Моя - гордая, сильная птица

Сильно хочется спать, пока он стоит в пробке, а всё из-за выпитого порошка от простуды, который ему дала жена. За сегодняшний день он сильно устал, хоть и радовала завтрашняя суббота, в которую он не выспится, но проведёт время с семьёй. Грей не был тем мужчиной, который сматывается, лишь бы провести время в своё удовольствие. Хотя многие его коллеги делали именно так. В моменты, когда его звали пропустить по бутылочке пива в баре, Фуллбастер обязательно вспоминал Люси. Его Люси, что неслась после работы домой, чтобы разогреть для него ужин или успеть приготовить новый; его Люси, что сладко целовала в коридоре и слегка массажировала затёкшую шею; его Люси, что всегда с интересом спрашивала, как прошёл его день. Он всегда отказывался от подобных предложений, с удовольствием думая о том, как любимая жена подарит ему самую счастливую улыбку, а Грей утащит её в тёплую постель. Мужчина вновь потёр глаза, сильно надавливая на них и стараясь сосредоточится на дороге, а не на шумном друге, который попросил подкинуть его с работы сразу в бар и пытался, очень стараясь, уговорить его, Грея, пойти с ним. — Меня ждёт Люси, — в который раз повторяет мужчина, сжимая руль, — Она очень устала. — Но ты тоже устал. У Нацу не было семьи. Он жил в холостяцкой однушке вместе с котом. Нет, конечно, у него была девушка, но с ней он ещё не съехался и лишь водил на свидания, да и в целом таскал везде за собой. Но это ничуть не походило на проблемы брюнета. Не то, чтобы Драгнил этого не понимал, даже наоборот искренне хотел помочь, но это было совсем не нужно. — Не так. Я просто был на работе, где провожу пять дней в неделю и давно к этому привык. Тут Грей запнулся, понимая, что слегка приврал и до девяти вечера на работе он обычно не торчал. — Как знаешь, брат. В конце концов — тебе виднее. Нацу уходит, как только автомобиль тормозит возле входа, где уже стояла миловидная девчонка с пепельными волосами. Фуллбастер тратит пару секунд на лицезрение того, как девушка бросается на шею его лучшему другу и включает поворотник, выезжая с парковки. Слышать такие слова странно. Нацу Драгнил был его лучшим другом, но для Люси он так же очень близкий человек. Поэтому Фуллбастер очень удивился, когда понял, что розововолосый заботится о нём чуть больше, чем о своей подруге. Не привычно, ведь их действительно много связывало, и даже с Греем Люси познакомил именно Нацу. Драгнил позвонил ему восемь лет назад, сказав, что его очень родная и близкая подруга вернулась из-за границы, и он хотел бы их познакомить. Фуллбастер в ответ на это предложение лишь раздражительно фыркнул. Тогда он, двадцатисемилетний разведенец, не мог думать ни о чём кроме бракоразводного процесса. Его друзья считали иначе и частенько пытались познакомить его с кем-то, и он уже не доверял даже просьбам помочь, потому что в итоге оставался один на один с какой-нибудь девицей. А после десяти таких обманов — верить друзьям он отказывался. Но Нацу клялся, что это действительно важно для него и он бы сам с удовольствием встретил Хартфелию, но его лишили водительских прав три месяца назад, что было ужасно не вовремя. Поэтому Грею пришлось отложить свои дела и ехать помогать. Кто тогда мог хотя бы предположить, что он влюбится в тот же момент, как увидит её споткнувшуюся на улице, зарёванную, с разбитыми коленями и огромным чемоданом? Конечно, сразу он этого не понял. Не было как в дешёвых фильмах про любовь с первого взгляда, просто что-то закололо в груди и сильно защипало в носу. Слишком сильно. Настолько, что он лично нашёл ей съёмное жильё, помог с переездом и предложил работу в издательстве, где был главным редактором. Люси тогда только исполнилось восемнадцать, она сбежала от отца и так счастливо улыбалась, когда Грей прочёл её роман и предложил выпустить. Она пригласила его на первое свидание и даже не дала поцеловать себя в щёку, лишь ребячески вывернулась из его объятий и сбежала в подъезд. Хартфелия его волновала. Волнует до сих пор. Грей испытывает необузданный трепет, когда смотрит в её глаза, такие тёмно-темно карие, что он даже с горьким шоколадом не мог их сравнить. Глубже, насыщенней, сладостней. Люси вся для него была насыщенней и когда она надевала платье, он чуть ли не трясся от желания, а она всегда лишь улыбалась. Ведь, если честно, ей необязательно было наряжаться, чтобы Грей не отводил от неё глаз. Фуллбастер делал ей предложение трижды. Первый раз, который он планировал очень долго и трепетно, был в Париже, спустя полтора года отношений. Они оставались там по работе, а в ночь перед отлётом он забронировал столик с самым великолепным видом на Эйфелеву башню; надел свой самый лучший костюм, что безумно любила Люси; заготовил речь о том, как сильно он любит её и хочет быть с ней всю жизнь. А она отказалась. Просто рассмеялась, накрывая пунцовые щеки дрожащими ладонями. — Грей, — позвала она его, — нам некуда торопиться, ты же знаешь. Хартфелия улыбалась так мягко и солнечно, поглаживая его щеку, что он не удержался и, закрыв глаза, потёрся о мягкую кожу. Люси такая красивая. Не приторно-сладкая, а очень нежная, по-женски нежная. Такой она была только для него. — Но я так сильно хочу. Кольцо он тогда спрятал во внутренний карман пиджака, даже не подозревая, что доставая его через ещё три года — получит отказ вновь. Уже в кругу друзей, когда Фуллбастер и Хартфелия пригласили всех на новоселье в недавно купленной трёхкомнатной квартире. Парень привлёк внимание окружающим громким покашливанием, долго смотрел в глаза удивлённых друзей и на негнущихся ногах подошёл к своей девушке. Руки у него в тот день заплетались, и он кое как смог присесть на одно колено перед блондинкой, что покорила, волновала одним взглядом. Грей снова говорил о том, как дорога она для него и близка ледяному сердцу, но уже неловко, часто шутя и посмеиваясь. В этот раз она расплакалась, сильно и громко, так что предложение осталось без ответа, да и его самого выставили за дверь подруги Люси. Тогда они пошли в бар, возле дома, где Грей долго ждал, что Люси позовёт его обратно, но ночевал в итоге у своего сводного брата Леона. Последний и самый удачный раз был в их квартире, спустя четыре года после последней попытки. Он набрал ей ванну с солью, ароматными маслами и пеной, принёс бокал шампанского и это был самый обычный вечер пятницы для них. Она нежилась в тёплой воде, слушая, как он тихо читает для неё книгу, сидя на кафеле, сложив одну руку на бортик и положив на неё голову. В тот момент она ему показалась такой домашней, до щемящей боли в груди родной, милой и любимой, что он не удержался и снова тихо предложил стать его женой. А она тихо согласилась, словно только такого предложения и ждала. Закрывая машину и ставя её на сигнализацию, Грей посмотрел в небо. Падал мягкий белый снег, что нежно опускался на его ресницы и таял на щеках. Он вздрогнул, подумав о том, что страшно опаздывает. Ведь любимая жена очень просила купить молоко, а время почти десять. Его везение, что магазинчик в их многоэтажке работает до десяти. Но и это навевало воспоминания. Их свадьба состоялась только через три месяца. Люси тогда очень рисковала не влезть в платье, но то, что она много ела от стресса — никого не волновало. День свадьбы был настолько тяжёлым, что молодые смогли сбежать только ближе к девяти вечера и, чёрт, Люси очень-очень сильно понадобилась грёбаная ежевика. И вот он стоит в магазине возле дома и страшно опаздывает на собственную брачную ночь. Но старушка-кассир по-доброму похлопывает по его руке и отпускает, говоря, что ягода подарок молодожёнам и он бежит. Правда бежит очень быстро, игнорирую лифт, потому что Люси была такой грустной, когда поняла, что они не взяли ягоду со свадебного стола. Он так хочет видеть её очень счастливой, но когда он заходит в квартиру и протягивает ей мешочек, она вдруг начинает плакать. — Люси, — он ласково обхватывает её щеки двумя руками и сцеловывает каждую слезинку, обжигая лицо любимой холодом и морозом. — Ну что ты расплакалась? Она пищит что-то про то, что ей очень жаль, и она правда хотела эту дурацкую ягоду. Но как только увидела его, такого красивого, с этими его синими глазами — сразу захотела голубику. А потом Люси просто мычит ему в грудь, прикрываясь краем пиджака. — Мне совсем не сложно сбегать в магазин ещё раз, если от этого ты будешь счастлива. — Я беременна. А сейчас он стоит, оперевшись на косяк двери плечом и смотрит, как Люси тихо напевает песню их ребёнку, которую когда-то шептала ему и которую ей самой когда-то пела её мать. Крошечная детская кроватка размеренно качалась из стороны в сторону, но плач всё никак не затихал. Его жена опустила голову и заплакала. Не так громко, как маленькая дочь, но сейчас две любимые женщины Фуллбастера плакали в унисон. Она так сильно устала: тяжело быть женой и матерью, справляться с домашними делами и оставаться такой невероятно красивой. Хотя Грей честно полностью взял на себя обязанности кормильца, не давая жене уставать ещё и на работе, всегда старался помогать по дому если не вечером, то на каждых выходных. Мужчина тихо подошёл, опуская одну ладонь на голову своей жены, слегка массируя кожу пальцами, а другую опустил на живот дочери, словно хотел подарить своё спокойствие, свою безграничную любовь к самым родным женщинам в его жизни. Обе вдруг затихли и успокоились, переставая лить слёзы. Люси осторожно вспорхнула, поднимая малышку на руки и начала укачивать. Она чрезвычайно сильная и мудрая. Люси так сильно не хотела казаться Фуллбастеру слабой, вытерла слёзы с опухших глаз и улыбнулась ему так ярко и тепло. И их дочь в её руках стала засыпать, сладко зевая. Он так любил свою — гордую, сильную птицу.