it's nice to have a friend

Звенит звонок с последнего урока. Донхеку десять, и сейчас для него в жизни нет ничего радостнее этого звука. Он первым летит в раздевалку забрать вещи - свои и своего друга Минхена, что плетется последний, потому что дольше всех собирал учебники с парты. - Там снег на улице! - весело восклицает Донхек, отлипая от окна и хватаясь за минхенов длиннющий шарф, разматывая его по пути. Донхек считает, что им очень повезло, что они соседи: каждый день идти в школу и обратно - вместе. Он шарится по карманам и никак не может найти перчатки. Ох, и в рюкзаке тоже нету. - Что? Опять потерял? - Минхен вздыхает, глядя на жалобное лицо Донхека, - Держи, - но все же дает одну свою. Так они и идут домой, держась за руки в перчатках, по тротуару, что был весь изрисован мелками. Снежинки падают на их совместные рисунки, и Донхек надеется, что они сохранятся под снегом, как под покрывалом, до самого лета. Уже возле дома Марк предлагает: - Может зайдёшь в гости? - Звучит неплохо, - хмыкает Донхек и улыбается. Они весь вечер играют в видеоигры, построив их тайное убежище из одеял и стульев на полу минхеновой комнаты. И, хоть Марк и ужасен в видеоиграх, это не менее весело. Донхек даже специально поддается ему пару раз. И когда тот уходит за новой пачкой печенья, голова Донхека ложится на подушки, а глаза сами собой слипаются. Он слышит, как Марк смеется из другой комнаты и что-то кричит ему. “Это так чудесно - иметь лучшего друга”, - думается Донхеку. Светло-розовое небо, летними вечерами солнце садится поздно. Как и сегодня - в девятнадцатый день рождения Донхека. Он забрался на крышу, чтобы подышать бархатного свежего воздуха, немного вдали от собственной вечеринки. Кто-то предложил эту глупую игру - "20 вопросов". Отвечать на школьных экзаменах почему-то оказалось легче, чем когда у него спросили о первой любви. - Тебе тоже тревожно в последнее время? - голос Марка мог напугать Донхека, однако где-то внутри, он желал, чтобы тот поднялся за ним, - Только честно. - Да, мне тоже. Мы что продолжаем играть? - Да. Осталось восемнадцать. Чем тебе запомнился этот день? - Минхен тоже подошел к перилам на краю крыши, облокотившись о них. - Если честно, я не ожидал, что наш малыш Джисони так напьется, - они оба рассмеялись, - в следующий раз ему только сок. - Да, это точно. Твоя очередь. - Как тебе удалось достать билеты на концерт Бибера? - У меня свои тайны, - подмигнув, он отвернулся в сторону заката. - Ну, Марк, - Донхек пихнул его в бок. - Окей, ладно, я целый час обновлял страничку сайта, чтобы успеть попасть в число тех счастливчиков, что выкупают билеты в первые тридцать секунд. - А деньги ты где взял? - Это уже два вопроса, Хёки, внимательнее. - Да мне все равно! - Помнишь ту мою подработку в студии, так вот, они купили пару моих демо. - Что!? Почему ты мне не рассказывал? - удивление и злость вспыхнули разом, как две спички. - Я хотел сделать сюрприз, - он развел руками и посмотрел тем самым взглядом, против которого, он знал, Донхек не мог устоять. - Четыре вопроса. - "Что" - не считается. Три. - Ладно. Скажи, ты тогда в детстве действительно потерял одну мою перчатку или оставил её себе? У Донхека резко закончился воздух в лёгких. Эта перчатка была его самым страшным секретом, наличие которого он не мог объяснить даже себе. Спустя столько лет он продолжал хранить ее в коробке с самыми памятными полароидами, одним из медиаторов Марка, который сломался, пока он играл. Донхек тогда бережно подобрал кусочки и почему-то оставил. - Да, - тяжкий вздох, - она у меня, все еще у меня, - чаячьи брови Минхена взлетели в удивлении, а Донхек был готов провалиться от стыда. - Ты все еще хранишь её, зачем? - Я, я не знаю, - он развернулся спиной к краю крыши, - эта перчатка дорога мне, как воспоминание. - А тогда, почему ты не отдал ее тогда и соврал, причем откровенно бессовестно, что потерял ее? Донхеку хотелось выдать наполненный подступающей злостью взгляд, направленный на этого Марка Ли, что задает такие странные вопросы, которые выводят Донхека из себя. Но отчего-то он даже в его сторону повернуться не смог, не то что в глаза посмотреть. - Тогда.., - голос его становился все тише, - тогда мне казалось, что она теплее. Марк молчал и выглядел серьезнее, когда Донхек все-таки решился взглянуть на него. - Моя очередь, - он продолжил, - сегодня, когда у тебя спросили, нравится ли тебе кто-то, ты ничего не ответил, - на этих словах Минхен отвернулся с горькой улыбкой, пряча ее от Донхека, - мы никогда не обсуждали такое за ненадобностью, но неужели ты влюбился? - Нет, - он развернулся назад, чтобы ответить, глядя прямо в глаза, - Просто ненавижу, когда такое спрашивают, - ведь так ложь скорее примут за правду. Не выдержав зрительного контакта, Донхек опустил взгляд. - А ты, когда тебя спросили о первой любви, почему ты сбежал сюда? - Я никогда не задумывался об этом, просто растерялся, - ведь если есть первая любовь, то должна быть и вторая, и третья, а сейчас вдруг оказалось, что все время он любил лишь одного человека, - На математике было и то легче. Донхек посмотрел в сторону соседнего дома и сказал: - Я всегда думал, нам так повезло, что мы живем рядом, правда? - Правда, - Марк тихо усмехнулся, - Тебе страшно, что когда-нибудь мы не будем стоять вот так вот вместе? - Да, - отчего-то по коже пробежали мурашки, - Мне страшно, что я не залезу к тебе в комнату через окно, пока ты чистишь зубы. Страшно, что мы больше не пойдем вместе домой со школы, заскочив по пути в каждый магазинчик от нечего делать. А тебе разве не страшно? - Страшно. Даже больше, чем ты думаешь, - он вздохнул, - Если бы у тебя была возможность вернуться в прошлое, но прожить там всего один день, то что бы ты выбрал? Донхек мечтательно улыбнулся, прикрыв глаза. - Думаю тот день, когда наши родители одновременно уехали в командировки и мы прогуляли школу и смотрели марвел до поздней ночи, заснув в нашем тайном убежище. - Что, даже не тот день, когда ты устроил пранк над Доен-хеном? Ты сам говорил: "Это лучшее, что я делал в жизни!" - Было весело, да, - он хихикнул, завороженно глядя на силуэт профиля Минхена в сумерках, - Но я бы все равно вернулся к одеялам, пицце и человеку-пауку, - и сну с тобой в обнимку, - А ты куда бы вернулся? Марк почесал затылок. Он бы вернулся в тот же самый день. Потому что готов был обменять все свои завтра на Донхека, спящего у него на руках, с его пушистыми подрагивающими ресницами и нежной кожей с родинками на щеках. - Если честно, я бы вернулся в тот же самый день. Или в день, когда мы познакомились, ты помнишь? И если бы уже не стемнело, Донхек бы увидел, как покраснели чужие щеки и кончики ушей. - Конечно, помню, сколько мне еще раз извиняться. Я бегал с воздушным змеем, пока родители заносили вещи в новый дом. Совсем не смотрел по сторонам, а тут ты шел. Мог бы и отойти, между прочим, видел, что я бегу. Но нет, я врезался в тебя, и мы повалились на асфальт. И еще змей потом на нас грохнулся. Они начали дико смеяться, Марк подумал, что примерно так он и влюбился в Донхека. А Донхек решился задать самый страшный вопрос. - Минхен, - названный так по имени, он испугался, не зная, что за вопроса ждать дальше, - Ты уже решил, поедешь в Канаду? - Донхек затаил дыхание в ожидании ответа. Минхен подошел чуть ближе, Донхек поднял на него взгляд. - Только если с тобой, поедешь? - что-то решительное блеснуло в этот момент у него в глазах, и он осторожно взял Донхека за руку, сначала, будто боясь, что ударит током, сцепляя лишь мизинцы, и уже потом переплетая их пальцы в замок. Донхек улыбался, яростно кивая головой, ему казалось, что он сейчас заплачет, поэтому держался изо всех сил. - Двадцать. Игра закончилась. Он положил голову Минхену на плечо. Вдруг стало так спокойно на сердце, взгляд уплывал вдаль на ночной город, и ему снова пришло в голову: "как это чудесно - иметь лучшего друга." В Канаде снежная погода чаще, чем в Корее. Но сегодня рис падает на асфальт, точно снег, и Донхек вспоминает меловые рисунки на тротуаре. Он точно и не знает, чья эта традиция осыпать молодоженов рисом на свадьбе. Марк крепко держит его за руку, пока они идут к машине, чтобы поехать домой, к ним домой, в их новое тайное убежище. Донхек и не думал особо, когда соглашался, ведь Марк всегда был рядом: и когда Донхек ревел всю ночь, и когда они смеялись так, что были готовы упасть на пол, и когда Донхек разбил в кровь коленки, и держал за руку, когда они вместе прыгали с тарзанки. Марк помогал с английским и физикой и был первым, кому Донхек пел свои песни. И он тоже хотел всегда быть рядом с Минхеном, чтобы ни случилось. Они провалялись в постели все выходные, и Марк целовал Донхеку лицо, а тот вяло отбивался, норовя поцеловать Минхена в губы. - Я не стану этого делать! - вопил Донхек, отталкивая нависающего сверху Марка. - А я не стану целовать тебя в губы! - он его специально дразнил, и как бы Донхек не тянулся, у него не получалось достать чужих губ. - Я не стану звать тебя "Марк, детка", даже не мечтай! Это ты меня так должен звать! - Но ты уже, детка, - он сделал акцент на этом слове. - Сказать это так и позвать тебя: "детка" - это разные.., - Донхек понял что делает себе только хуже, глядя на довольную ухмылку Минхена и, чувствуя как краснеют собственные уши, закатил глаза. - Марк Ли, когда ты стал таким нахальным засранцем? - Когда вышел за тебя, детка, - снова. И он получил свой поцелуй в губы, и в нем была вся минхенова любовь, забота и благодарность. Донхек держал Марка за щеки, и после поцелуя нежно коснулся своим носом кончика его носа. Минхен прикрыл глаза, а Донхек расплылся в улыбке, они оба усмехнулись. И тогда он еще раз подумал: "как это чудесно - иметь лучшего друга."