть его, пока представился такой шанс. Хм, Чон Хосок значит. Интересно… Он являлся довольно миловидным пареньком с милыми оленьими глазами и заломанными его белой шапкой эльфийскими ушками. Парень был среднего роста, вероятно, чуть выше самого Юнги. Судя по этим же ушам, серёжки тот не носил. Зато остальные аксессуары — очень даже. На шее у него висела пара цепочек: одна простая, с замочком; другая состояла из двух, переплетённых между собой, и была усыпана подвесками в виде бабочек. На левой руке был браслет из той же серии, что и цепочка — всё с теми же бабочками, а на другой —  связанные явно самолично, разноцветные фенечки. По фигуре Юнги ничего понять не смог, так как Хосок скрывал её за слоями безразмерной плюшевой толстовки и свободными джинсами. Также он удивился цвету волос парня — из-под шапки мало чего было видно, но самое главное бросалось в глаза — у него были тёмные волосы с яркими жёлтыми прядями. Любопытно. Но, впрочем, ничего особенного. Подобные милашки-заучки Юнги были не особо интересны. Видимо, возмущения этого паренька не возымели должного эффекта, потому что, хлопнув ладонью по всё тому же столу, рядом с которым всё это время находился преподаватель, тот поспешил закрыть данную тему: — Всё, Хосок, я сказал своё последнее слово. Вы будете работать в паре с Мин Юнги. Меня не интересует ваше хочу-не-хочу. Надеюсь, Вы сможете объяснить своему товарищу данную тему и вместе Вы подготовите прекрасный проект. И да, студент Чон, не дай бог, Вы возомните себя самым умным и решите работать над темой самостоятельно. В таком случае, хорошей оценки не ждите. Буду спрашивать обоих. И не дай бог, Мин Юнги не сможет мне внятно объяснить, что такое энтропия и что и в каких науках она означает. Опять же, неуд поставлю и вам и ему. Надеюсь, мы поняли друг друга. А теперь присядьте, пожалуйста, и постарайтесь вникнуть в новый материал, — мистер Ким поспешил вернуться к доске с записями. — Итак, записываем подзаголовок: Закон энтропии: определение, формула, примеры. Последний раз злобно из-под густых ресниц посмотрев в сторону виновника своего несчастья, Хосок нарочито шумно упал обратно на стул и спрятался в безразмерном плюшевом капюшоне своей толстовки. Так смешно злится. Как оленёнок. Точно, Бэмби. Забавно. Час спустя наконец прозвенел звонок, оповещающий об окончании занятия. Так как следующая пара у них в этой же аудитории, мистер Ким громко оповестил всех, что всем остальным студентам для выбора напарника и темы проекта можно подойти к нему на кафедру после занятий и поспешил удалиться. Резко вскочив, Хосок схватил своего друга за рукав толстовки и, не слушая возмущения того, поспешил поскорее покинуть помещение. Остальные студенты, точнее их большинство, тоже вышли: кто – в коридор, кто поспешил в столовую. Там, наверняка, испекли свежие пуноппаны. В заметно опустевшей аудитории осталось в сумме примерно человек пятнадцать, в числе которых находились и Чонгук со всё ещё подозрительно беззаботно спящим Юнги. Чон поспешил разбудить друга и поинтересоваться, что за херня происходит. — Эй, Юнги, блять, харе спать, задолбал! — он резко и довольно больно ударил кулаком в плечо старшего. Тот, шипя как облезлый кот, резко выпрямился и, обхватив мёртвой хваткой запястья мелкого, прохрипел: — Чон Чонгук, тебе что, жить надоело? Какого хрена ты меня тыркаешь своими культяпками? Друг в долгу не остался: вывернувшись из на удивление крепкой хватки хёна и сменив позиции, сам вцепился в старшего. — Юнги-хён, ты, по-моему, забываешься. Я ж сильнее тебя в несколько раз. — Айщ, — парень с раздражением выдернул свои руки из плена. Этот грёбаный качок иногда его выбешивает. Откуда вообще у мелкого столько мышц? — Ты меня бесишь, Чонгук. Чё ты ко мне приколупался? — А то ты не понимаешь, — по глазам старшего было очевидно, что тот действительно не догонял суть претензий. — Да ты серьёзно? То есть, хочешь сказать, что тебя не волнует, что вас с Хосоком сделали напарниками, да ещё и по такой ублюдской теме? — для пущей выразительности, Чонгук даже бровь приподнял. Ах, вот оно что. Выражение лица Юнги снова приняло насмешливый вид. Мелкий такой смешной. — А почему меня должен волновать этот факт, мне интересно? — подперев щёку рукой, он заинтересованно посмотрел на друга. — Хён, — выражение лица друга внезапно стало каким-то до боли жалостливым, что аж даже Юнги посерьёзнел. — Я ж тебя знаю — ты не будешь ничего делать. Но, пожалуйста, хотя бы попытайся. Очень прошу. Фига се, заявочки. Это что тут такое происходит, а Юнги не в курсе? С какого это перепугу он просит за того парнишку? — Чон Чонгук, блять! Фу! Не ожидал, что тебе подобные экземпляры нравятся. Но мне плевать, можете делать, что хотите и всё такое, но твоему любовнику я помогать не собираюсь. Даже по твоей просьбе. Тот скривился: — Хён, блин, нет. Ты не так понял, мы не вместе и ничего между нами нет. Мы даже не дружим. Просто.., — он на мгновение запнулся, — просто одно время я с ним общался. И по теме разных проектов и просто приходилось. И я знаю, что эта учёба для него очень важна, хён. Прям капец. Он не рассказывал особо подробности, но из контекста я уяснил, что учёба здесь и повышенная стипендия от нашего универа для него очень важны. Да и вообще, он очень хороший и добрый человек. Каждому готов помочь, если нужно. Я уверен, у вас всё получится, только нужно найти общий язык… Не сдержавшись, старший прыснул в кулак. Найти общий язык. Ну, это он может, очень даже… — Мин Юнги, сволочь извращенская! Прекрати. Я знаю, о чём ты думаешь. Даже не смей к нему приставать и предлагать всякие непотребства. Ты понял? — А что не так то? Ты сам сказал, что нужно найти общий язык.., — парень откровенно веселился. — Юнги, блять! Всё, харе. Не смей его обижать. И подкатывать тоже. Ты его недостоин, ясно? — друг лишь на это недовольно цокнул. — Просто сделайте этот проект — и всё. Получите зачёт — и разбежитесь. Он будет продолжать усердно учиться, а ты проёбывать учёбу. Всё вернётся на круги своя. Хён, ты понял меня? Тот кивнул головой, от чего Чонгук подуспокоился. О, он понял. Очень даже. Спасибо, дорогой друг, за наводку. Теперь у Юнги появилась миссия — ему, непонятно зачем, но жизненно необходимо теперь совратить этого солнечного мальчика. Что ж, ради такого можно и в изучение энтропии окунуться. Работа над проектом представляется многообещающей. Теперь ему не терпится начать. Он почему-то уверен — будет весело. Самому Юнги то уж точно.