Детство Балдимора

      Смотря на возвышающуюся фигуру перед собой, Балди, казалось бы, потерял самообладание. Непонятная личность грозно сверлила его взглядом, не давая пройти. Мальчишка пошатнулся, отойдя от впереди стоящего на пару шагов назад, трясущимися глазами смотря на него.       Тем силуэтом оказался местный хулиган, который был оповещён о новеньком, поэтому отнёсся к нему со своей дружелюбной гостеприимностью. — Так ты и есть новенький? Чего несёшься как угорелый? Не уж то ли уже успел наткнуться на проблемы? Обычно... — Не успел закончить тот, как его прервал дрожащий голос Балди, который вопил от страха и недопонимания о происходящих событиях. — К‐какие п‐проблемы?! К‐кто ты?! Г‐где я?! Я умер?!       Хулиган тихо засмеялся, после чего перевёл свой грозный взгляд на Балди. — Забавный ты малый... Но знаешь ли ты, что старших перебивать невежливо? — промолвил хулиган, грубо беря Балди за волосы, сжимая их в кулаке настолько крепко, что Балди начал скулить от невыносимой боли, сминавшей его голову, переходящей на раненый глаз.— Или тебя родители не научили? — сказал тот с азартом, с берущей его властью, ведь тот был самым главным ужасом среди всех детей детского дома, хоть Балди этого и не знал. Было бы достаточно прискорбно слышать такие слова в свой адрес обычному мальцу или девчонке, которые потеряли своих родителей, не желая этого. Но если бы этот хулиган знал, что стоящий перед ним столько натерпелся от своих родителей, что со всего горя и злости буквально убил их... То эти слова были бы пустым местом для такого бездушного ребёнка, как Балди, коим он и являлся. — П‐пожалуйста, отпусти!.. Я‐я... — Молчать! Если хочешь услышать ответы на свои жалкие вопросы, то умей вовремя затыкать пасть! — со злым криком проорал неизвестный, что придавил Балди к стене, по-прежнему не отпуская его, а лишь сильнее вдавливая лицо мальчика в стену, словно желая смешать его с ней, чтобы тот исчез в одно мгновенье с его глаз. Но, увы, этого по законам физики никак не могло произойти. — Если не хочешь получить в первые дни пребывания в детском доме, то слушайся меня, а иначе... — тот ударил Балдимора головой об стену, не щадя его милого, как показалось незнакомцу, личика, — тебе здесь будут не рады.       С глаз Балди потекли горячие слёзы. Боль вперемешку с осознанием того, где он находится не давали собраться ему с мыслями, от чего тот начал тяжело дышать, судорожно хватаясь рукой за сердце, сжимая клочья своей грязной салатовой толстовки. Боль расходилась и проникала во все клетки тела, что заставило несчастного упасть на колени, трясущимися, полными недопонимания глазами смотря в пол.       Очутившись в астральном мире, тот начал думать о происходящем, а точнее о сказанных словах из уст незнакомца, что заставили Балдимора взлететь с земли на небеса, а потом вновь вернуться в своё тело. Но уже опускаясь под землю к самому ядру земли, что так тяжело было для юного математика. Просидев пару секунд в раздумьях, тот более менее успокоился, приходя в себя, но становясь уже каким-то незнакомым, другим.       Боли как таковой он больше не чувствовал, лишь моральную тяжесть, которая давила на психику Балди пуще прежнего. Тот встал, еле держась на ватных ногах, при этом опираясь о стену. Послышались негромкие смешки, которые всё больше и больше начали перерастать на психоподобный смех, от которого в исполнении Балди бросало в дрожь.       Теперь неподвижно стоящий Хулиган смотрел на того, как тому опять казалось, хлюпика, который сейчас стал каким-то другим, менее понятным и до жути раздражённым и злым. Незнакомец пошатнулся, не понимая, что происходит, но при этом решил не терять своей храбрости, что была, конечно же, для показухи. Тот замахнулся на Балди со спины, после чего получил ответный удар, а вернее пощёчину чудовищной силы, от чего тот с громким грохотом полетел на пол, недавно помытый уборщиком. Парниша был силён физически, но не морально. Он сам это признавал, смотря на то, как к нему подходит тот самый хлюпик, поднимая хулигана с пола и беря за подбородок, с пугающей ухмылкой начиная шептать тому непонятные речи. Балдимор вновь изменился: глаза стали красного цвета, словно кровь; руки и ноги стали жёстче на всё реогировать, давая ответ на каждый шорох в километре, а то и больше от самого мальца; губы стали более розоватыми, а то и вовсе красными, что не на шутку пугало, но всё же в дальнейшем некоторых смешило. — Да что ты знаешь обо мне и моих родителях, подонок?.. У вас тут всегда принято встречать новеньких с такой "радушностью и любовью", унижая каждого пришедшего в этот Ад? Твоё имя, — под конец вежливо и строго спросил Балди, хватая хулигана за шею, прижимая его к противоположной стене. — Л‐лью...— ответил тот чётко и тихо, слабея как марольно от унижения, так и физически от подавления своих бурных эмоций. — Молодец. Значит, Лью... Приятно познакомиться! Я Балдимор, но можно просто Балди. Так, значит, ты говоришь, что мы в детском доме? Пойдём, ты мне всё здесь покажешь... И, впредь, будь со мной поаккуратней, лопушок. Кстати, красивые волосы, — добавил ласково под конец тот, нежеланно поднимая впившуюся в шею руку, чтобы погладить испуганного и возгордившегося собой Лью.       Потрепав его нежные, шелковистые, такие приятные на ощупь каштановые волосы, Балди вспомнился его воображаемый друг, который пропал и больше не возвращался на свет. Игривая ухмылка спала с лица, а сам малец принял свой прежний облик хлюпика, грустно смотря на испуганного и уже мало что понимающего Лью. Тот упал на колени, вопя и моля того, чтобы тот его пощадил и не трогал больше, а взамен к Балди никто не будет приставать, лишь бы только Лью остался живым. Прискорбно, но на самом деле это выглядело отвратительно, сморя на этих двоих со стороны. Балди отошёл от Лью, а затем, не желая подавать виду, что стал вполне спокойным и уязвимым, тихо, но при том, стараясь подать грозности в голосе, сказал: — Вставай, идём. Хватит ныть... Не занижай себя ниже плинтуса. На тебя смотреть противно, — отведя взгляд в сторону, смотря на продолжение длинного и тихого коридора, высказал тот.       Лью встал, утирая нос тыльной стороной ладони, после чего начал тихонько обходить Балди, с опаской смотря на него. В предверии того, что Лью скоро выйдет к своей компании, тот попытался сделать вид, будто всё хорошо. Да-да, в то время показушнечиство играло важную роль в репутации детей, в принципе так же, как и в малых случаях сейчас.       Приведя себя в порядок, Лью тихо махнул рукой, мол, иди за мной, и повёл его в самый конец коридора, в котором находилась дверь, выводившая из этих лабиринтов в аудиторию. Как только дошли до жёлтой двери, хулиган толкнул её ногой, из-за чего та со скрипом открылась, выводя новенького в "Новый Свет". Никогда ещё Балди не приходилось видеть такого количества детей, которые были равны с ним по возрасту, росту, внешним параметрам и многим другим признакам, от чего у Балди волосы встали дыбом от радости. Тот зацвёл, как ещё не зрелый подсолнух, который рос на лугу совсем один. Сейчас же он видит себе подобных, таких, которых только свет не видывал.       Пройдя вперёд, Балди начал осматривать то помещение, в котором очутился. С виду всё было уютненько и миленько, пригодно для содержания детей. Сама комната не пуставала, в ней было множество ребят, и каждый занимался своим делом. Одни играли в игры, вторые рисовали, да и с виду делали это хорошо, искуссно. Третьи же пялились на новенького, как-то странно смотря на него, что даже Лью этот взгляд был непонятен со стороны своих людей. Тот не спеша подошёл к своей компании, начав с ними что-то бурно обсуждать, отстраняясь от одиночки. Балди же продолжил осмотр комнаты, уже не замечая странные взгляды детей и их в принципе. Комната была просторная, большая, цветная и благоприятная для всяких развлечений, которые так любят творить дети. Все стены были цветные, увешанные разноцветными полками, на которых стояли разные книги, игрушки, статуэтки, принадлежности для творчества и так далее. Всем этим свободно пользовались дети, не ограничивая себя в фантазии и возможностях, которые у Балди были, но не в таких ярких красках как здесь. По описанию комната была похожа на самую обычную группу детского садика, но только в детском доме она была одна, общая для всех здесь проживающих детей, которые так страсно ожидали прихода родителей.       И вот Балди остался один среди гурьбы этих сорванцов, которые, наглядевшись им, уже потеряли свой интерес к нему. Мальчик подошёл к одной из полок, начав перебирать книги одну за другой. Ничего подходящего не найдя, Балди подошёл к следующей полке, тоже не найдя на ней ничего путного, пошёл к следующей, и так, пока не добрался до самой последней, на которой стояли учебники. Перебрав несколько, его заинтересовала яркая обложка учебника математики, который он взял в руки и начал его внимательно рассматривать. Увлечённый осмотрением книги, тот присел на рядом стоящий стул, открывая интересующий Балди предмет и начиная прочтение внутреннего содержания.       Дети вновь стали странно смотреть на этого ребёнка, ведь к запустелой полке с учебниками никто из них не подходил. Они считали её вообще не нужной и портящей атмосферу напоминанием о школе. Сейчас было лето, поэтому к страшным и гнусным воспоминаниям о школе никто возвращаться не хотел. Все стали старониться мальца, начиная распускать слухи о его привычках и интересах, а некоторые и углубились, начав бурно предпологать по какой причине Балди попал в их дружную семью.       Мальчик же игнорировал все смешки и какие-то услышанные слова о нём из обсуждений, он считал, что это было нормально и вскоре всё уляжется. На данный же момент его заинтересовал учебник по математике седьмого класса, в котором рассказывалось о новых темах, которые сразу побудили Балди начать решать примеры. Взяв листок бумаги, он начал цветным карандашом переписывать их, а затем читать тему, чтобы понять её и самостоятельно решить для повышения своего IQ в областях этого предмета. Сейчас же каждую минуту было слышно, как Балди переворачивает одну страницу за другой, ловко щёлкая каждую тему и примеры по ней, переходя к следующим темам. Ему не казалось это чем-то плохим, он просто этим увлёкся, забывая обо всём на свете. Вокруг него пустота, лишь учебник математики в ней и ничего более.       Тем временем заинтересованные дети стали подходить к Балди, всматриваясь в то, как он ловко решает все примеры, исписывая уже пятый листок с двух сторон, принимаясь к шестому. Дети были поражены, ведь в математике никто из них силён не был, а тут пришёл вундеркинд, который бы вытянул всех детей из этой ямы плохих оценок и из лап злого преподователя по математике — Виктора Викторовича.       С самого детства Балди увлекался математикой, не деля её на геометрию и алгебру. Так как с русским у него было плохо (в области предмета, а не речи), он решил взяться за полюбившийся ему предмет, коим и стала математика. В каких-либо плохих жизненных ситуациях (те же ссоры родителей), он брал задачи и примеры, которые решал без конца, пока не засыпал за столом от усталости и уже забытого горя, смятённым умственными затруднениями. В горе или в радости у Балди всегда был верный друг — математика, который во все минуты жизни не покидал юнца и оставался с ним, как и сейчас. Эта увлечённость переросла в зависимость, которую убрать уже было невозможно. Да и, собственно, зачем? Это ведь не склонно к убийствам или другим физическим и моральным пыткам. Мальчику это нравится, он этим и довольствуется. Никто не видел в этом ничего плохого, а ведь оно и верно.       В один момент в комнату зашёл кто-то из воспитателей, и толпа, собравшаяся у столика Балди, резко обернулась на вошедшего. Это был мужчина лет тридцати пяти, волосы чёрные, глаза тоже. Кожа лишь была более менее светлой, на руке был шрам. Сам мужчина был одет в серый пиджак и штаны, сверху красовался тёмно-красный галстук. На запястье виднелись дорогие часы, обувь говорила о том же. Как оказалось, это был один из богачей, который приехал за присмотрением наследничка, которому будет передано его имущество. Так как прямых контактов с девушками он иметь не хотел, чтобы зачать ребёнка, потому решил прибегнуть к самому простому пути, а именно — детский дом.       Все дети сразу же сбежались к нему, пытаясь заинтересовать собой столь пристижного мужчину, который мог стать для любого из здешних обитателей отцом. Балди же как сидел погружённый в решение примеров, так и остался сидеть за столиком в углу, пока шумные дети столпились у претендента на чьего-то родителя.