Дождь

      Осень. Облака закрыли солнце, отчего утро стало сырее и стуже. Редкие машины, автобусы и троллейбусы снуют туда-сюда, нагоняя меланхолию и безнадежность.       - Доброе утро!- энергичная девушка с большими пакетами перебегает с тротуара на дорогу, с дороги на тротуар. Здоровается и искренне улыбается каждому.       Вот только. Люди словно не замечают её. Смотрят и не видят. Их губы сжаты и напряжены, они ежеминутно смотрят на часы и не оглядываются по сторонам, как обычно делали на протяжении всей жизни. Мари не сразу заметила отчужденные людские взгляды. Её веселость и молодость били ключом, потому что, как её казалось, мама поправлялась. Девушка сделала небольшой крюк и заскочила в потертый подъезд на углу. Штукатурка слезла, и с потолка сыпалась пыль. Поднявшись на второй этаж, Мари выдохнула.       - Мама, я пришла.       Тишина. Инстинктивно она прислушалась и прошла вглубь старого помещения. Ни в комнате, ни на кухне мамы не было. Тогда девушка почувствовала острый, неприятный запах. Он исходил с балкона.       Немолодая, худая с изможденным лицом женщина с явным трудом опиралась о перила. Моросило. На ней была стертая и дырявая на локтях фуфайка, что-то на подобие юбки чудом держалось на узких бедрах. Женщина курила. И это было неестественно, противно. Ссохшаяся рука бросила окурок, как только заплывшие глаза различили перед собой дочь.       -Зачем,- сдавленно произнесла Мари,- ты же... Мама, ты ведь выздоравливаешь, тебе нельзя, ни в коем разе,- глаза заполнялись слезами,- нельзя вставать, нужно лечится. Я купила таблеток, фруктов и овощей, курочку, небольшую,- остаток фразы она прошептала, голос подвел окончательно.       -Спасибо,- бесцветно промолвила мама,- но не стоило себя утруждать, в холодильнике остался суп да хлеба полные ящики, для чего ты тратишь деньги? Хватит врать, что у нас еды нет, ты меня заморить хочешь, я знаю! Ты завидуешь, потому как я молода и здорова, а ты нет,- мать бросила ненавистный взгляд на Мари.       -Нет,- девушка хотела привести её в чувства, однако осеклась, единственный родной человек сошел с ума то бедности и грязи. Она не хотела отнимать у матери хотя бы счастливые иллюзии.       Мари поставила на огонь кривую кастрюльку. Перекинув через плечо полотенце-тряпку, она подошла к окну. Внизу стоял человек. По окну вниз катились несколько дождевых капель. Небо потемнело.       -Что вам нужно, Александр?- прикрикнула Мари.       -Хотел позвать вас на прогулку, не беспокойтесь, зонтик я прихватил,-отозвался он на обеспокоенный взгляд девушки,- Мари, прошу вас, уважьте холостяка. Уверяю, вы ничего не теряете. Знаете какой чудный вид с того побережья? Чудо, а не вид.       -Я б с радостью, но мне нужно следить за матушкой, она совсем плоха стала, бредит.       -И что ж? Пусть лежит. Пойдемте, пойдемте.       Мари с удивлением обнаружила, что Александр сказал это не столь с пренебрежением, сколько с равнодушием, словно он объяснял своей дочурке, потерявшей любимую игрушку, что купит новую.       -Не понимаю,- пробормотала она, и чуть не упала.       Подъездная дверь лязгнула, показалась женщина в старой юбке. Она шла в никуда.       Мари взяла себя в руки и бросилась к двери, она должна успеть догнать свою сумасшедшую мать, иначе... Мари старалась не думать об "иначе". Быстро выскочив на лестничную площадку, она сбежала вниз. Грузный мужчина, лет сорока, обливался потом. Он загораживал двери наполовину просунутым диваном. Девушка простонала. "Господи,- думала она,- куда матушка пойдет, где её искать, вдруг она попадет под... нет-нет-нет, нельзя об этом думать, господи, если ты есть помоги мне её найти".       Девушка просила освободить ей путь в самых вежливых выражениях, а мужчина лишь сказал, мол, ясно, но это не его проблемы, "вишь диван тащу, не мешайся, соплявка".       -Да как вы не понимаете,- взмолилась Мари,- она, неуравновешенная, бросится куда угодно, потому что не осознает реальность! Умоляю пропустите, иначе она уйдет туда, где я её уже не достану,- девушка уже не могла сдерживаться, слезы горькие и печальные вырвались наружу,- пропустите.       - Отстань, чё лезешь под руку,а?- тяжелая лапа отбросила Мари в сторону, она упала, глаза окутала чернота.       Люди поднимались вверх-вниз. Кто-то спешил, а кто-то нет. Хрупкая девушка лежала на том месте куда её кинули, на холодном бетоне. Сарафан задрался, оголяя приличную часть бедер. Никто не подошел и не помог Мари. Только мальчишка, верно, уже подросток, ногой отодвинул её тельце в сторону, так как она загораживала дорогу. Прошел час, два. Глаза-бусинки открылись, с трудом приподнявшись на локтях, девушка вспомнила всё, и пришла в ужас, ужас-в боль и гнев. Она упустила её! Упустила... Придерживаясь за стенки, Мари через силу похромала на улицу.       Ливень. Капля за каплей образовывались лужи. Небо окончательно затянулось.       Шел 2085 год.       Люди перестали чувствовать. Очерствели. Цинизм и равнодушие покрыли их души язвами, не оставив ни единой щели.       С Великой Отечественной войны минуло боле ста лет. Это было поколение нравственных и сердечных людей, они переживали боль друг друга, вместе переносили невзгоды, плечом к плечу делали всё возможное для поднятия страны. Умирали во благо Родине, за детей, жен, друзей, мужей, стариков. За чистое небо над головой. Следующее поколение стало сильнее, закалилось болью прошедшего горя. Но с каждым годом люди становились всё дальше от войны. Они перестали воспринимать это как что-то родное. Наверное, потеряли очень большую и важную часть характера. Как не грустно, люди перестали сопереживать, их ничего не интересовало, кроме себя. Бездушные твари ездили на работу, в школу, ходили в кафе и путешествовали, появилось множество бессмысленных и пустых книг. К сожалению, никто не замечал, что солнце всё чаще не показывается на небе, оно постоянно затянуто. И непоколебимый дождь разыгрывается, входит в расширенные полномочия, незаметно затопляя всё вокруг.       Дождь хочет избавится от бесчувственных серых масс. Он устал смотреть на это. Но до последнего надеялся, что всё обернется, как же он ошибался.       Мари нашла холодное тело на обочине, недалеко от дома. Окостенелая, с закрытыми глазами, мама будто спала, но спала страшным сном, на лице застыла гримаса боли. Её сбили.       А дождь всё не унимался. Мари только успела подумать: "История повторяется, как тогда, в Библии:       И раскаялся Господь, что создал человека на земле, и восскорбел в сердце своем.