Не спит

— Джесс, гаси камин и иди в свою спальню, — Джордж стоял в помятой пижаме на балкончике, обращаясь к своей одногруппнице. На часах давно за полночь, а Джессика не спит. Какую ночь подряд он наблюдает эту картину? Сколько бы раз он не приходил в одно и то же место, сколько раз не говорил бы эту фразу и слышал в ответ лишь потрескивание дров в камине, Джордж повторит это снова и снова. Раз за разом по пройденному сценарию. Потому что… Думая о ней вечерами, когда Фред наконец успокаивался и без сил валился на кровать, когда Джордан желал спокойной ночи и уходил в свою спальню, Джордж переставал следить за течением времени, часами напролёт представляя образы Джессики в голове. Он не мог ничего с собой поделать. Она никак не покидала его мысли, лишая сна. «Это смахивает на одержимость, приятель. Фред же опять будет завтра доставать расспросами о синяках под глазами. Дурак, не насмотрелся на неё за целый день?» Нет, не насмотрелся. Тёплое свечение от камина оранжевыми бликами освещало его лицо, усыпанное веснушками. Джордж смотрел на тёмный силуэт девушки внизу, который безошибочно мог узнать из тысячи. Её светлые волосы с отросшими корнями спадали на плечи. Она единственная из всей школы, кто красил волосы на каникулах, и, пожалуй, единственная, кто не хотел возвращаться обратно в замок. «Сколько раз она выслушивала от Макгонагалл за внешний вид? Чёрт, а в этом что-то есть». Джордж не осознавал, что довольно часто стал подмечать про себя, что именно ему нравится в Джессике. Пока он спускался вниз по лестнице, его доставали вопросы, придуманные им самим. Встречалась ли она сегодня с Фредом? Разговаривают ли они друг с другом? Знает ли он, что Джессика забывает спать ночью? Или чем они вообще занимаются, оставаясь наедине? По мере приближения к Джессике, Джорджу становилось противно, что его волнуют подробности её связи с его братом. Когда он подходил к бархатному диванчику, усыпанному подушками, и садился рядом, Джессика лишь плавно поворачивала голову, одаривая его пустым взглядом, после возвращая внимание обратно к камину. Насмотревшись на пламя, она не различала, кто рядом с ней: Фред или Джордж. Она понимала, что это кто-то из Уизли по тому, как огонь золотом отсвечивался в длинных рыжих волосах. Ей не было дела до того, что о ней подумают. А остальные гриффиндорцы думали только о том, что кто-то допоздна задерживался в гостиной, занимаясь проектом по зельеварению или зубрёжкой древних рун, когда замечали тусклый свет в коридоре. Джордж садился рядом, разделяя с ней тишину, больше не предпринимая попыток заговорить. Он стал понемногу привыкать и принимать её особенность, всё больше и больше относясь к ней, как будто знает её всю жизнь, а для неё Джордж оставался одним из Уизли, с которым она ходила на совместные занятия. Джордж хотел бы знать, почему она не спит. Что её тревожит, о чём она думает, пока дырявит взглядом языки пламени. Может быть, даже узнать, какой её любимый цвет, или чем обычно интересуются, когда человек становится небезразличен? Будь она другой или они просто хотя бы общались, Джордж прочитал бы ей нотацию о вреде бессонницы, о том, как важно молодому организму высыпаться, несмотря ни на что. Поделился бы, что за подобное можно как раз плюнуть получить выговор от Анджелины, придя на тренировку не в форме, что в этом году для них важно выиграть Кубок школы по квиддичу, чтобы уделать слизеринцев, что на утро у него будет невозможно сильно болеть голова и валиться всё из рук, что он не одобряет её поведение, и не смог бы, как она, на протяжении недели ночами сидеть у камина под недовольное бормотание потревоженных обитателей портретов, наблюдая за тлеющими поленьями до утра… Только тогда почему и он тоже не спит этой ночью?