Сатвале

      « Я тебе не могу объяснить всё то, что я чувствую, понимаешь? Сколько уже можно доводить меня… Ты понимаешь, что разрушишь то, что осталось? » — присев, юноша в красивой панамке, которую носит даже дома, говорит громким тоном со своей матерью. «Всё, хватит. Я не могу больше слушать этот бред. » — ставит логическую точку, такую же суровую, но плавающую, как и она сама, мать. Видьа так и продолжал сидеть, медленно почесывая свои губы. Хрустальными глазами, которыми и так слабо видит, он смотрит вроде как в стену, но совсем не видит её. В эти минуты он становится ещё более слепым, словно щенок, даже забывая моргать. Он по буквам пытается собрать свои мысли воедино, но разум, как речка, будто бы как раз и вытекает из глаз в ту бесконечную точку, в которую он так уставился, вызывая слезы. Свечи пламя волнуется на красивом деревянном табурете в этой старой избушке. Каждый дом, который Видьа с семьёй обжил в пути, помнит лишь ругань, от чего дома словно напряжённо дышат на огонек свечек, пытаясь затушить пожар, но стены не видят, что настоящие искры отлетают не от огня, а от проклятий недр душ, которые уже настрадались. — «Доброй ночи» — всё что смог вытянуть Видьа. Встал, протер глаза, и со злостью разорванной игрушки какого-либо пса, но ровно с такой же беспомощностью тузика, он упал в чрево мечтаний - кровать. Анна, мать Видьи, лежа в другой кровати, готова выронить все слезы обиды. Её улыбка стоила ей многих лет мучений, но её совершенно никто не хочет услышать и принять ее с медалью героя, коей судьба матерей одаряет своих путников. Её боль вырывает последние перья из крыла ангельского, которые она у себя чувствует, . Сестра Видьи, наблюдая всю сцену дома, тихо делает выводы, которые неизвестны никому.       Верно, утро наступит уже скоро. Всё что требует новый день - это лишь дожить до вечера, чтобы было возможно вновь поговорить.