Шаг вперёд, два назад

На улице была слякоть. Вечные дожди и падающий, но тающий снег в конце февраля были не самыми лучшими вестниками надвигающейся весны, но никто не может противостоять природе. Так или иначе, утро в милицейском участке у кого-то, может, и не задастся, а жалобы на испачканные брюки никто выслушивать не будет. На дворе двадцатый век — люди ведь действительно должны задумываться о том, как приспособиться к технологическому прогрессу? По крайней мере, они должны перестать жаловаться на ухудшение погоды, ведь после человеческого вмешательства лучше она точно уже не станет. Солнечные утренние лучи осветили матовую чёрную машину, которая налегке направлялась в участок. Водитель был спокоен и совершенно сосредоточен на дороге, прекрасно поворачивая обтянутый кожей руль. Сделав последнее движение и завернув на одном из перекрёстков, он припарковал автомобиль у небольшого здания. Еще несколько дней назад начальство оповестило его по телефону, что совсем недавно в городе, на одной из московских улиц, было обнаружено тело. И вот уже сегодня милицейский вернулся из длительной командировки обратно, в столицу. Ни родственников, ни детей у погибшего не было: труп опознали лишь по документам, лежащим в кармане пальто… Зайдя в помещение, мужчина снял с себя шапку, повесив её на маленький крючок общей вешалки, и подошёл к сотрудникам.

***

Помимо солнца из не зашторенного окна, единственным источником освещения в комнате была небольшая лампа, направленная на рабочий стол. Яркий жёлтый свет падал на стопки бумаг, позволяя как следует разглядеть чёрно-белую фотографию. Она была напечатана не совсем чётко, даже немного размыто, но уловить и рассмотреть некоторые детали всё же получалось: это был мужчина, вероятно, средних лет, со светлыми зализанными назад короткими волосами. На угловатом, грубом лице виднелись прямой нос, тонкие бледные губы и чётко выраженные скулы. Над тёмными глазами расположились достаточно густые и чёткие для блондина нахмуренные брови. Плечи были широкими; ниже них не было ничего видно, но некто на изображении явно имел спортивное телосложение. Фотография была сделана много лет назад. Наверное, на какой-то документ… — Когда он умер? — милицейский, сидящий за столом, повернулся к своему напарнику. Тот уже несколько десятков минут молча стоял у соседнего стола, разбирая папки с написанными на них номерами и названиями разных дел. — Две недели назад, в субботу, — молодой парень, недавно принятый на работу, повернулся лицом к сидящему, заглядывая на бумаги, лежащие перед ним. — Ну и серьёзная же у него рожа… — Не глумись над мёртвым человеком, Сергей, — коротко цыкнув на новичка, мужчина приподнял лист, поднёс его ближе к свету, стараясь лучше разглядеть смазанную на изображении внешность умершего. — Убийц всё ещё не нашли, верно? — Верно. У следствия пока даже предположений никаких нет. Ни улик, ни зацепок. Так, обрывки информации… — Да уж, скверный нам случай попался… Передай-ка его дело. Торопливыми движениями младший следователь подхватил одну из папок, кладя её на чужой рабочий стол. Она была обернута в тёмно-синий картон, совсем ещё непотрёпанный; на обложке печатными буквами надпись чёрной гелиевой ручкой: «Д. Н. Морозов. Дело №[…]». Внутри было не так уж много листов. На большинстве из них находились лишь небольшие сводки, уже известные о погибшем человеке из доступных документов. — Родился в 1957 году в городе Тобольске. В 1988 году приехал в Москву, начал работать в организации «Амурский Тигр»… — мужчина начал читать, вдумчиво вглядываясь в текст, словно стараясь залезть между строк. — Это название бойцовского клуба, где он был руководителем. Странно, по его виду и не скажешь, что он — офисная крыса. Скорее похож на одного из боксёров… — Это не вся информация, Денис Евгеньевич. Я еще не успел занести это в дело, но глядите, — вмешавшись в размышления старшего по званию, Сергей положил на стол ещё один печатный лист. — До 1991 года у клуба был другой управляющий. Умерший уже работал в этой организации. Точных документов не нашли, но что-то мне подсказывает, что он и был бойцом. По ним не велось особо подробных записей. Потом он каким-то образом заделался начальником… Глава дела ещё раз прошёлся взглядом по бумагам и тяжело выдохнул, ведь информация, которую они содержали, никакую пользу не приносила. Расследование зашло в тупик, даже не успев толком начаться. Но не прошло и пяти минут головной боли, как вернувшийся с утренним кофе Сергей привёл с собой незнакомца, который по своей натуре напоминал больше бездомного, нежели обычного человека: одежда была помятой, в некоторых местах виднелись швы, заплатки разных размеров и цветов… Да уж, видок заставлял желать лучшего. — Кто это? — потупив взгляд, в котором отчётливо читалось недопонимание, начальник перевёл его на постороннего, что в свою очередь молчаливо сделал шаг назад. Пришедший довольно своевольно уселся на место перед главой милицейского отделения и протянул тому свои документы. Открыв их, Денис Евгеньевич прошёлся по строчкам, деловито сверил фотографию паспорта с внешностью сидящего напротив и, отложив всё в сторону, сложил руки в замок на столе. Он дал знак, что готов выслушать всё, с чем пришёл тот, кого привела сюда сама судьба. — Я могу рассказать вам всё, что знаю о Данииле Морозове… — хорошо посаженый голос принадлежал явно не русскому человеку, но, судя по тому, как хорошо последний говорил не на своём родном языке, становилось очевидно, что живёт он заграницей довольно долго, — Я знаю о нём даже больше, чем вы можете предположить, — мужчина снял с неровно отросших, явно давно не мытых волос свой потрёпанный берёт, оттряхнул его, словно там могли находиться хоть какие-то мельчайшие частички пыли, и вернул обратно на место. — Я хочу работать со следствием. Перекинувшись взглядом с Сергеем, начальник неуверенно кивнул головой и, как бы то ни было, принялся слушать. Он характерно сложил руки перед собой так, словно был не человеком при почётном звании, а мальчишкой за школьной партой. Ко всему прочему, Денис Евгеньевич даже выглядел так: выпрямив спину и навострив необычайно большие уши, он с вытаращенными глазами пялился на собеседника, не жалея пропускать ни одной важной детали. — В тот день, когда я приехал в Россию, чтобы найти себе работу, всё и началось…

***

На улице стояла не самая жизнерадостная погода, но и настолько мерзкая, что любой человек, вышедший на улицу за продуктами или ещё для чего-нибудь, плевал бы на всё и возвращался в дом обратно. По одной из таких улиц Москвы шёл человек, на макушку которого был накинут капюшон взятого с собой дождевика. Ни сумок, ни багажа при нём не было; что по лужам, что по грязи он ступал довольно спокойно, практически не оглядываясь по сторонам. Глядя на такого человека, нельзя было не отметить, каким необычным он был: бритая «под машинку» тёмная голова, такие же тёмные глаза, густые брови и смуглая кожа намекали на то, что незнакомцем являлся некий иностранец, но откуда он — не знал никто. Остановившись у одного из подъездов, молодой мужчина сунул руку в передний карман своих брюк и лениво вытащил оттуда белую пачку сигарет, название которых было написано на английском языке красивым и чётким шрифтом. Следом в ладони незнакомца оказалась зажигалка. Зажав в губах одну из сигарет и частично прикрывая загоревшееся пламя, он подпалил самый край. Выдыхая клубы дыма в сырой и прохладный воздух, иностранец всё не мог оторвать взгляда от междоусобицы, крики и визг которой услышал ещё далеко отсюда. Более того, именно этот шум его сюда и привлёк. Что ещё более интересно: почему никто не пытается разнять учинивших здесь мордобой людей? Почему нет рядом ни одного стража порядка? Крутившиеся в голове вопросы заставили мужчину призадуматься и совсем не заметить, как шквал крови и выбитых зубов стал ещё более масштабным, чем был до этого. Дело пахло убийством — такого незнакомец ну уж совсем не мог позволить, даже будучи в чужой стране. Издалека были слышны маты, которых иностранец частично понять не мог. Желание увидеть, как стая охламонов изобьют друг друга до полусмерти, повышалось с неумолимой скоростью. Подбегая к не такой уж большой толпе зрителей, которые стояли вокруг трёх или четырёх участников драки, мужчина оглянулся по сторонам и решил обогнуть всех людей, чтобы найти щель и проникнуть на арену боя. Схватив одного не слишком сильного юношу, лицом напоминавшего незрелого школьника, он отпихнул его в сторону и, не замечая возмущённых возгласов, выскочил к троице мордобойцев. Зрители встретили мужчину гробовой тишиной. Лишь несколько мгновений после иностранец закатал рукава своего плаща и с размаху зарядил сжатым кулаком не успевшему среагировать участнику потасовки. Незнакомец и сам сразу не понял, частью какой масштабной заварушки он стал… Бугай, не ожидавший нападения, сначала отшатнулся назад и схватился за частичку расколотого зуба, — к счастью, та была небольшой, чтобы сильно за неё переживать, — сплюнул и потом уже с рёвом побежал на обидчика. Другой участник, который, как выяснилось, сражался один на троих, был юношей лет так чуть больше двадцати, чья жизнь в этой дыре была ничем иным, как лишь поиском средств на ломтик хлеба. Он отличался от иностранца только тем, что был побрит налысо, а искривлённый из-за вечных драк нос никак не украшал его лицо. Словно искусный тореадор, наш герой чудом успел заметить, как огромная туша неслась на него, подгоняемая порывом предзнаменовавшего дождь ветра: он тут же метнулся в сторону, стараясь уйти от удара. Но мужик, понимая, что уже летит в толпу, вцепился руками не то в штанину, не то в кофту незнакомца, и тот вместе с ним поскользнулся на грязи. Перехватывая инициативу, иностранец ногой отпихнул от себя бугая и, вскакивая, перевернул того на грудь, чтобы успеть заломить довольно массивные руки и несколько раз ботинком впечатать лицо в придорожный асфальт. — Damn it… — смачно выругавшись, прекрасно понимая, что при соприкосновении мозга и черепа человек отключается, мужчина поднялся со своего места и оглянулся по сторонам. Трое остальных были в шоке и замешательстве, но, вовремя одумавшись, двое из них разом навалились на незнакомца, стараясь сбить того с ног и опрокинуть на землю. Первый напал со спины, обхватывая вмешавшегося в драку, стараясь захватом лишить того доступа к кислороду. Второй, крича что-то невразумительное, бил прямо под дых. И иностранцу и дальше бы так не везло, если бы не третий, который вырубил любителя бить по людским корпусам самым точным ударом кулака по виску. Рыча и из-за белых пятен перед глазами чувствуя, что ещё немного, и он свалится замертво, незнакомец вцепился руками в плечи удушающего и, нагнувшись, что есть силы перевалил соперника через себя. С характерным криком упав на спину, стараясь вернуть себе возможность нормально дышать, мужчина силился подняться, но, как только ему это практически удалось, он был с жестокостью схвачен за грудки и кинут в последнего соперника, а потом уже и в толпу собравшихся зевак. Оба были в практически бессознательном состоянии. Похлопав руками по штанам, иностранец пошарил по своим карманам, постепенно понимая, что те пусты. Разочарованно вздохнув из-за факта, что он умудрился всё растерять, он оглянулся по сторонам и осознал, что молодого паренька, который оказал ему столь большую услугу, уже и след простыл…

***

В здании было достаточно шумно. По просторным, широким помещениям то и дело раздавались крики: радостные, озлобленные, отчаянные. Крики победителей, сорвавших большой куш, и неудачников, проигравших последние деньги, стоило им только сделать неправильную ставку. Кто-то уже почти разразил драку прямо в приёмной, и их с рёвом вышвырнули на улицу охранники. К такой обстановке не нужно было привыкать — так было всегда после очередного боксёрского боя. По пустому коридору, стены которого были со вкусом обвешаны репродукциями картин великих русских художников, шёл высокий русоволосый мужчина, чей костюм не выделялся особенной вычурностью, в отличии от цветастых одежд посетителей заведения. Некто был скорее похож на охранника, нежели на богача-буржуя: крепкое телосложение, чёрная водолазка, заправленная в серые брюки с отглаженными стрелочками, такие же чёрные туфли… Единственной чертой, выдававшей в нём кого-то особенного, а не обычного стража порядка в клубе, являлась его хромота на левую ногу, что, впрочем, не делало походку менее уверенной. Завернув у одного из полотен Айвазовского, изображавшего бушующее тёмное море, мужчина вошёл в кабинет. Комната представляла из себя не менее просторное, как всё остальное в этом здании, помещение, обставленное дорогой мебелью. Стеклянный шкаф, полный разных книг, ковёр на полу… К лакированному письменному столу, на котором в хаотичном порядке были разбросаны какие-то документы, было приставлено кожаное кресло, а где-то в углу, возле окна, завешанного плотными шторами, ютилась подставка с цветочным горшком. Не в каждой квартире встретишь такой интерьер. Подойдя к столу, блондин швырнул на него пачку купюр и с тяжелым вздохом опустился в кресло, начиная пересчитывать каждую из них по порядку. — Мало… Что ж, удивляться тут было нечему. В последние месяцы в организации оставалось всё меньше и меньше хороших боксёров, из-за чего результаты боёв становились всё более и более предсказуемыми. Настоящие джекпоты, приносящие много денег, постепенно превращались во всё большую редкость. Кому захочется ставить нормальную сумму ради приличного выигрыша и рисковать, когда результат все угадывают заранее? Был бы здесь новый, здоровый как бык боец, готовый взять в свои кулаки ситуацию на ринге, и дело пошло бы как по маслу… Из рассуждений мужчину вырвал ворвавшийся без стука парень, еле переводящий дух. Схватившись за ткань потрёпанной кофты на своей груди, он согнулся, сделав два-три глубоких вдоха ртом, и выпрямился, устремляя взгляд на своего начальника: — Даниил Николаевич!.. — Тише, Алексей, отдышись для начала, — коротко утихомирив юношу, Даниил отложил в сторону купюры, пристально смотря на влетевшего в кабинет без разрешения. — Что с тем бугаем? Показал ему, что будет, если перейти мне дорогу? — Нет… — сглотнув, Алексей продолжил говорить уже более медленно, стараясь подбирать слова. — С ним ещё двое таких же было. Я бы не смог… — Тогда какого чёрта обратно живым вернулся? — мужчина не повысил тон настолько сильно, чтобы это можно было назвать криком, но в его голосе отчётливо слышалось что-то металлическое. Отзвук грубой, стальной злобы. — Или ты сбежал оттуда, как трусливая шавка? — Нет, Даниил Николаевич, клянусь! Мне какой-то мужик помог… — Какой? — Я не знаю… Высокий, под машинку побритый. Внешность у него странная была, на русского не похож. Троих сразу уложил практически в одиночку. — А ты то почему сбежал? Побоялся, что и тебе втащит? — не дождавшись ответа, Даниил раздосадовано покачал головой. — Эх, Лёша-Лёша, всему тебя учить приходится… Поднявшись со своего места, блондин опёрся руками в край лакированной тёмной столешницы, с холодной серьёзностью глядя в глаза провинившемуся бойцу. — Найди этого мужика. Неважно, каким образом. Найди и приведи ко мне на этой же неделе.