Неунывающий Рон.

– Это как? – Не поняла я с первого раза. – Понимаете, у меня немного нестандартный вариант. Я получаю знания, когда сталкиваюсь с тем, к кому оно применимо. Тот вариант будущего, в который я не вмешался. – Ничего страшного, – Мистер Трэверс протер очки. – Давайте я попробую позадавать вам вопросы. Вот через год вы окажетесь на первом курсе. Что тогда произойдет? – Я познакомлюсь с Гарри Поттером. – Я задумалась. А ведь хорошая, практически идеальная идея – дать пророчествами нужные намеки. – В Хэллоуин в Хогвартсе объявится тролль, сильно пострадает первокурсница. На Рождество ученики найдут зеркало Еиналеж, а к концу года узнают, что один из преподавателей одержим. Мистер Джонс напрягся, а на его лице заиграли желваки. И в чем я не права? Все по канону. Интересно, а что конкретно из сказанного мной не понравилось главе Отдела Тайн? Перо перед мистером Трэверсом поднялось и само заскользило по страницам книги. – А на второй год? – С некоторой осторожностью поинтересовался он. – С помощью темного артефакта будет открыта Тайная комната и выпущено чудовище Слизерина. Пострадают много маглорожденных и одна чистокровная. – Выдала я очередную дозу информации, наблюдая, как мрачнеет миссис Лавгуд. Ну да, Луна как раз поступит на первый курс Хогвартса. – А дальше? На третьем курсе? – Не выдержал уже мистер Джонс. Я вздохнула. Тут надо аккуратно, а то еще не дадут Сириусу убежать. Хотя… Можно попробовать его вытащить сейчас. Блииин, а у меня и плана то нет. – Будет установлена невиновность Сириуса Блэка и пойман Питер Петтигрю. Он окажется анимагом и Пожирателем смерти. Вот теперь воцарившееся молчание стало абсолютным. А я трусливо прикидывала, не сильно ли я засветилась, и стоит ли добавить еще что-то. Не рискнула. – Напоминаю, что все сказанное здесь не подлежит разглашению. Вы все давали клятву. – Мистер Джонс обвел всех присутствующих взглядом, и снова обернулся ко мне. – Четвертый курс? – Финал международного чемпионата по квиддичу. Беспорядки после игры. Турнир Трех Волшебников в Хогвартсе. – Я заколебалась. Но все же неуверенно произнесла. – Возрождение Волан-де-Морта. На это отреагировали по-разному. Игнатус впервые пошевелился. У мистера Трэверса задрожали руки. Миссис Лавгуд прижала пальцы к губам и побледнела. Мистер Джонс задумчиво кивнул головой. – Ведь ваши знания можно изменить. Вам же удалось спасти Пандору. Давайте посмотрим, сможем ли мы еще что-то достичь. Пятый курс? Я покачала головой. Из пятого курса я помнила только травлю от министерства и вряд ли стоило озвучивать такое предсказание. – Шестой курс? Седьмой? – Ничего не могу сказать. Ничего не всплывает. – Как возродится Тот-кого-нельзя-называть? – Питер Петтигрю сбежит и поможет ему провести ритуал. Как раз в конце турнира. – Какой? Я беспомощно пожала плечами. Не сильно ли много бабочек я передавила? Хотя самые основные моменты отметила. – Хорошо, закончим пока на этом. Не стоит мистеру Уизли перетруждаться. Но, если у вас всплывут знания, хоть как-то относящиеся к возрождению Волан-де-Морта, Отдел Тайн должен немедленно быть в курсе. Я согласно кивнула. Почему бы и нет? Сильный союзник мне не повредит, а то, глядишь, и поможет. Нас отпустили. Уже вернувшись к тетушке, я ощутила сильную усталость. Моральную, не магическую. И мне не давал покоя один вопрос. – А почему они меня отпустили? – По-твоему, тебя должны были запереть в Отделе Тайн? – Брови Игнатуса поползли вверх. – Я бы не удивился. – Со вздохом призналась я. – Ожидал, что они будут более настойчивы. – На прорицателей нельзя давить, так что на этот счет можешь не беспокоиться. Не только легилименция и окклюменция, любой вид давления ваш дар воспринимает на редкость негативно. Я вздохнула и поинтересовалась: – А что насчет обряда? – Ты не сильно устал? Может, когда восстановишься? – У меня почему-то ощущение, что времени осталось совсем мало. – Задумчиво произнесла я. – И оно словно утекает сквозь пальцы. – Тогда не будем ждать. – Лорд Пруэтт сразу собрался. – Сейчас сообщу Лукреции и начнем. Меня усадили в кресло и велели расслабиться. Потом, когда из камина вышла Лукреция, наоборот, подняли и повели на второй этаж. Оказалось, что в доме есть ритуальная комната, туда мы и пришли. Пока я с любопытством оглядывалась, не заметила, как оказалась в центре пентаграммы, а Игнатус и Лукреция встали по бокам. – Именем моим, кровью моей, магией моей, – начал речитативом Игнатус. – Признаю тебя сыном моим, кровью от крови, плотью от плоти, магией от магии. Да будет так! – Именем моим, кровью моей, магией моей, – продолжила Лукреция. – Признаю тебя сыном моим, кровью от крови, плотью от плоти, магией от магии. Да будет так! Я почувствовала, что меня наполняет магия. И согласно произнесла: – Да будет так. И магия хлынула из меня во все стороны. А я почувствовала себя... странно. Игнатус и Лукреция по очереди обняли меня, и я чувствовала их, как родных. Ни один Уизли не вызывал такого ощущения. Я сморгнула невольные слезы, понимая, что постараюсь защитить обоих любой ценой. Сначала надо вылечить Лукрецию. Я посмотрела на нее и невольно открыла рот. – Рональд? – На вас больше нет проклятия. – Удивленно произнесла я в ответ. – Совсем-совсем нет. – Чистый малефик в роду… – Пробормотал Игнатус, обнимая свою жену. – Хорошо, что мы поторопились. Посмотрим гобелен? Я согласилась. Любопытство из меня так и перло во все стороны. Маленькая комната обнаружилась как раз за ритуальным залом. Она была пуста, за исключением самого гобелена, оплетавшего ее целиком, все четыре стены. И множество имен, от которых рябило в глазах. Лорд Пруэтт достал палочку и прикоснулся к гобелену. Множество имен и переплетений исчезли, оставив только одно древо – самого рода Пруэтт. Рисунок на гобелене действительно был в виде дерева – от ствола отходили ветви, на них – множество листков с именами. Большинство листиков было увядших, черного цвета, с датами смерти. Несколько распустившихся зеленых. Я подошла поближе и уставилась на самый верхний листок – полураспустившийся, – золотого цвета, с надписью: «Рональд Татиан Пруэтт-Уизли, 1.03.1980» Уставившись на свое второе имя, я пару минут тупила, после чего разразилась диким хохотом. Мне ненавязчиво все же сообщили, каким было мое имя там, в прошлой жизни, которое я так и не смогла вспомнить. – Рональд? Ты в порядке? – В полном. – Я вытерла выступившие от смеха слезы и по очереди обняла своих новых родителей. – Все просто замечательно. – Тебе стоит отдохнуть. – Лукреция погладила меня по голове. – Знаешь, мне все больше нравится цвет твоих волос. – Освежающий, да? – Я опять рассмеялась. – Скорее, шокирующий. Но мне все равно нравится. – Она слегка растрепала мои волосы. – Иди отдыхай. Я вошла в свою комнату и упала на кровать. Насыщенный денек выдался. А ведь времени прошло всего ничего – часы показывали четверть второго. От двери раздалось тихое покашливание. Я подняла голову и уставилась на замершего у кровати домового эльфа. И не в наволочке или полотенце, как в каноне, а в чем-то в виде тоги с гербом на ней. А ведь домовушка тетушки одевалась так же, я просто тогда внимания особо не обратил. Поймав мой взгляд, он поклонился и произнес: – Хозяйка Лукреция сказала Радди служить молодому хозяину. Радди будет стараться, молодой хозяин. Вот это да! Мой собственный домовик! Надо только кое-что проверить и правильно расставить акценты. – Рад познакомиться с тобой, Радди. Скажи, а кого ты слушаешься в первую очередь – меня или хозяйку? – Молодого господина. Потом хозяйку. – Домовик принялся кланяться. Я потерла ладошки. Просто отлично! – Радди, а что конкретно приказала тебе хозяйка? – Служить молодому господину Рональду. Когда Радди не нужен молодому господину, помогать остальным эльфам в поместье. – Радди, если я прикажу никому не рассказывать о том, что я делаю и что тебе поручаю, может ли кто-то отменить мой приказ? – Нет, молодой господин, даже хозяйка не сможет. – Эльф покачал головой. – Только вы сами, молодой хозяин. – Значит, я так приказываю. И называй меня Рон. – Хорошо, хозяин Рон. – Домовик опять поклонился. А меня заинтересовал его наряд. – Скажи, Радди, я вот думал, что домовики не носят одежды. Носят что-то вроде наволочек или полотенец. – У некоторых хозяев такое бывает, господин Рон, но очень редко. Обычно дарят домовику немного ткани, и он шьет себе одежду, принятую в роду. Я задумалась. А ведь, учитывая домовика, мой план можно начать осуществлять уже сейчас. И выйдет намного проще. Я улыбнулась. – Радди, а ты можешь найти человека, если его не видел раньше? Скажем, зная адрес и как он выглядит? – Радди может! – Закивал домовик. – А ты можешь стать невидимым или незаметным? Чтобы тебя не заметили? – Это легко, хозяин Рон. Все домовики так могут. – Это просто замечательно. – Я широко улыбнулась. – Ты сделаешь вот что… ОТСТУПЛЕНИЕ 1. Гарри Поттер осторожно выглянул из-за кустов. Ему крупно повезло – Дадли с компанией его так и не нашли. Но следовало соблюдать осторожность – вчера Дадли пообещал его поймать и как следует отмутузить. Тяжело вздохнув, он спрятался обратно в кусты. Видимо, придется пропустить обед – иначе Дадли его точно поймает. В парке хоть можно было надежно спрятаться. Но совсем скоро школа – и ему придется гораздо трудней. Он выбрался из кустов и шагнул к ближайшей скамейке, и тут же замер. На ней, на самом углу лежал открытый дорогой блокнот. Что дорогой, понятно сразу – обложка из кожи, с серебристой металлической окантовкой. Интересно, кто его тут забыл? Гарри завертел головой, но поблизости никого не было. Любопытство заставило его подойти ближе и взять блокнот в руки. Внутри лежал карандаш – тоже, сразу видно, не из дешевых. Он взглянул на единственную надпись на самой первой странице и удивленно открыл рот. Потом еще раз огляделся, не понимая, кто мог бы над ним так подшутить, и опять уставился на написанные слова. «Привет, Гарри! Меня зовут Рон, и мне хотелось бы с тобой познакомиться. Я волшебник, как и ты. Этот блокнот парный моему, на них наложены Протеевы чары, и то, что ты напишешь в своем, будет написано и в моем. Ну, и наоборот. Карандаш внутри. Буду рад, если ты мне ответишь.» Гарри прикусил губу. Верить хотелось просто невыносимо. Но разве так бывает? А с другой стороны, чем он рискует? Что над ним посмеются? Пфф. И он решительно взял в руку карандаш и принялся писать ответ. «Привет, Рон. Мне как-то не верится, что я волшебник, ну и вообще в волшебство. Просто интересно, откуда ты меня знаешь.» Он задумался, что делать дальше. Оставить блокнот здесь и понаблюдать, кто придет его взять? Но тут у него просто перехватило дыхание – на абсолютно чистой странице, одна за другой, медленно проявлялись буквы. «В том, что ты тоже волшебник, даже не сомневайся. Сам вспомни, у тебя наверняка случалось что-то необычное, когда ты был расстроен или наоборот. Это называется детские выбросы, и каждый волшебник через это проходил. А знаю я тебя, поскольку ты достаточно знаменит в мире волшебников. Я в курсе, что ты живешь у маглов, то есть у простецов, в смысле, у не волшебников. Но это и все. Расскажешь о себе? Все ли у тебя в порядке?» Руки у Гарри задрожали. Безумно хотелось поверить в написанное. Он волшебник? Знаменит? Ведь с ним действительно случалось… всякое. Но больше всего его тронуло дружеское участие. Даже если он просто вообразил себе дружеские чувства этого Рона, все равно – впервые кто-то поинтересовался его жизнью. И, не выдержав, он излил на страницы всю свою жизнь – и отношение тети с дядей, и обиды от Дадли, – всю несправедливость, с которой сталкивался. Оторвавшись от блокнота, он внезапно осознал, что ему легче дышится – словно он сбросил с себя все свои обиды. Он взглянул на написанное им и внезапно устыдился. Но в блокноте вновь стали появляться строчки. «Гарри, пожалуйста, закрой глаза и досчитай до ста. Только не подглядывай. Хорошо?» Что бы это значило? Гарри потер нос и написав в ответ: «хорошо», закрыл глаза и принялся считать. Когда он открыл глаза, возле него на лавочке появился какой-то сверток. И он впервые почувствовал, как сердце его заполняет счастье – огромное и безбрежное – иначе, чем волшебством, он тут появиться не мог. Значит, волшебство действительно существует, и он… волшебник. И он снова схватился за блокнот, впившись взглядом в новые строчки. «В свертке маглоотталкивающий амулет и деньги. Амулет надень и носи не снимая. Он делает всех не волшебников абсолютно к тебе равнодушными. На тебя просто не станут обращать внимания. А деньги, бери, пользуйся. Из шмоток что-нибудь купи и питайся нормально. Если тебе неудобно принимать от меня деньги – считай, даю в долг, отдашь через год, когда сможешь банк навестить. Поверь, наших магических денег у тебя хватает, твой отец был далеко не бедным. Сейчас мне пора, ответить тебе смогу только завтра. Если у тебя возникли вопросы, пиши, постараюсь помочь. И последнее, чтобы никто этот блокнот у тебя не увидел – капни каплю крови на обложку, там, где круг золотого цвета. Удачи тебе, Гарри, и до завтра!» Гарри неуверенно развернул сверток. Выпавший амулет он сразу надел на шею, а вот деньги… Целая тысяча фунтов! Он еще раз прочитал последний абзац, решительно снял с рубашки булавку, и проколол палец, заставив каплю крови упасть на указанное место. Золотой круг тут же сменил цвет, и больше никак не выделялся на коричневом корешке. Волшебство существует! Дурсли больше не будут обращать на него внимание! И у него целая куча денег! Он огляделся по сторонам, наслаждаясь яркими эмоциями. Он никогда не забудет этот день. И самое-самое главное – возможно, у него появился друг.