Мой сухой хворост обрёл свою зажигалку

      Когда Леви вернулся домой уже опускался вечер. После встречи с родственником, мужчина решил сразу не идти назад, чтобы не показаться Микасе в ярости. На пороге его встретила взволнованная девушка, подскочившая с дивана как только дверь отворилась.       — Ты где пропадал? — сразу спросила та, подходя к нему ближе.       — Дел оказалось невпроворот, извини, не хотел заставлять переживать, — устало ответил мужчина.       — Ничего, бывает, — сказала Микаса, нежно прижимаясь к возлюбленному, — а у меня есть хорошая новость, тебе понравится.       Леви уже успел соскучиться по ней, потому расслабился в теплых объятиях. И вновь мысленно поблагодарил все высшие силы за то, что даровали ему такую роскошь, как она. Но тут Аккерман резко отпрянула он него, хмуря брови и бегая глазами по его телу.       — Леви? — её голос сменился на недоверчивый, — почему от тебя пахнет женским парфюмом?       «Чёртова работница бара. Облилась своими духами так, что всё вокруг провоняло. И как он вообще не успел выветриться» — подумал Ривай.       — Не знаю, может кто-то мимо проходил, — соврал он Микасе, ведь иначе было нельзя.       — Не держи меня за дуру, — сказала та ледяным голосом, — говори правду.       Капитан заметил, что глаза девушки заблестели, но та старалась не выдать всю ту боль, которую он ей причинил за эти мгновения.       — Я не знаю.       — Вот так, да? Это что, шутка какая-то? — спросила она, едва сдерживая эмоции, не в силах себя контролировать.       — Это не шутка. Я не могу сказать тебе правду. Просто верь мне.       — Говори. Мне. Правду, — требовала та.       Леви понимал, насколько сильно накосячил, но все равно не смог ей рассказать истину, потому не отвечал девушке, чтобы не пытаться жалко оправдываться.       — Твоё молчание говорит само за себя, — бросила ему Микаса, выходя вон из дома, — на столе конверт, можешь прочесть, если желаешь, — сказала она и ушла.       У времени всегда есть обстоятельства и связная логическая нить, чтобы можно было низкое предательство самыми высокими словами объяснить. Но девушка даже не хотела об этом думать, ей было страшно представить, как долго будет затягиваться эта рана. Добравшись до замка разведки, она бросилась в комнату Ханджи.       — Микаса? Микаса, что случилось? Ты чего вернулась, мы только недавно попрощались, — переживая спросила Зоэ, видя состояние девушки.       И Аккерман всё ей рассказала.       В это время Ривай сидел на диване, обхватив голову руками.       — Чёртов Кенни, как ты мог всё испортить, даже не начав прикладывать усилия?! — кричал мужчина в пустоту, — как ты смог добиться своего? Мне теперь даром эта разведка не сдалась!       Капрал вышел из себя, и чтобы не вернуться прямо сейчас за головой Кенни, он решил отправиться в кровать. Когда мужчина опустился на простыни, то сразу почувствовал такой родной запах женских волос от подушки.       — Помнишь, я сказал тебе однажды нашей самой первой ночью, что важней всего научиться верить? — обратился он вслух к Микасе, чей след остался в каждом уголке этого дома, — а ты ответила, нет, важнее всего научиться прощать. И как теперь мне, всевышний, вновь заслужить её прощение?       Вскоре Ривай успокоился и смирился. Ему было безумно жаль, что они с Микасой поссорились из-за его вынужденной лжи, но сейчас мужчина больше переживал за другое. Девушка находилась не с ним, и он не мог её оберегать. Ему оставалось лишь надеяться, что она дошла до штаба. Неожиданно вспомнив о новости, которую Микаса хотела ему рассказать, тот направился вниз. На столе лежал пожелтевший конверт. Это было письмо от Ханджи, в котором женщина рассказала, что завтра в замок правительства приезжает иностранная делегация и поэтому поводу устраивают бал. На него также пригласили некоторых членов Разведки и даже Леви, пойдя против своего же запрета, так как он крайне известен и его отсутствие плохо бы выставило власти в глазах гостей.       — Она там точно будет, — пробормотал мужчина себе под нос, — а значит и я там должен быть.

***

      На следующий день после ссоры Микаса проснулась в своей солдатской спальне одна. Ей было невероятно больно и обидно, но вчерашний ночной разговор с Зоэ помог ей немного отпустить ситуацию. Девушку посещали мысли о том, что она погорячилась, но иначе поступить было нельзя.       «Что я должна думать, если мой мужчина приходит домой в женском парфюме, а потом придумывает нелепые оправдания?» — спрашивала она себя.       Тем не менее девушка не хотела тонуть в вечных думах, к тому же сегодня вечером намечалось важное мероприятие и нужно было подготовиться. Потому она быстро привела себя в порядок и направилась к Майору, которая вчера обещала помочь ей.       — Здравствуйте, Ханджи, — поприветствовала она женщину, войдя в кабинет.       — Привет, заходи. Я вот тут пытаюсь своё платье откопать, — ответила ей Зоэ, не отвлекаясь от поисков вещи в недрах своего шкафа.       — Разве мы будем не в форме, как представители разведки?       — Ты чего, это же бал. Там даже простой рабочий должен быть наряжен, — ответила ей женщина, наконец найдя нужное и выбрасывая его на пол.       — А у меня из платьев только сарафан летний, — сказала ей задумчиво Микаса, — может у вас что-то найдётся для меня?       — Это же отлично! Времени у нас полно, можем себе позволить сходить в одно место. Там тебе точно что-то подберут, — восторженно ответила ей Ханджи, игнорируя вопрос, — нужно отправляться сейчас, если хотим успеть.       — А ваше платье? — спросила Микаса, глядя на скомканную вещь лежащую посреди комнаты.       — Занесем его по пути в постирочную на первом этаже, там его приведут в порядок. Идём же!       Женщина, горящая идеей, потянула Аккерман к выходу их комнаты. Когда обе оказались на улице, сразу же пошли в определённом направлении, по которому вела Ханджи.       — Эта портниха просто нечто, Микаса. Сейчас увидишь и тебе точно понравится, — говорила она девушке на протяжении всей дороги.       Наконец они остановились около небольшого домика и постучали. Им открыла дверь милая дама средних лет, которая узнала Зоэ и женщины сразу начали оживленную беседу. Когда Ханджи объяснила ей зачем те пришли, все трое вошли внутрь.       — Проходите, вот выбирай, милое дитя, — заботливо сказала рукодельница.       Внутри находилось обычное жилое помещение, но вся гостиная была уставлена вешалками с пестрыми одеждами, а по углам копились многочисленные пакеты, из которых выглядывали новые ткани.       — Микаса, что ты примерно хочешь? — поинтересовалась Зоэ, попутно перебирая весящие платья, — смотри, как тебе?       Она сняла красивое бежевое одеяние длиной до колена, отделанное в некоторых местах под золото.       — Нет, дорогая, это совсем не то, — перебила майора женщина, — взгляни, она и так бледненькая, а ты ей даёшь тускло платье. Здесь надо что-то выделяющееся.       Так прошло около получаса, пока все трое наконец не сделали выбор. Микаса вышла из соседней комнаты в чёрном и слегка мерцающем платье до пола. Рукава были приспущены, оголяя женские плечи, а на линии лифа шла тонкая полоска маленьких блестящих камней в цвет.       — Мне кажется, что это то самое, — скромно оценила себя в зеркале девушка.       Обе женщины завороженно глядели на неё. Чёрное платье так элегантно сочеталось с тёмными волосами девушки и подчёркивало светлый оттенок кожи.       — Берём! Сколько с меня? — обратилась Ханджи к портной.       — Не в этот раз, не возьму я с вас деньги. Это честь для меня — собирать защитников мира на важное мероприятие, — ответила та.       — Как тебе угодно. Тогда мы побежим, дел ещё куча, — сказала Зоэ.       Когда Микаса и Ханджи вернулись в штаб, оставалось совсем немного времени до выхода, потому девушка оставила майора в покое, чтобы та могла собраться.