лира.

чайльд заметил её случайно. ему всего лишь посчастливилось составить компанию чжун ли в распитии нового сорта чая, а тарталья не смог отказаться. и взору предстала она — реликвия неизвестно скольких времён, мирно стоящая себе на полочке, да ожидающая, пока её заметит кто-то вроде него. чжун ли что-то рассказывает, но чайльд уже не слушает. взгляд прикован к инструменту — позолоченная, она излучала одним архонтам известную ауру, и одного взгляда хватает, чтобы представить, как чужие пальцы медленно перебирают струны, и комната содрогается в незнакомой, но приятной ушам мелодии. словно прикосновения лёгких нот сами благословляют его на удачу в пути. он слышал игру на лире лишь однажды. когда по делам бывал в мондштадте — городе ветров, песен и свободы. вино там действительно вкусное, а барды играют поистине чудесные мелодии. лиры в мондштадте — распространённый инструмент, имеющийся у каждого уважающего себя барда, но в ли юэ он прежде их не видел — почему тогда у чжун ли стоит такая на полке? неужели он действительно умеет играть на ней? кажись, в ли юэ редко встретишь того, кто умеет, но за несколько тысяч лет и не такому научишься, правда? интерес его взрос выше крыши. и каждый раз, приходя домой к чжун ли, первым делом он смотрел именно на лиру. словно выискивал её из тонны антиквариата, опасаясь, что однажды её на полке не окажется. но чжун ли вроде не из тех, кто выбрасывает древние вещички на ветер, чего же он опасается? что упустит шанс услышать его игру на этом инструменте? а если он и вовсе играть не умеет? и прежде, чем необоснованное волнение чайльда за практически чужую ему вещь взросло выше интереса, он удосужился спросить: — слушай, сяньшэн.. — начал было он, пригубив чай да покосившись взглядом на лиру, — ты правда умеешь играть на лире? лёгкое, но удивление в чужих глазах трудно было не распознать. словно чжун ли и вовсе не ожидал не то, что услышать такой вопрос, а и вообще заинтересовать чайльда давно забытым инструментом на полочке. но еле заметно снисходительно улыбнувшись, тот лишь спокойно ответил на вопрос. — умею. но короткий ответ не смог задовольнить весь интерес тартальи. — можно услышать? ох, и о чём он только думает? неужели чжун ли действительно прямо сейчас встанет и начнёт играть? словно просьба не была такой же глупой, как попросить хиличурла сосчитать до десяти. возможно, ему стоит больше думать о реальном, нежели зацикливаться на мелких незначительных вещах — словно дитя малое.. но чжун ли действительно коротко кивнул и встал, вытаскивая из недр полки запылившуюся лиру. аккуратно коснулся её кончиками пальцев, убирая солидный слой пыли с позолоченного инструмента, словно с трепетом отгоняя воспоминания. и тут же чихнул, когда пыль долетела до чужого носа. — я сейчас вернусь, — мигом оповещает он, скрываясь где-то за кухонной дверью. а у тартальи в голове моль о стену бьётся. это что, действительно сработало? и чжун ли не кажется странным такой интерес к никем не упоминавшемуся предмету? даже чайльду кажется, а он и бровью не поведёт? похоже, действительно нет. через пару минут он вернулся уже с чистой лирой и сел напротив, сосредоточенно вытаскивая из памяти что-то — похоже, мотивы древних песен. чайльд в лёгком волнении втыкает в чёртов пол — когда до ушей долетают первые ноты. мягкая музыка уносит его в забвение. он смотрит на чужие пальцы, с абсолютной точностью перебирающие струны, и не может оторвать взгляд — словно зачарованный. волшебные ноты струятся рекой, и он чувствует — он дома. где-то там, в заснеженных полях родного края, в объятьях любимых братьев и сестёр, в любви — что за музыка такая? он даже восхититься не успевает тем, как легко его вывели за руку из реальности. музыка обрывается на условной кульминации, и чайльд разочарованно вздыхает, когда из головы вместе с нотами выветривается то прекрасное чувство поднесения. чжун ли и правда умеет зачаровывать? — мне подарил её один хороший друг из мондштадта, — начал он, отставляя лиру на небольшой столик, — я мало помню, как играть, но храню лиру в знак уважения. — вау. это.. — чайльд и слова связать не может, но ему чертовски понравилось. он и подумать не мог, что настолько короткая игра оставит его под таким глубоким впечатлением. чем-то музыка манила — странно думать об этом, но ему хочется ещё, снова в тот мир нот, что в одно мгновенье создал для него чжун ли, ведь это, несомненно, было.. — неописуемо.