У Яги глаза зеленые

Марк ловил на себе восхищённые взгляды противоположного пола, чёрную зависть своих компаньонов, даже друзей, ведь он - это синоним успеха, роскоши, удачи. Гордо вышагивая по длинному коридору своей же компании, он отводил свой взгляд, холодно смотря в одну точку перед собой, стараясь не пересекаться взглядами со своими сотрудниками. Его красота, ум, харизма - это был его залог успеха. По крайней мере все так думали, однако все было не так. И секрет своего успеха он унесёт с собой в могилу, ему не привыкать - он там уже побывал. Солнце слепило прямо в лицо - наспех закрытые ночные шторы оказались не плотно прижаты друг к другу, и через единственную, мать его, тонкую щель сейчас пробивался противный яркий луч, светивший прямо в лицо. — Сука… - протянул Марк, щурясь и заворачиваясь в тонкое одеяло сильнее. Похмелье сегодня, как никогда, мучило его: головная боль, жажда и отвратительное настроение. Он никогда особо не увлекался алкоголем, но за последние три месяца все пошло не так: отец, что иногда подкидывал деньжат, отказался и дальше спонсировать единственного сына, любовница, что приезжала по щелчку пальцев, после единственного раза, когда у Марка не встал, послала его далеко и надолго, а в конце, в добавок, пару недель назад его уволили с должности кассира, за какую-то сраную недостачу, а он всего-лишь обсчитался на пару сотен. Все пошло по одному месту, которое и вспоминать больше не хотелось, и теперь, почти каждый день, Марк забывался в алкоголе, просаживая последние деньги за бокалом говенного виски, напиваясь до чертиков, пока ноги сами не потащат на автомате его домой. И вот теперь, лёжа в своей кровати, морщась от солнечного света, проклиная свою жизнь, он чувствовал себя самым последним ничтожеством, без сил к дальнейшему существованию. Ближе к вечеру, когда похмельные отеки сошли, Марк, чистенький, гладковыбритый, сбрызнул парфюмом на кожу, растирая аромат по своей груди, накинул сверху рубашку, заправил ее в брюки и снова отправился в бар, на этот раз он нацелился найти себе спутницу на эту ночь. Уже третий бокал виски не пьянил. Вокруг парня, как ему казалось, были лишь уродливые девушки: кто-то толст, кто-то худ, кто-то вообще ему показался без одной ноги, а все были на одно лицо - мерзкие, противные, и наверняка хихикали о нем, о неудачнике. Подсевшая женщина в возрасте и вовсе вызвала в нем отвращение, а тихий скрипучий голос, как у старухи и вовсе отбил все желание заводить сегодня знакомство с противоположным полом. — Вот ты нос воротишь, — дамочка в ярко-красной юбке посмотрела на него из-под темных волос с проседью, — а сам не лучше. Глянь на себя. Сам виноват в своих бедах. — Что ты знаешь, старая? — Марк откинул весь своей вежливый настрой. Будет ему еще какая-то бабенция нотации читать. — Ты проебал в этой жизни все, Марк, — от своего имени на устах незнакомки мужчину бросило в холодный пот, — испугался? Женщина развернулась всем корпусом, демонстративно закидывая ногу на ногу, показывая теперь уже своё лицо. — Мы знакомы? Ошалевший мужчина не мог отвести от незнакомки своего взгляда: яркие зелёные глаза, обрамлённые чёрными ресницами, неаккуратно прокрашеные тушью, в уголках глаз уже скопилось достаточно морщин, выдававший, как ему казалось, приличный возраст, крючковатый длинный нос с мерзкой бородавкой чуть ли не на самом кончике, с торчащими из неё тонкими волосками, губы с пошлой красной помадой, что расплывалась в морщинах. Картина была жуткой, но он не мог отвести от неё своего взгляда. — Теперь уже знакомы, — женщина протянула свою руку, — я твоя судьба. И я здесь, чтобы дать тебе то, чего ты хочешь больше всего, — и едва он хотел спросить - чего же он хочет, незнакомка его перебила, — а хочешь ты денег, славы, женщин, ведь, так? Марк просто кивнул и безразлично хмыкнул, ожидая, что же она ответит дальше. — Я могу тебе дать это все… Мужчина немного поменялся в лице: кожа побледнела, брови чуть приподнялись, а озорной блеск в глазах выдавал его заинтересованность. — Вижу, ты заинтересован, но напуган, милый, — женщина провела острым ногтем по его гладкому подбородку, — тебе противен мой внешний вид? Неприятно смотреть? — Марк кивнул дважды, но взгляд не отвел, — Какой ты все-таки гнилой человек, но ценю твою честность. — Кто ты и что ты от меня хочешь? — Женщина щелкнула пальцами, казалось так громко, что могли услышать, по меньшей мере, на улице, или это Марку так показалось, и он даже осмотрелся вокруг, пытаясь разглядеть где-то скрытую камеру, наверняка, его разыгрывают. Однако, вернувшись к своей собеседнице, мужчина раскрыл от удивления рот. Вместо старой женщины перед ним сидела молодая красивая девушка, на вид не более двадцати пяти лет: подтянутое лицо все с теми же яркими зелёными глазами, аккуратный чуть вздернутый носик, однако бородавка до конца не ушла, оставив после себя небольшую родинку, но теперь она больше украшала прекрасное лицо, нежели портила, губки-бантики, чуть приоткрытые, обнажали ровные почти белые зубы, подтянутая упругая грудь, прикрытая полупрозрачной тканью майки, шея без единой морщины, руки больше не были такими костлявыми, обтянутыми пигментированной от старости кожей, теперь это были худенькие ручки с тонкими запястьями, но все с теми же острыми длинными ногтями, внушающими страх, бедра были облачены все в ту же красную ткань юбки, но теперь это выглядело очень даже симпатично, хоть он и не совсем понимал, что сейчас происходит. Марк присвистнул, забывая тут же про свой страх, косо посмотрел вокруг на предмет конкурентов, что хотели бы увести такую куколку, но обнаружил, что никого вокруг и нет, да и сидит он уже не в баре, а на каком-то шатком стуле среди плесневелых стен, а воздух насквозь пропитан сыростью. — В чем дело? — Теперь он испугался не на шутку. Девица громко рассмеялась. Хоть и внешне она была той самой девушкой-мечтой с обложки американских журналов, но голос так и остался противным и скрипучим. — Как ты это сделала? Кто ты? Девушка обошла его со спины, наклонилась ближе к шее, проведя своим носом по коже, и вдохнула аромат его тела. — Пахнешь гнилью, жизнью, — она демонстративно сплюнула на пол, — как же я не люблю этот мерзкий запах живых. — Живых? — затрепетал он птичкой, не в силах встать со своего места, — Да, кто ты такая? — У меня много имён. Не думаю, что ты хочешь знать их все. Но мне нужна твоя энергия, — она снова вдохнула его запах, громко выдыхая, — ты же хочешь исполнить все свои хотелки? — Кто. Ты. Такая. — Марк выделил отдельно каждое слово, пытаясь не сорваться на истерический вопль. Все происходящее его пугало, мурашки, казалось, были размером с кулак, а холод, что сквозняком бродил по комнате, пробирал до костей. —У меня много имён, — надменный голос в один миг зашептал у левого уха, да так близко, что мужчина ощутил холодное дыхание, — Ягая, Ягишна, — перечисляла девушка, обхватывая ледяной рукой поперёк горла Марка, — Кто-то называет ведьмой, кто-то называет Лесной бабой, но ты, наверняка, слышал обо мне из сказок. Ведьма, не успел Марк даже моргнуть, сверкнула своим острым взглядом перед ним, улыбаясь загадочно, хитро, торжественно, раскидывая свои руки в стороны, величаво и горделиво выпрямляясь в спине. — Я - Баба Яга, если тебе так будет удобнее. Марк нервно сглотнул, смачивая пересохшее горло. Липкий страх застыл где-то в районе солнечного сплетения, отдавая противным томлением в живот и ноги. Подобрать подходящих слов сейчас не никак не мог, ведь ситуация сама по себе была абсурдной. Марк громко и нервно рассмеялся. — И ты пришла из детской сказки ко мне? Не смеши, — вдруг серьезно крикнул мужчина, — Это какой-то розыгрыш? Фокус? Кто тебя подослал? И что ты сделала? Я не могу сдвинуться с места. Это какой-то транквилизатор и галлюциноген? Колдунья махнула рукой, снимая невидимые оковы, не спуская своего выразительного взгляда с сорвавшегося от страха с места нового знакомого. — Дальше этой комнаты ты не убежишь, — снова противный голос, отражающийся от стен, проникающий под кожу. — Ну же, Марк, поверь, что я существую. Мне от тебя многого не нужно. Мужчина был на грани истерики. Ну не мог он допиться до такого, что не может отличить реальность ото сна, а все, что происходило сейчас явно походило на самый ужасный и дерьмовый сон, который ему когда-либо снился. Дверь не поддавалась, сколько бы он не крутил расхлябанную ручку, а попытавшись выбить ее, казалось бы деревянную, ветхую, хлипкую, плечом, ничего не получилось, лишь ушиб себе руку, а дверь отдалась глухим глубоким звуком. — Брось, Марк. Садись, поговорим. — Я не знаю, кто ты такая, но ты точно больная и помешанная. Выпусти меня! — у взрослого тридцатишестилетнего Марка гримаса ужаса и слёзы застыли на лице, — я не собираюсь участвовать в этом спектакле. Ягая снова щелкнула пальцами, и дверь, в какую безрезультатно бился Марк, исчезла, пугая мужчину ещё сильнее. — Нет, нет, нет, — запричитал он, — этого не может быть, это точно сон, — зажмурил свои глаза, щипая себя за руки, — вот я сосчитаю до трёх и проснусь. Один, два… — Марко сделал глубокий вдох, открывая глаза, — три. — Бу! — Крикнула ведьма, стоя вплотную к его лицу, и вновь залилась хриплым смехом старухи, когда взрослый мужчина громко заверещал чуть ли не как девочка. — Надо же, и такой пугливый ты был уверен, что сегодня найдёшь себе глупую девчушку на ночь? — Почему я не остался дома, — взмолился он, намеренно игнорируя вопрос, — что происходит, в конце концов? — С тобой так весело, — рассмеялась колдунья, смотря на до смерти перепуганное лицо мужчины, что уже едва-едва стоял на ногах, — может, стоит тебя напугать ещё сильнее, чтобы ты понял с кем имеешь дело? Марк уткнул своё лицо в ладони, содрогаясь всем телом в диком страхе, ощущая, как паника подкатывает горьким комом прямо к горлу. В его теле не осталось ни одной мышцы, что не содрогнулась бы от ужаса, что он испытывал теперь. Но то были цветочки. Едва он убрал свои руки, разлепляя веки, он понял, что судьба была ещё благосклонна к нему, и потеря работы, любовницы и денег не шло ни в какое сравнение с тем, что он увидел теперь. Стены, что были покрытые лишь плесенью намокли, сквозь темноту комнаты было сложно определить цвет, консистенцию, но как только он приложил руку к стене, пытаясь удержаться на ногах от резко ударившего в нос металического запаха, он понял, что это была кровь. Все стены были пропитаны склизкой свернувшейся кровью, сгустками плотно лежавшей на поверхности, а на пальцах путались клочки волос, от чего не просто тошнило, а тянуло блевать прямо тут, прямо на пол, где-то пальцы нервно ткнулись даже во что-то похожее на глаза, протыкая некогда твердую капсулу насквозь, но Марк пытался не думать об этом - сейчас не время. А посмотрев вниз себе под ноги, сквозь непонятно откуда взявшийся туман, он увидел землю, а точнее свежую вырытую могилу, в изголовии которой он увидел каменное надгробие с выбитой фотографией его молодого, красивого, счастливо улыбающегося, а подпись под ней гласила «Марк Нерко 1986 - 2022г». Ужас сковал все тело, свело судорогой каждую мышцу, каждое сухожилие в один миг закостенело, и, оторвавшись от стены, он понял, что летит вниз, прямо в свежую могилу. Влажная земля испачкала белую рубашку, а ведь это последняя чистая и приличная в его гардеробе, попала в карманы, в глаза, даже умудрилась набиться в раскрытый в ужасе рот, и он ощутил как толстые черви так и наровят пробраться глубже в глотку, противно шевелясь на языке и у самого нёба, и последнее, что он увидел перед собой - лишь насмехающееся лицо красивой девушки с горящими в темноте зелёными глазами. — Вот твоя учесть, если ты меня не послушаешь сейчас. Так ты поверил, что я ведьма? Все, что он смог сделать, так это кивнуть, и плевать, что будет дальше. Он неудачник, самый никчемный человек на земле, и если он сейчас умрет, так поделом ему будет, никто даже и не вспомнит о нем. — То-то же! — воскликнула Ягая. Девушка щелкнула пальцами, и с этим громким четким щелчком Марк оказался вновь сидящим на стуле, но уже в обычной комнате с небольшим потрескивающим камином и уж очень современным ремонтом. Первым делом он залез пальцами в рот, пытаясь выскрести сырую землю с червями, вкус которой отвратительно застыл внутри, но наткнулся лишь на слюни и чистую полость, руки в карманы - тоже пусто. Девушка сидела перед ним вальяжно, представительно, будто бы она королева этого мира, и испытав весь тот ужас, от которого казалось бы сердце остановится, он готов был целовать ее руки, ноги, даже тот крючковатый нос в облике старухи, благодаря, что все это закончилось, но его хватило лишь на стон облегчения. — Поговорим? — девушка протянула мужчине бокал с виски, однако, Марк, не думая, помотал головой. Больше он пить никогда не станет. — Хороший мальчик, — будто бы издеваясь сладко пропела ведьма. — Ты меня, конечно, рассмешил. Давно я не играла с таким удовольствием. — Так ты и правда существуешь? - чуть заикаясь спросил мужчина, пытаясь унять дрожь в руках. — Ты ещё столького не знаешь об этом мире, но я надеюсь, что ты наверстаешь это упущение. — Я, ведь, не умер? Я, ведь, жив? — Марк, конечно ты жив… пока что. — Что это значит? — Как бы тебе объяснить, — ведьма почесала затылок, пытаясь подобрать слова для этого нежного парня, — ты хочешь славы и богатств, правильно? — Уже не уверен. Сейчас я хочу жить. — Ты будешь существовать на этом свете, так же, как и я существую, но только я мертва уже как пару тысячелетий. — Увидев вновь испуганный взгляд, Ягая громко выдохнула, отошла к музыкальному центру и нажала пару кнопок, включая фоном музыку. — Давай только без обмороков, хорошо? — Можно ещё раз? Ты - Баба Яга? — Это чтобы тебе было понятнее, дурень. Называй меня Ягая или Ягишна. Ну сам посмотри, какая же я баба? Я девочка в самом соку, — она посмеялась сама со своей шутки. — Не знаю, почему во всех сказках я такой отрицательный персонаж. — Марк уже хотел припомнить ей все те ужасы, что он успел испытать, но девушка вовремя выдвинула руку в его сторону, — Цыц, молчи. Это я так играла. А ты так прикольно пугался. — Я думал, что коньки отброшу, старая, ты, ведьма! — Фу, как грубо, — подняв руку в воздух, она замерла, собираясь вновь щелкнуть пальцами, — желаешь повторить? — Нет, нет, нет, прости. — Давай заново. Тебе нужно встать на ноги? Желаешь славы и богатства? — Да, — будто бы стыдясь произнёс мужчина, опуская свой взгляд вниз, — не хочу чувствовать себя больше ничтожеством, хочу чтобы мне все завидовали. — Так это проще простого. — А что я должен дать тебе взамен? — Как я уже и говорила. Мне нужен твой дух. Ты умрешь, — мурашки снова пробежались по коже, — но ты даже этого не почувствуешь, — попыталась отмахнуться девица. — То есть я умру, но продолжу жить? Звучит абсурдно, тебе так не кажется? — Ох, Марк. Вроде бы умный парень, а ведёшь себя как дурак. Дух, говорю, твой нужен. Хочешь по-другому? Душа твоя нужна. — Хочешь сказать, что я буду бездушной скотиной? — Ты и так не больно то душевен. Ну, станешь ты чуточку строже, ну будет тебе плевать на всех вокруг, хотя я уже сомневаюсь, что что-то изменится, зато они будут тебя провожать завистливым взглядом. Разве не этого ты хотел? — А если я откажусь? — Тогда умрешь просто так. Ау, Марк, — ведьма тихо щелкнула пару раз перед его лицом, — ты слышал предложение? Люди годами обращаются, кто к Богу, кто к Сатане, желая продать душу за какую-нибудь ерунду, вроде любви, а у тебя будет все, что ты пожелаешь, а взамен всего-лишь немного характер твой поменяется. — То есть либо я умру за деньги и славу, либо просто так? — Наконец-то, ты додумался. Бинго! — И что, мне нужно теперь расписаться где-то кровью? — Двадцать первый век, а он собрался кровью расписываться. — Девушка в одно мгновение стала серьезной, посмотрела в глаза своего собеседника, почти из-подо лба, сверкая глазами, — скажи мне лишь «Да», и на этой ноте мы разойдёмся. Сомнения затаились где-то в глубине души, с которой он так боялся расстаться. Надо же! Еще утром он чувствовал себя так низко, что проклинал все вокруг, теряя желание жить, а теперь цепляется за эту самую никчемную жизнь. Ведь ведьма не должна его обмануть, хотя, какая ему теперь разница. Он же уже попрощался мысленно со своей жизнью, чего теперь бояться? Терять было нечего. Поджилки дрожали от неизвестности, но он для себя уже все решил. — Да, — громкий и уверенный голос четко сказал свою позицию. — Отлично, милый, — девушка обошла его со спины, провела ноготком по тонкой коже, обтянувшей его кадык, и с силой вонзила в шею свои острые когти. Марк закряхтел, перестал дышать, боясь потратить последние силы для сопротивления. Все тело билось в агонии, глаза закатывались, а губы приоткрывались в немом крике ужаса. — Расслабься, милый, — ее губы коснулись щеки, — сейчас будет легче, — но легче не становилось. Девушка на глазах начинала расцветать, как будто бы расправляя свою грудную клетку, наполняясь жизнью, а Марк тем временем лишь терял сознание, усмехаясь над собой, что девицу на ночь он все же нашёл, пусть и компания была сомнительной. Открыв глаза, первое, что увидел перед собой мужчина - Ягаю, она довольно напевала популярную попсовую песенку. Он схватился за свою шею, пытаясь отыскать следы ногтей, но ничего не смог обнаружить, а прислушиваясь к своему организму, понял, что он ещё никогда не чувствовал себя таким живым. Даже хроническая боль в животе прошла, как будто бы ее и не было. — Я умер? — Технически да. — Девушка будто бы стала ещё красивее. Будь она не ведьмой, а обычным человеком, он несомненно бы к ней подкатил, сделал пару комплиментов, а потом увёз к себе домой. — Хватит на меня пялиться. — Почему ты сразу не подошла ко мне в этом образе? Почему именно старуха? — Я бы попросила без оскорблений. Мне все же не пятнадцать, даже не пятьдесят лет. Потому что хотела с тобой поиграть. Да и в истинном облике проще было бы рассказать обо всем, но ты тот ещё ссыкун. Марк вновь откинулся на спину на полу. В голове были сотни мыслей, при том совсем не его. Как будто вся та информация, которой он никогда не владел, в один миг решила уложиться в его голове. Он сразу же понял, что теперь за существо из себя представляет, понял, как низко проживал свои тридцать шесть лет, и отлично понимал в каком направлении теперь он должен двигаться, чтобы добиться своей цели. — Так я теперь тоже могу эти штуки вытворять? Щелкну пальцем и заставлю тебя видеть то, чего не существует? — Меня? — девушка рассмеялась, и он уже не слышал противного скрипучего смеха, теперь это был настоящий девичий смех. — Милый мой, такое действует лишь на людей. — Она помогла ему подняться с пола и вновь вдохнула его запах, теперь уже удовлетворенно, закатывая глаза, застонала, — вот теперь ты пахнешь восхитительно, смертью. Ты поймёшь со временем, что жизнь пахнет тошнотворно, а вот смерть… нет ничего приятнее на этом свете. — И что мне теперь делать? Возвращаться домой и воплощать в жизнь все те цели, что у меня в голове? — Конечно. Только, если ты не хочешь остаться тут ещё не на долго? Я расскажу тебе все секреты. — Девушка соблазнительно прижалась к его щеке губами, оставляя мокрый поцелуй, — Я расскажу, как грамотно использовать свою силу. Хотя, ты умный, Марк, разберёшься и сам. — Нет, Ягая, пожалуйста. Я хочу знать все. Я чувствую в себе такую мощь, такую власть. Я боюсь, что не смогу с ней справиться, — Марк нагло приобнял девушку за талию, явно намекая на что-то большее, чем разговоры за чашечкой чая. — Только сейчас убери свои наглые ручонки. На это у нас будет вся жизнь впереди, если ты захочешь.