Воспоминание о тебе

Весна приносит с собой — тёплые деньки,

радостные ветра,

и новую надежду каждому.

Вилледор — последнее пристанище человечества, отгородившееся стенами от харранского вируса. Город, обозначенный на картах двумя областями, и разделенный на многочисленные районы. А что же насчёт поселенцев? Выжившие успели сформировать различные фракции: Выжившие, Миротворцы, Ренегаты, Падальщики, и даже Пилигримы с Ночными бегунами. Солгу, если скажу, что отношения между фракциями являлись мирными, хотя совместная работа им тоже была порой по плечу. Когда смерть могла поджидать тебя за каждым поворотом — совместное выживание ставит разногласия на задний план. Зато могу обещать, что среди жителей города вам повстречаются интересные личности, которые сумеют удивить вас своей историей. Так не желаете ли вы услышать одну из них? Средь неба солнце уже садилось за горизонт. Звёзды в ночном танце рассекали небеса вокруг созвездий. Немногочисленные выжившие потихоньку собирались по домам, не забывая активировать УФ-лампы, как и пожелать друг-другу хорошего отдыха. Некоторые же из них направлялись в «Рыбий Глаз», поделиться новостями дня и пропустить по стаканчику. А остальные готовились приступать к ночному посту, их поставленной задачей было — отслеживать активность и распространение заражённых по сектору. Одним из выживших, являлся и сам Хакон, который в это время определялся с маршрутом к собственному убежищу. Преодолевая препятствия на своем пути, его боковой взор засек небольшое белое пятно окружённое бетонной серостью. Ухватившись за край крыши и присмотревшись, француз обнаружил небольшую лужайку ромашек, которые настоящим чудом всё ещё не были тронуты Эйденом. А ведь парень здесь уже не первый день. Как он там говорил? «Ромашка и Мёд — настоящее счастье каждого пилигрима». Улыбнувшись своей находке, бывший ночной бегун мысленно пометил место на карте и вскоре продолжил свой путь.

•••

Эйден преследовал тень бежавшую впереди. Поворот. Прыжок. Ещё один. Почти дотянулся, как цель внезапно исчезла и ей на смену пришло темное помещение. Остановившись, пилигрим нащупал в полумраке дверцу. Приложив усилия, парень дёрнул ручку отперев преграду. Вызволенный свет проник внутрь искажая тьму. Заслонивши ладонью глаза, Колдуэлл вышел на свет понемногу привыкая. — Эйден? Ох...Эйден, иди скорее сюда! — вдалеке послышался столь родной голос сестры. Парень осмотрелся вокруг. Он чувствовал себя одновременно в центре всего и ничего. Потеряно. Ноги подкосились, следующим мгновением Эйден чувствовал как падает. Небо над головой казалось таким далёким и чужим. Внезапно для себя, он ощутил как нежные руки обняли его со спины ставя на землю. — Мия? Где ты!? Сестра предстала перед Эйденом. Её улыбка согревала. Протянув руку перед собой, пилигрим попытался коснуться её щеки. Но Мия лишь отступила в сторону, позволяя заглянуть ей за спину. Перед глазами предстала до боли знакомая картина. Дети сидели рядом друг с другом в густой траве. Колдуэлл сумел услышать их голоса и распознать в них собственный. — Эйден, взгляни на цветы, вот бы увидеть их вживую. — Это ромашки, Мия. — Ромашки...такие красивые. Фигуры подхватил ветер растворяя их в листве. — Мия...прошу, останься, — в растерянности Эйден искал взглядом сестру. — Глупенький, я всегда рядом с тобой, куда бы ты не отправился, я с тобой. Я всегда рядом... Освободившись от оков сна, Эйден проснулся на самодельной кровати глядя в потолок убежища. Мия. Сквозь окна забитые досками, внутрь помещения пробивался солнечный свет, оповещая о наступившем новом дне. Возле кровати располагался ящик, служивший в качестве тумбочки для мирно покоившейся рации и небольшого УФ-светильника. В углу комнаты стоял деревянный стол с различными материалами, кажется на нём происходил организованный беспорядок в котором мог разобраться лишь пилигрим. Сам стол подпирал топор Последняя надежда, всегда готовый к бою. Стоило только Эйдену привстать с кровати и сладко потянуться, как из рации послышалось шипение за которым вскоре послышался знакомый голос. — Доброе утро, малыш, — раздалось первым шумом с утра. — Доброе, Хакон. Судя по голосу, ты в хорошем настроении. — Верно подмечено. Как у тебя дела с припасами? Ромашками например... Прихватив рацию с собой, Эйден направился к столу и постучав по нему с мгновение, он всеоре зажал кнопку ответа. — Пожалуй не помешает отправиться сегодня на поиски, вот только...я уже везде обыскался. — А вот и не везде. Приходи ко мне, я тебя кое-куда отведу. Даже не видя собеседника, Колдуэлл мог представить, как мужчина на другой стороне подмигивает. — Мне стоит беспокоится? — Рядом со мной? Брось, — со смехом оборвал утренние переговоры Вилледорский казанова. Не успев спросить, что сегодня по погоде, Эйдена вновь окутала тишина. Одиночество. Вздохнув, пилигрим направился прямиком к выходу. На дворе стояла солнечная погода, лёгкий ветерок по дружески ерошил волосы – стоило лишь переступить порог – словно желая доброго утра. Колдуэлл поглубже набрал воздух в лёгкие, ощущение свежести дарило безмятежность. Весенний ветер приносил с собой шум и голоса доносящиеся с Базара. Похоже у них сегодня вновь дел невпроворот. Растерев ноющее после сна плечо, парень перебрался на крышу. Стоило ему только взглянуть на один из ветряков вдалеке, как его лицо озарила ухмылка. Миротворцы — не давая форы Базару — уже тоже были заняты делами. Несколько человек забивали гвозди молотками, другие носили им доски с веревками, а остальные осматривали территорию. Пожалуй и мне стоит приступить к делам, Хакон наверное уже заждался.

•••

Тук-тук Стук в дверь отвлёк хозяина убежища от своего занятия, — Не заперто. Эйден спокойно зашёл внутрь оглянувшись напоследок через плечо. — Вновь штопаешь свою накидку? — с интересом в голосе заметил парень. — Да, — перевернув накидку лицевой стороной, Хакон продолжил, — Банши хотела примерить, вот только когти помешали. Ты присядь, я скоро закончу. Эйден послушно присел на свободный стул. Вскоре его внимание было захвачено количеством стежков на темно-зелёной накидке; белая нить заботливо удерживала ткань. Голубые глаза плыли по узору, переходя на ловкие руки, вдоль плеч и находя своё пристанище на шраме рассекающим бровь. Невольно, Колдуэлл замер с улыбкой на лице. Спецназовец напротив, притворялся слепым до тех пор, пока не закончил с последним узелком. — Малыш, можешь любоваться мной хоть целый день, но кое-кто хотел пополнить запасы, — голос мужчины привлёк внимание. — Не льсти себе, — прищуривши глаза отпарировал пилигрим. Рассмеявшись, оба направились к выходу. Проверив мачете на груди и топор на спине – они были готовы к вылазке.

•••

Не веря своим глазам, Эйден смотрел на лужайку ромашек с детским восторгом в глазах, ему не хватало только завопить от радости. По правую сторону от него стоял Хакон, который с таким же восторгом смотрел на Эйдена. Белые ореолы ромашек обнимали желтые – словно само солнце – на кончиках своих стебельков. Умиротворённых растений было столько, что и на пальцах не сосчитать. — Спасибо, что привел меня сюда, — не унимался младший. — На здоровье, малыш. — Как ты обнаружил это место? — Честно? Достаточно случайно. И судя по заброшенным постройкам, здесь однажды располагалось небольшое поселение выживших. Вероятнее всего, они были кочевниками. Интересно, как давно они отсюда ушли и где теперь, — вслух размышлял Хакон. — Если ещё живы. — И то верно. Ладно, занимайся своими делами, я пока осмотрюсь вокруг. Оставив пилигрима одного, Хакон направился к находившимся поблизости зданий в надежде повстречать вещи, которые могли бы пригодиться. Сам Эйден, постояв ещё с мгновение, принялся за идею совершенно не связанной со сбором ресурсов. Старый добрый Вилледор. Со всеми своими вмятинами и ссадинами. Зараженными, блуждающими во тьме. Такой чуждый и родной одновременно. Хакон чувствовал себя пленником этих стен. Заброшенных зданий с разбитыми окнами. Рельсов пробегающих то тут то там. Крыш укрытых деревьями. Фракций со своими разногласиями. Бывший ночной бегун существовал средь всего этого, но жил ли, пока не пришел он? Точнее сказать, это Хакон пришел на его повешанье. Подумать только, а ведь он мог и не заглянуть на Базар в тот день. Не метнуть мачете прямиком в веревку. И что тогда? Лишь тьма. Но он сумел протянуть руку к свету. Эйден — Последняя надежда. Протянул ли он руку в ответ? Оставалось загадкой.        Травинки щекотали пальцы каждый раз, как Эйден наклонялся за следующей ромашкой. Плетение венка не занимает много времени если знать схему. Достаточно вплетать цветок за цветком и фиксировать его следующим. Пилигрим также не стеснялся добавлять травинки с листвой. Солнце уже висело высоко в небе, наблюдая за происходящим. Редко, птицы пролетали средь построек. Адриан любил за ними наблюдать. Даже посылал Эйдена, как-то раз, проверять одно из их гнёзд. Стоило заглянуть к нему, разузнать, вылупились ли птенцы. Не найдя ничего стоящего, и не желая оставаться со своими мыслями наедине, Хакон вернулся к лужайке. Обнаружив для себя укромное место, тот оперся об капот разбитой машины и скрестил руки на груди. Бывший ночной бегун устремил свой взгляд высоко в небо. Облака, как в море корабли, плыли по синеве; пух их белых парусов развевался по ветру. Сквозь паруса пробивались солнечные лучи, озаряя своим светом Город. Что же это, если не благодать? Стоило Хакону опустить взгляд на фигуру стоящую перед ним, как волны подхватили его. Глаза Эйдена переливались словно океан о котором бывший ночной бегун так сильно мечтал. Сейчас ему казалось, что он готов утонуть в нём. Волны выбивали землю из под ног и лишали лёгких воздуха. Не сейчас. Глядя в ответ. Колдуэлл пытался подобрать размер венка. Но стоило ему перевести взгляд с чёрной макушки на карие глаза напротив, как он осознал. Эти глаза – дарили Эйдену спокойствие и уверенность. Солнечный свет играл с их оттенком преображая его в миндаль. Создавая теплоту, которую разделяли оба. — Кхм...подойди на секунду, пожалуйста, — прервал молчание пилигрим. Хакон отлепился от машины и смиренно подошел. Эйден взглянул на выбивающийся локон, — можно? Кивок, вслед которому, пилигрим надел венок мужчине на голову. Белые лепестки ромашек контрастировали с тёмными волосами Хакона, придавая ему более...невинный? вид, как показалось Колдуэллу. — Это тебя Спайк научил плести венки? — прогнал тишину старший. — Не совсем, — грустная ухмылка тронула уста пилигрима, — Мия...сестре с детства нравились ромашки. До пожара мы с ней обнаружили книгу. Кажется это был травник, уже точно не помню. Когда мои поиски за стенами заходили в тупик, я плёл венки, вспоминая о не. Надеялся даже показать ей ромашки вживую. Но не успел. Вот и вся история. — Gamin, — Хакон подступился ещё ближе и осторожно сжал напряженное плечо. Больше не один, — je serai proche. Тебе больше не нужно продолжать путь в одиночку. Пускай цветы завянут и утратят свою красоту со временем. Я сберегу венок в знак дорогого воспоминания о тебе. Не забуду какими они были в этот день. И каким был ты. Протянув руку. Пилигрим коснулся ладони на своём плече. Слова были лишними. Решившись, парень прильнул к щёке Хакона одарив поцелуем. На лице старшего зацвела улыбка посвященная лишь Эйдену. Ответив объятиями, тот погрузился носом в короткие волосы хитреца. Безмятежность. Но не долго могло продолжаться их умиротворение. Колдуэлл заметил зараженного в тени. — Хакон, похоже у нас гости. Повидав немалое на своём пути, пилигрим мог легко опознать, что Байтер являлся всего лишь первого архетипа. Он разумеется не уступит своей агрессивностью, но уж точно силой и скоростью. У бедняги кто-то стащил левую руку, а сама его кожа была серого оттенка; давно потеряв свои прежние цвета под властью вируса. Доставая свой верный топор из-за спины, Эйден крутанул его в ладони, поудобнее сжимая рукоять. — Прикончим сразу или попробуем сделать всё незаметно? — Незаметно. — Пхах...стелс так стелс. Слышал поговорку? Поблизости ромашек - всегда найдётся мёд. — Признавайся, малыш. Ты только что сам её придумал, — ухмыляясь ответил Хакон. — Готов поспорить, — произнеся, Эйден качнул головой в сторону высокого дерева, — что среди всех деревьев в районе, мёд будет именно вон на том. — И на что спорим? — чёртики заплясали в глубине карих глаз. Пилигрим только подмигнул в ответ. Кажется, двум выжившим, игра в прятки приносила лишь веселье и детскую задористость, нежели ощущение настоящей опасности. Незаметно подкравшись к желанному дереву, им удалось не потревожить Байтера. Джекпот. Мёд был обнаружен на ветке к которой, ни Эйден, ни Хакон не могли дотянуться в одиночку. Быстро найдя решение проблемы – Колдуэлл вскочил на плечи спецназовцу протягивая руку к мёду. Пока младший напарник собирал нужный ресурс; один из лепестков ромашки осыпался прямиком на нос Хакону. Щекотно. Мужчина пытался держаться, но вскоре чихнул, да так сильно, что тело на плечах скутнулось головой об ствол дерева. Зараженный, стоявший рядом, начал просыпаться от резкого шума. — Все старания коту под хвост, — заметил Эйден потирая лоб. — А где же твой хвост? — Пригнись! — Колдуэлл спрыгнул и потянул мужчину за собой в укрытие. Высокая трава позволяла оставаться незамеченными и в тоже время наблюдать за происходящим. Байтер окончательно очнулся ища источник шума. Тем временем, прятавшиеся в траве, придумывали план отступления, мимолетно сдерживая смех. — Хакон, что видишь? — шёпотом спросил младший. — Прекрасного юношу, — не менее тихо ответил бывший ночной бегун, — небольшую группу Байтеров на пятнадцать часов и одного Хаулера в примерно десяти метрах от них. — Хаулер? А он то что здесь забыл. — Подойди спроси. — Так и поступлю. Стоит убрать Хаулера первым делом. Займись стражем дерева, а я подкрадусь к фонарику. Охота началась. Хаулер – самая настоящая сирена на ножках. Стоит виралу заметить вас, как токсичное вещество на его груди издаст пронзающий рёв, который приманит к себе зараженных поблизости. Если не поторопиться, рёв — станет последним, что вы услышите в своей жизни. Колдуэлл был ещё не готов сводить счеты с жизнью. А потому, сделав резкий перекат с укрытия, Эйден повалил добычу с ног. Быстрым ударом топора, охотник рассек Хаулеру череп. Мертвец оказался живучим и перед кончиной издал писк. — Вот холера. Выдернув топор из дохлого тела, кровь брызнула Эйдену в лицо. Пока парень вытирал глаза об рукав толстовки, к нему подступился ещё один мертвец. Резко и со свистом, какой-то предмет пролетел над головой пилигрима рассекая воздух. Брынь. Прямо в яблочко. Обернувшись, пилигрим округлил глаза от увиденного. Байтер лежал в нокауте. А рядом с его головой музыкальный иструмент с почти сломанным грифом. Это что — лютня? — Уносим ноги! — прервал его размышления бывший ночной бегун. Параллельно сорвавшись с места, Хакон и Эйден перепрыгивали препятсвия, пока группа Байтеров позади них пыталась нагнать свою добычу. Облака то прятали, то высвобождали солнце, позволяя зараженным продолжать погоню и в то же время загорать под солнечными лучами. Оттолкнувшись ногами от поврежденной машины, Хакон ухватился одной рукой за крышу былой остановки. Взобравшись наверх, он протянул руку помощи подбегающему пилигриму. Развернувшись, напарники заметили укрытие, вскарабкавшись по стене прямиком к нему, они повалились на землю восстановить дыхание. Вопли начинали усмиряться окутывая окружение в тишину. — Первое. Лютня? Серьезно!? — со смешком поинтересовался пилигрим. — А ты думал, что я всё это время носил у себя в сумке? Жаль правда, что теперь она покоится где-то там. — Ты так уверен? — хитрец вытащил инструмент из-за спины. — Малыш- — На здоровье, Хакон, — Эйден передал хозяину его вещь, а старший в знак благодарности; поцеловал того в уголок губ. — А второе? — А второе...ты хотел, чтобы Байтер пожелал тебе <Будь здоров>? Или быть может снести его своим чихом? Сохранять серьезный вид, Эйден долго не мог, а потому заливисто засмеялся. Вскоре, его веселье подхватил сидящий рядом. Хакон хотел ещё что-то ответить, но рация на поясе пилигрима привлекла к себе внимание. — Эйден, приём. Узнав голос девушки, Колдуэлл высвободил рацию переходя на нужную частоту, — и тебе привет, Софи. — Появилась проблема с электростанцией в районе Хаундфилд, приходи. — Принято. Без дальнейших объяснений, глава базара оборвала связь. — Ты сам всё слышал, — обращаясь уже к Хакону молвил пилигрим. — Не смею задерживать. — Встретимся после захода солнца? — Буду ждать тебя у западной мельницы. Надеюсь тебя не попытаются повесить во второй раз, — бросил напоследок Хакон.

•••

Ночные светлячки ненавязчиво мерцали средь травы в ультрафиолетовых лучах. Хакон расположился на длинной колоде. Скрестив ноги у костра, на его коленях покоилась лютня. Кончики пальцев нежно задевали уцелевшие струны. Услышав приближавшиеся шаги знакомых ботинок, тот поприветствовал новоприбывшего взмахом руки. Кажется, Эйден остался не таким и незамеченным как ему хотелось. — А я все думал, кого это принёс весенний ветер, — не отрывая взгляд от инструмента, произнесла фигура наблюдения. Хмыкнув, Эйден лишь шире улыбнулся и сел возле напарника. С мгновение, пилигрим все же нарушил молчание. — Хакон, давно хотел спросить... Мужчина сидевший рядом поднял взгляд на младшего в знак своего внимания. — Как будет старик на французском? — Le Vieillard. — Le Vieillard. А знаешь, — Эйден протянул руку поправляя сьехавший наперёд венок, — тебе подходит. — Ты вымолвил совершенно неправильно. Смех обоих подхватил ветер вознося его в небесную ввысь. Мы всегда будем рядом.