Алиса в стране узбеков

За все надо платить, за успехи — утратой свободы.

             — Блядство! — в сердцах ругнулась Алиса, грозно вышагивая по мрачному и темному переулку, где точно пять лет уж не горели фонари.       Девушка одна возвращалась из Тверского торгового центра, держа в руках много огромных пакетов, наполненных одеждой, а также всякой бытовой и домашней утварью. Алиса была бедной восемнадцатилетней студенткой и, проживая на небольшую стипендию и редкие подачки от мамы, не часто могла позволить себе такие дорогие покупки, особенно в настолько большом, по ее меркам, объеме. Она выросла в крайне небогатой и неблагополучной семье, в которой глава этого семейства беспробудно и часто пил, вдобавок вынося всё нажитое непосильным трудом: серебро, золото, которые остались от покойной бабушки Алисы, и технику в ломбард, а мать же пыталась заработать хоть как-то на жизнь, работая, как проклятая, дабы обеспечить себя и, в особенности, дочь. Молодая студентка нередко сбегала из отчего дома, ночуя то на улице, то на вокзале, иногда получалось остановиться и у друзей, коих у девушки имелось немного. Но сегодня у Алисы случился праздник: она по дороге из университета нашла на асфальте толстый кошелек, в котором лежали немалые деньги — пятьдесят тысяч. На радостях та сразу же рванула их с остервенением тратить. И поскольку она с ранних лет росла в деструктивной семье, где деньги не имели свойства накапливаться, у нее сложилось мнение, что все заработанное честным и не очень трудом, нужно было сразу же потратить, дабы никто не спер.       — Да ну, Господи, — в сердцах вскрикнула девушка, остановившись и бросив пакеты на землю, — заколебалась уже!       Алиса прикрыла уставшие глаза и глубоко вздохнула — до общежития, где во время учебы она проживала, было всего ничего: метров около двухста, однако девушка невероятно устала — поездка на электричке и двух автобусах порядком вымотали Алису, и та ощущала себя, словно выжитый лимон. Обычно, когда у девушки появлялись деньги, магазины она всегда посещала вместе со своей одногруппницей, у которой была собственная небольшая машина, подаренная родителями на ее совершеннолетие, но подруга совершенно не вовремя заболела ангиной, из-за чего вместо удобной новенькой иномарки, пришлось пересесть на общественный транспорт. Вспомнив про удобную до неприличия шевроле, Алиса вновь тягостно вздохнула и, взяв за ручки множественные пакеты, продолжила свой долгий путь.       — Ммм, — простонала студентка — нещадно болели ноги.       Хоть и до общежития оставалось всего-ничего девушке все равно было не по себе. Старая улочка никогда не внушала Алисе доверия, ей было до безумия страшно ходить по этой улице, где жили алкаши и наркоманы. Она знала как ведут себя те, и что они могут сделать — спасибо отцу. Потому девушка постоянно оглядывалась, чтобы при виде опасности рвануть наутек, но в этот раз все было иначе — мешали многочисленные пакеты, и даже, встреться она с Чикатило, ни за что не бросила бы свои покупки.       — Милая, куда такой красивый один? — Алиса испуганно обернулась: в метрах двадцати от нее, возле давно заброшенного дома, стоял какой-то человек иной национальности и жутко ей улыбался.       — Отвали, — попыталась храбриться девушка.       Мужчина поморщился и на его и так помятом лице выступили морщины. Он был невысокий, даже может чуть ниже самой девушки. Сальные волосы, чуть раскосые глаза (слегка сощурив веки, студентка отметила про себя, что мужчина по национальности узбек) и большой пивной живот — Алиса брезгливо повела плечами и вновь ускорила шаг.       — Э-э-эй, ну чего ты грубый такой, — поцокал языком мужчина, со злостью сузив итак небольшие глаза, — я ж по-дружески с тобой.       Алиса громко и выразительно фыркнула, продолжая путь, и как ни в чем не бывало также «по-дружески» бросила тому в след:       — Иди нахуй.       Девушка, еще больше ускорившись, почти перешла на бег, попутно проклиная себя за излишнюю несдержанность. Она понимала, что не стоит грубить в настолько жутких обстоятельствах, но во время данных курьезов у Алисы включался режим самозащиты, который нередко сопровождался неконтролируемым словесным поносом. Вдруг сзади послышался громкий свист, и Алиса вздрогнула, оборачиваясь на ходу и не заметив впереди стоящего такого же нерусского, однако этот мужик был очень худой, отчего впалые щеки смотрелись по-своему пугающе.       — Добрый вечер, — проговорил дрыщ, только он не улыбался, наоборот, смотрел на нее грузно и мрачно.       Алиса испуганно повернулась на голос, и на глазах той выступили слезы от испуга.       — Ч-что вам надо от меня? — пропищала студентка, прижимая многочисленные пакеты к своей груди.       — Ох, вот как ты заговорила, — без акцента пробасил худощавый мужчина, озорливо ухмыляясь и стремительно приближаясь к девушке.       Когда расстояние между ними было полметра, Алиса рванула назад. Но откуда ни возьмись из кустов выбежал еще один нерусский и схватил ту, прижимая к груди стальными тисками. Этот уже был сильнее, коренастее и выше своих соплеменников. «Трое из ларца. Если выбежит еще один, мое сердце просто-напросто не выдержит» — промелькнуло в мыслях девушки. Алиса попыталась лягнуть, державшего ее мужчину, но тот скрутил ее, и пакеты с грохотом упали на асфальт.       — Давай, тащи ее в барак, — проговорил худощавый, по наблюдениям Алисы, он очень хорошо разговаривал на русском, почти без акцента.       Огромный нерусский мужчина, скрутивший упирающуюся студентку, подхватил ту, словно пушинку, и размашисто и быстро направился в то ранее подмечанное полуразрушенное многоэтажное здание, возле которого стоял толстый узбек.       — Не-ет! — громко крикнула Алиса, — Помогите! Кто-нибудь по… — огромная лапища мужика крепко зажала ей рот, из-за чего Алиса протяжно замычала.       Приблизившись к почти разобранному бетонному крыльцу, мужчины переглянулись между собой, однако толстяк все никак не сводил глаз с молоденькой студентки, которая дергалась на руках напарника, пытаясь вырваться из огромных мозолистых лапищ. Худощавый, прерывая зрительный контакт соплеменника с жертвой, рукой указал на ржавую железную дверь. Он прошел вперед и с трудом открыл ту, пропуская своего напарника, держащего испуганную девушку на руках.       — Я первый с девушка буду, уж хорошенький больно, — сально облизнувшись, нарушил тишину толстый узбек и, дождавшись, когда войдет худощавый, также с трудом закрыл железную дверь.       Мужчины прошли по мрачному коридору, останавливаясь у самой дальней и темной комнаты — она была просторнее всех. Узбек, который держал студентку, прошел в центр и с силой швырнул ту на холодный бетонный пол. С грохотом Алиса приземлилась на попу — резкая боль ослепила девушку, и та стремглав зажмурилась. Рядом послышался тихий смех, похожий на скрежет железной вилки о стекло, отчего Алиса передернула худенькими плечиками и, сквозь боль, приоткрыла веки. Худощавый узбек медленно приблизился к студентке, сощуривая и так маленькие глаза, из-за этого остались только небольшие щелочки, и, приблизившись, сильно пнул ту по голове, отчего Алиса полностью опрокинулась на пол, и к горлу подкатила невыносимая тошнота, а в висках сильно затрещало.       — Ну что, шлюха, раздвигай свои милые ножки, — узбек, ударивший девушку, наклонился к Алисе, удерживая руки той над головой.       Алиса горько заплакала и протяжно завизжала, из-за чего рядом стоящие мужчины поморщились.       — Почему вы так со мной? — по лицу Алисы крупными гроздьями текли слезы вперемешку с соплями.       — Девочка еще не понял, почему она здесь? — толстый подошел ближе, сально рассматривая тело Алисы.       Худощавый узбек громко рассмеялся, а Алиса от этого еще громче завыла. Она не понимала, почему находится тут, что от нее хотят эти мерзкие люди. Единственное ее желание было — уйти отсюда живой.       — Я начну с девочка, — сказал толстый узбек, наклоняясь к Алисе.       — Пожалуйста, не надо! — девушка громко и протяжно скулила, пока один из узбеков стаскивал с Алисы джинсы вместе с кружевными черными трусиками.       — Ммм, какой сладкий цветок, — узбек облизнулся, и студентку обдало затхлым амбре изо рта мужчины.       Один из узбеков: самый толстый широко раздвинул стройные ноги Алисы и с предвкушением облизнулся, обнажая гнилые зубы с желто-черным налетом:       — Какой нежный девушка… — Алиса задергалась, звучно и кротко вскрикнув.       Студентка попыталась спихнуть мужчину, но неожиданно стремительно подлетел другой узбек, который за все то время не проронил ни звука, и с силой прижал коленки девушки к полу таким образом, что ноги были раздвинуты приглашающе-маняще. Толстый мужчина резво приспустил драные синие треники и сжал свой член у основания. Половой орган мужчины напоминал гриб: большая розовая головка и тонкий ствол с набухшими венами. Сам член был небольшим и крайне уродливым — так показалось Алисе. Узбек с громким характерным звуком плюнул на вагину студентке, отчего тонкая ниточка слюны соединяла язык мужчины и нежное лоно девушки. Полный узбек провел большой головкой по увлажненной Алисиной дырочке и приготовился медленно-неспеша вводить свой член в узкую щелочку. Девушка задергалась и слезы новым потоком полились из глаз.       — Пожалуйста, прошу, пожалуйста, не надо, — у студентки пересохло горло, но та как мантру шептала спасительные, как на тот момент Алисе показалось, слова, — не надо, не надо… Пожалуйста!       Мужчина, будто не слышал девушку, представляя, как войдет в нее до конца и наполнит спермой юное тельце. Узбек качнулся вперед и ввел член до конца, соприкасаясь пивным пузом со стройным животиком испуганной девушки. Узбек закатил глаза от удовольствия, отчего проступили испарина и большая вена на лбу. Он толкнулся в девушку еще раз и ещё. Мужчина, совсем привыкнув к неподатливому лону, начал больно щипать девушку за соски, выкручивая их в разные стороны. Он гладил ее щеки, растрепанные волосы, небольшую грудь с животиком — настолько Алиса понравилась тому. Узбек, не останавливаясь на ласку, продолжил долбиться в девушку — пошлые звуки мокрых шлепков разносились по всему заброшенному зданию. Толстяк закатывал глаза от удовольствия, вводя свой небольшой член в Алисину вагину, а постанывал он с еще большим остервенением, чем вызывал зависть двух других узбеков, что держали студентку, дожидаясь своей очереди. Мужчина вновь сплюнул на член, который лишь на мгновение показался из узенького лона, и потом вновь вперемешку со слюной исчез в мокрой щелочке.       — Э, слышь, Фархад, — возмутился худощавый узбек, державший руки Алисы, — уступай.       — Жди, я еще не закончил с девочка, — мужчина, именуемый Фархадом, продолжил долбиться в лоно Алисы.       Спустя пару мгновений узбек быстро-быстро задышал и излился в девушку. Он навалился на Алису всем телом, млея от оргазма и громко дыша, прикрыл глаза. Молодая студентка лежала с широко открытыми глазами, стеклянно смотря в полуразрушенный потолок, она не шевелилась, лишь правый глаз той слегка подрагивал.       — Вкусный девочка, — Фархад вышел из лона девушки и подтянул треники на большое пузо.       Алиса тихонько заплакала, когда худощавый отпустил руки и подошел к той спереди, рассматривая чуть припухшую вагину, из которой вытекала сперма напарника.       — Переверните её, — попросил тот.       Мужчины, повинуясь, аккуратно перевернули девушку, вновь удерживая ту. Теперь студентка лежала на животе, открывая узбекам прелестный вид на ее аппетитную попку. Алиса же сильно прикусила губу и крепко-крепко зажмурилась.       — Ух, какая ты! — воскликнул узбек и шлепнул девушку по мягкому месту, — Не хуже сисек!       Худощавый мужчина раздвинул две половины попки девушки и нежно погладил анус той большим пальцем. Он массировал анальное колечко Алисы и глухо застонал, после чего сжал свой член сквозь ткань таких же старых, как и у Фархада, треников и чуть прилег на девушку.       — Противно? — прошептал мужчина Алисе на ухо, — Знаю, противно. Но, милая, за все надо платить, — худощавый ухмыльнулся.       — За что вы так со мной? — взмолилась молодая студентка, тщетно пытаясь вырваться, — Я же ничего вам не сделала.       — За что?! — возмутился толстый, — Да ты, сука, заначку нашу спер.       Алиса перестала вырываться и непонимающе подняла голову, посмотрев на Фархада.       — Я ничего у вас не брала! — воскликнула девушка.       — Да ну, — ухмыльнулся худощавый, не переставая массировать анус, — А портмоне не ты мое взяла? Пулод-то все видел, — узбек головой указал на самого молчаливого и большого мужчину.       Стремительно пазлы в голове девушки начали складываться, она вспомнила ясный день, кошелек, одиноко лежащий на тратуаре, и Алиса обессиленно опустила голову на холодный бетон.       — Простите меня, я… — девушка запнулась и закашлялась, — я правда не хотела, просто… Пожалуйста, заберите вещи! Они лежат там, на улице, — Алиса дернулась, надеясь, что узбеки ее пощадят.       — Поздно, — только и ответил худощавый, приспуская треники.       Мужчина высунул свой длинный и такой же тонкий, как и сам узбек, член. Он помассировал слегка вялый половой орган и приставил розовую головку к еще более тугому входу. Узбек попытался ввести ту в анальное отверстие, но встретился с преградой: Алиса сжала анальные мышцы, не пропуская дряхлый член худощавого. Мужчина ругнулся и, оставив тщетные попытки, смочил указательный палец слюной и, чуть надавливая, всунул фалангу в девственную попку. Алиса вскрикнула и зажмурилась, она пыталась не думать о том, что сейчас будет происходить. Тем временем, худощавый, не теряя времени, засунул еще один средний палец, также смочив слюной, и быстро-быстро задвигал ими.       — Приготовься, сейчас будет немножко больновато, — узбек хмыкнул, обнажая кривые зубы.       — Нет, нет, нет! — закричала Алиса, мечась под ним, безрезультатно пытаясь вырваться.       Мужчина, взяв эрегированный орган в правую руку, надавил небольшой головкой на задний проход. Худощавый попытался толкнуться в девушку, однако снова претерпел неудачу: Алиса вновь сжала анальные мышцы, не давая чужаку ворваться в ее анус.       — Ах ты ж, сука, — взбесился худощавый, — Пулод, menga kapalak bering! (дай сюда бабочку)       Массивный пугающий мужчина, единственный не притронувшийся к девушке, достал из кармана джинс складной ножик и передал узбеку, на мгновение переставая удерживать руки студентки. Худощавый, взяв холодное оружие, развернул ножик и вытащил острое лезвие наружу, а Пулод вновь сжал руки девушки, приковывая те к полу стальными тисками. Мужчина, сидящий на коленях возле промежности Алисы, прислонил ножик к заднему проходу студентки и надавил опасным острием. Девушка испуганно заметалась и вновь принялась громко и протяжно кричать, взывая о помощи. Ее каштановые волосы прилипли сосульками к потным щекам и лбу. Алиса пыталась отбиться ногами, но сделала себе только хуже: узбек, крепко удерживая бабочку, сделал небольшой надрез в анусе и вставил чуть опавший член в анал девушки. Алису затрясло еще больше, а из глаз градом вновь потекли соленые слезы.       Чуть привыкнув к анусу девушки, узбек начал с силой толкаться в ту, отчего Алиса испытывала неимоверную ни с чем не сравнимую боль.       — Хватит! — студентку потряхивало от не слабых толчков и жгучей рези в заднем проходе.       Девушка чувствовала, что еще чуть-чуть и она сломается, отключится, но это «чуть-чуть» никак не наступало, и Алисе приходилось терпеть, потому что выхода другого и не было. А худощавый тем временем, закатывая узкие глаза от удовольствия, сжимал попу девушки, вдалбливаясь с неимоверной силой, в разорванный анус. Член узбека был весь в крови Алисы, но, казалось, что от этого худощавый получал наивысшее наслаждение.       — Блять, да, — вскрикнул узбек, — отодрать бы тебя еще как-нибудь! — мужчина прикусил губу, сосредотачиваясь на поступательных и грубых толчках.       Спустя долгих и мучительных несколько минут пытка прекратилась: худощавый со стоном кончил и медленно вытащил половой орган из истраханной попки Алисы. Он натянул синие треники, попутно засовывая в те свой небольшой и окровавленный член. Он нежно перевернул Алису на спину и, хитро улыбнувшись, произнес:       — Знаешь, красавица, — мужчина погладил девушку по волосам, — я оставлю тебя в живых, но, — узбек сделал паузу, — перед этим преподам небольшой урок: научу тебя не брать чужое.       Алиса, растерзанная и нагая лежала посреди грязной полуразрушенной комнаты с закрытыми глазами. В этот момент она все отчетливее понимала, насколько сильно хотела домой, к маме. Девушка была сломлена, она устала терпеть эту невыносимую пытку. С каждым вдохом, с каждой прожитой секундой Алиса все больше боялась, что не выйдет отсюда живой, что эти ненормальные ее убьют, хотя смерть, на тот момент, показалась девушке самым легким исходом этого ужасающего события.       — Ты там жив? — спросил Фархад, пнув по бедру Алису дырявым кроссовком.       Девушка приоткрыла веки и стеклянно уставилась на толстого мерзкого узбека, улыбавшегося своими гнилыми зубами, отчего Алиса вновь почувствовала невыносимую брезгливость и единственным ее желанием было — помыться.       — Жив девушка, — довольно произнес тот.       — Это хорошо, — довольно проговорил худощавый, — ну что же, Пулод, keling, asosiy narsaga o'tamiz? (перейдем к главному)       Молчаливый до сего момента мужчина, что-то быстро-быстро ответил напарнику и развернулся на сто восемьдесят градусов. Он подошел к окну, давно забитому старыми прогнившими досками, и наклонился к какой-то коробке. Чуть присмотревшись, Алиса увидела, что тот потянулся к небольшому серенькому ящику с инструментами. Открыв тот, Пулод достал небольшой железный топорик, после чего мужчина закрыл ящик и вновь подошел к Алисе, на этот раз маниакально вглядываясь в опухшие от слез глаза, что он там пытался разглядеть Алисе было не понятно, но ее неимоверно пугало холодное оружие в руках у сумасшедшего, она боялась представить, что с ней будут делать. В этот момент Пулод передал топорик худощавому и, пожалуй, такой отвратительной гримасы, которую скорчил огромный мужчина-узбек, девушка в жизни и не видела: странная ассиметричная ухмылка и чуть подмигивающий правый глаз — все это до жути омрачало и так непростую сложившуюся ситуацию.       — Потерпи, моя хорошая, будет немного больновато, — узбек вновь наклонился к Алисе, встав на колени перед ней, и кивнул напарникам, — держите ее.       Толстый стремительно приблизился и наступил Алисе на правую руку, напирая всем весом, отчего та вздрогнула от боли, и непонимающе уставилась на худощавого. Огромный узбек, именуемый Пулодом, встал слева и повторил махинации напарника.       — Господи, что вы будете делать со мной? — громко крикнула Алиса, — пожалуйста, прекратите!       Ожидаемо, никто слушать ее не стал. И спустя мгновение худощавый мужчина, размахнувшись, наполовину вонзил лезвие в нежную кожу правой руки студентки. Алиса протяжно завизжала, широко раскрывая глаза, и попыталась вырваться, отчего из огромной раны фонтаном брызнула алая кровь.       Худощавый вновь размахнулся и вонзил топор до конца, прорубая насквозь кость, на этот раз он закончил начатое: полруки девушки отскочило, а пальцы все еще машинально сжимались и разжимались. На Алису было страшно взглянуть: раздробленная кость, торчащие вены и артерии, из которых рекой стекала кровь на холодный бетон. Алиса, не переставая, громко выла, чем вызывала недовольство у узбеков, особенно не нравились крики толстому Фархаду.       — Потерпи, — проговорил худощавый, поглаживая кровавой ладонью волосы Алисы, — скоро все закончится…

***

      Алиса с отрезанными руками до локтя абсолютно белая лежала посередине комнаты с раздвинутыми ногами, от чего еще теплая сперма вытекала из промежности и попы девушки. Она еле-еле дышала, потеряв сознание. Казалось, что кровь была повсюду, смешиваясь с пылью и грязью, находящейся на бетонном холодном полу.       — Фархад, — обратился к другу худощавый, отряхивая треники, — звони в скорую.       Фархад резво достал из протертого кармана маленькую нокиа и набрал «03».       — Э-э, здрасте, — начал толстяк, — тут на Комсомольской 21 девушка какой-то лежит, — Фархад внимательно слушал, что ему говорит оператор, и продолжил, — живой, вроде, я не знать, — мужчина задумчиво почесал затылок, — да, пока.

***

      Трое узбеков вышли из заброшенного здания, расслабленно и как-то даже глупо улыбаясь. Они остановились на полуразрушенном и старом крыльце, задумчивая рассматривая маленькие зеленые елочки, растущие у тротуара. Забавно, что на фонари у администрации города денег не было, а на небольшие таежные елки лишние средства все-таки нашлись. Наверное об этом и подумал худощавый, невесело фыркая себе под нос.       Вдруг толстый узбек, нарушая тишину и наступившую идиллию, тихонько что-то начал напевать себе под нос:       — Жил был Алиса, любил тот воровать, но три узбека сумели узнавать, — мужик закашлялся, но продолжил, — теперь Алиса почти мертвый — зато Фархад довольный, — толстяк загоготал.       Наступал рассвет, даже тонкие лучики летнего солнца уже начинали согревать, окутывая беспросветную тьму, и где-то вдалеке можно было все еще расслышать грубый раскатистый смех.