Слова

Стыдно. Стыд обжигает внутренние органы похлеще алкоголя, которым Марк безуспешно пытается заглушить вообще все внутри себя. Не Стивена — Стивен и так сидит безмолвно, завернувшись в простынь, словно в шоковый плед. Стивену не помешал бы такой… Марк делает еще глоток виски. Чужое отчаяние глухо плещется где-то там, за стеной, грозясь прорвать плотину, стоит Марку только чуть ослабить контроль. Марк понимает причины. И ему ужасно стыдно. Этот маленький, хрупкий человечек заслуживает того, чтобы спокойно жить свою маленькую жизнь, в своей маленькой квартирке, делать свою маленькую работу и болтать со своей маленькой рыбкой. Марк не смог сохранить ничего из этого. Теперь Стивен видит кровь на своих руках каждый раз, когда открывает глаза, слышит крики в полной тишине и кормит не свою рыбку. Марк так сильно облажался. Нет, он правда пытался. Не спал сутками, дожидаясь, пока заживут сломанные ребра, затянутся ссадины и порезы, чтобы Стивена не коснулись даже отголоски чужой жизни. Но судьба распорядилась иначе. И он ничего не смог с этим сделать. Марк краем глаза оглядывается на зеркало. Стивена там уже нет. Марк малодушно радуется — пусть поспит немного. Ведь проблемы со сном у Стивена тоже из-за него. Марк делает последний глоток и закрывает бутылку. Хватит ему на сегодня, еще не хватало, чтобы потом болела голова. С трудом оторвав себя от пола, он нетвердым шагом подходит к окну. Почти-полуденное солнце режет глаза, заставляя щуриться. Марк закрывает створки — все равно ветер несет внутрь один лишь сухой жар, который вскоре станет совсем невыносимым. Задергивает плотные шторы, отрезая от себя напоминание о том, чем ему предстоит заниматься ближайшие дни, хотя бы на время. Простыни прохладные едва-едва, но даже этого хватает, чтобы разгоряченное алкоголем и жарой тело блаженно расслабилось. Нет, спать Марк не собирается. Нельзя. Как бы мучительно тяжело ни было держать Стивена взаперти, он просто не может позволить ему сорвать миссию. Он просто полежит, пережидая самое пекло, пока совесть будет жрать его заживо… Ничего, с чем бы Марку не приходилось уже иметь дело. Кулак врезается в подушку с глухим хлопком. Марк сжимает зубы. Жмурится, как будто это в силах остановить поток его сознания. Как будто он может спрятаться от этого. Разрушает все, к чему прикасается. Свои отношения с Лайлой. Жизнь Стивена. Я видел, что ты сделал с теми людьми. Убийца. Марк горько скалится в потолок в вязком полумраке. Облажался везде, где только мог. Даже в том, что умел лучше всего. Не оправдал ожидания Хоншу. Повторение плана помогает отвлечься только первые несколько раз — тактика уже отпечаталась на подкорке, словно тавро, оставленное раскаленным железом. Выследить, найти, выбить информацию любой ценой. Опередить Хэрроу. Горячая влага затекает в уши. Марк встряхивает головой, ожесточённо утирает слезы кулаком. Переворачивается на бок. Шумно хватает ртом воздух, задерживая дыхание, будто это сможет сдержать слезы. Выдох срывается на тихий скулеж под конец, и в животе противно екает — Марк пугается сам себя, а может и того, что кто-то услышит. Подтягивает колени к груди, с силой их обнимая. Утыкается взмокшим лбом. Один. Он один. Некому слышать, он может здесь хоть выть в голос от отчаяния — всем будет плевать. — Прости, — Марк так и лежит, скрючившись. Шёпот обжигает кожу, разливается по ней мерзким стыдливым жаром. Ползёт по груди, заставляет гореть щеки, уши. — Стивен, прости меня. Возможно, у Марка бред, но его тошнит так, будто похмелье уже наступило, и не скажи он вслух этих слов, его бы вырвало от самого себя. Даже хорошо, что Стивен спит, потому что Марк продолжает: — Прости меня за все. Я так ужасно виноват, но я… должен закончить все это, — последние слова проталкиваются сквозь ком в горле, и Марк чувствует, как подушка под щекой намокает. Он жмурится изо всех сил. От этой внезапной исповеди не становится легче, лишь сильнее захлестывает отчаянием — Марку никогда не хватит смелости сказать эти слова Стивену лично. Только не стоя на руинах его привычного мира. Хорошо, Марк. Марк подскакивает на кровати, словно ошпаренный. Черт, черт, черт! — Стивен… В зеркале пусто, но Марка все равно затапливает удушающим чувством безысходности пополам со смущением. Я прощаю тебя, Марк. Марк хватает железный поднос с тумбочки. И смущение накрывает его целиком — Стивен лежит сзади, на кровати, совсем рядом, заложив руки под голову. Черт… Марк борется с собой какое-то время, но все же ложится обратно. Осторожно, будто боясь спугнуть. Что или кого, он сам не до конца понимает. Ставит поднос, подперев второй подушкой. Хочется закутаться в одеяло, несмотря на жару. Вместо этого Марк смотрит на Стивена в отражении, не в силах выдавить ни слова. Наблюдает за тем, как подрагивают опущенные ресницы, мерно вздымается грудь. Марк. Этот мягкий акцент, этот мягкий голос сглаживает углы его имени, заставляя звучать так, как оно никогда не звучало до этого. Марк смотрит, задержав дыхание, не смея моргнуть. Ты прожжешь во мне дыру. Один глаз приоткрывается, Стивен слегка поворачивает голову. Я же сказал, что прощаю тебя. Марк смотрит на упавший на лоб темный локон, не в силах признаться в том, что Стивен не должен был этого слышать. Вместо слов он лишь кивает. Идиот. — Спасибо, — выдавливает хрипло, незаметно делает глубокий вдох. У него нет никакого права проебаться снова. Стивен кивает, а потом хмурится чему-то. У Марка все внутри каменеет. Эй, Марк. — Да? — выдавливает он, изо всех сил жалея о том, что поднос не отполирован до зеркального блеска, и он не может разглядеть выражение чужого лица в мельчайших деталях. Стивен поворачивается лицом к нему, будто прочитав мысли. Я в Египте, Марк. Все еще слегка неверящая, но полная восторженного осознания улыбка, осветившая чужое лицо в одно мгновение, будто сбрасывает несколько тысяч тонн груза с души Марка. — Да, Стивен, — смешок облегчения вырывается сам собой, а потом уже невозможно не улыбаться в ответ. — Ты в Египте. Стивен улыбается совсем счастливо, и в груди вдруг щемит, но не отчаянно, а… нежно? Мы сходим к пирамидам, Марк? Пожалуйста? Марк лишь кивает, все еще пытающийся понять, что за огромное чувство только что врезалось в него с такой силой, что выбило из груди весь воздух. Спасибо, Марк! Стивен возбужденно садится, пропадая из подноса. Пирамиды! Поверить не могу!.. Но спустя секунду его лицо снова появляется напротив. Но сначала, Марк… Сходи в душ. Ты весь мокрый. И поспи. Нам нужно поспать. Я уже чувствую, как наша голова начинает болеть. Здесь ужасно душно. Обещаю, я не буду перетягивать одеяло. Марк усмехается каламбуру, поднимаясь с кровати. Он и правда весь взмок, даже не заметив, будто действительно провалялся в лихорадке. Но ты должен пообещать. Никаких убийств! Стивен с надеждой смотрит на него из разбитого зеркала. Марк с трудом выдавливает усмешку: — По пути в душ? — он не может обещать. Ты понял, Марк! Но это не значит, что он не попытается.