are you still in love?

чонвон каждую ночь спрашивает, точно ли чонсон его любит, будто не слышит это каждый день, и знает, каким будет ответ. чонсон дарит чувство надежности, а собственная неуверенность выливается в постоянное ощущение холода. врачи говорят 'недостаток гемоглобина', а чонвон радуется, что может до бесконечности его обнимать и выбирать свитера. с момента их встречи помимо поярчавшей улыбки добавился еще и тревожный тип привязанности, плачем раздававшийся по комнате. чонсон выучился видеть и принимать ангельские числа, с периодичностью успокаивающие и будоражащие душу чонвона. каждый раз проверяет, спит ли младший, прежде чем сомкнуть глаза. а чонвон, зачастую, и не спит – думает. долго и мучительно. каждая мысль рассекает все хорошее, что есть в жизни, порождает тревогу и доводит до вечной тошноты. для чонвона никогда не горели звезды или он просто не хотел их замечать? осознанием врезается предельный уровень тревожности, когда в постели не оказывается чонсона. страх накатывает дрожью, черепная коробка наполняется режущими внутренности фантиками. с балкона тянет табаком. чонвон подрывается, спотыкаясь, чтобы в очередной раз опровергнуть собственные опасения. упускает момент, когда сам стал себе врагом. — чего не спишь? — проснулся, потому что тебя нет. «потому что боюсь, что ты оставишь меня» остается неозвученным. чонсон округляет глаза, но надеется, что в сумраке этого не видно. ему тоже страшно. страшно от того, что чонвон так мучается. — прости, мне страшно. — в этом нет твоей вины, — со стойким чувством безысходности ныряет под чонвонову футболку, заставляя вздрагивать. казалось, что он сам – сплошная безысходность. где-то в легких тлели звезды, которые чонвон никогда не сможет узреть.