Неунывающий Рон.

Спустя пятнадцать минут я суммировала неприятное. Во-первых, во мне проснулось легкое отвращение к зельеварению, оно меня просто больше не интересовало. Во-вторых, ушла идеальная память и кристально чистое мышление, позволяющие видеть логику всевозможных взаимосвязей. Для пробы открыв одну из книг, убедилась, что помню из всего только общие моменты. В общем, в моей памяти сохранилась только окончательная таблица, все промежуточные моменты помнились слабо. Причем вывод этой таблицы отнюдь не превращал меня в мастера зельевара. Да, я могла предположить возможный рецепт практически любого зелья, но смогу ли я сварить что-то сложное? Глубоко в этом сомневаюсь – практику никто не отменял. Совершив переворот в теории, в практической части я так и оставалась на уровне среднего ученика курса этак третьего. И на большее меня даже не тянуло – интерес к науке пропал. Я задумалась, выпадая из реальности, после чего встряхнулась и взглянула на часы. Восемь минут. Всего восемь минут, чтобы проанализировать все произошедшее и прийти к определенным выводам. Это ж какой сложности я поставила перед собой задачу, если меня колбасило полторы недели! Спустившись вниз, обняла тетушку и поблагодарила за помощь. Проигнорировав ее задумчивый взгляд, сказала, что разобралась, что со мной происходило и готова рассказать. Но только всем сразу. И, оставив за спиной сгорающую от любопытства Мюриэль, умчалась в сад. На обеде своим присутствием порадовали меня мои новые родители. И всеобщее любопытство, сдерживаемое только правилами приличия, ощущалось почти осязаемо. И, только когда семейство перешло к кофе, я прекратила мучить родственников. – Это была Грань. – Полюбовавшись на усиленную роботу мысли на чужих лицах, добавила. – Я уверен. – Мы считали Гранью предвидение. – Задумчиво проговорила тетушка, опередив и Лукрецию, и Игнатуса. – Значит, твоя грань – зельеварение? – Нет. – Я покачала головой. – Моя Грань – анализ больших объемов информации. Анализ, взаимосвязи, корреляция и дивергенция, выявление важных деталей и все, к этому прилагаемое. – Это восхитительно! – Игнатус широко улыбался. – Мне как раз нужна помощь толкового аналитика! Лукреция с тетушкой Мюриэль зашипели на него абсолютно одинаково, словно тренировались: – Сдурел? Не смей втягивать ребенка в свои махинации! В ответ на что он только рассмеялся, и слегка покосился на меня: – Рон, ты же не откажешься посмотреть на красивых лошадок? А то и погладить, да и почитать о них? – Игнатус, это не смешно! Забудь ты про эти полумагловские развлечения! Я потерла лоб, соображая и с удивлением поинтересовалась: – Игнатус, ты что – играешь на скачках? На что тот слегка смутился. – Не совсем. Просто есть у членов моего клуба такая традиция – следить за новостями в этой сфере и иногда немного не сходиться во мнениях. Ну и… – Ну и ставить на эти споры элитный алкоголь! – Сурово закончила Лукреция. – Класс! Я в деле за половину выигрыша! – Тут же согласилась я. Это же какие возможности! Но женская половина нашей семьи почему-то неодобрительно поджимала губы и смотрела на меня сурово. – Ну хорошо, хорошо… Я подумаю. Кстати, что там с зельем? – Сварил пробное, отправил на испытание в Мунго. – Ответил Игнатус, явно нехотя переключаясь на другую тему. – Но Рональд, твое состояние внушало опасения. Этого можно как-то избегать? – По-видимому, все зависит от того, что я хочу получить. – Я тихонько вздохнула. – Чтобы понять, в чем проблема и проанализировать ее, мне понадобилось восемь минут. Видимо таблица, на которую я замахнулся, вообще нечто запредельное… – Как ты вообще додумался до такого? – Тетушка Мюриэль чуть поджала губы. Я опять вздохнула. – По аналогии с химией, я полагаю. Мне все время казалось, что в зельеварении должно быть что-то похожее. Вот только после всего произошедшего мне и смотреть на зелья не хочется. – Может, все-таки в Мунго? – Подключилась Лукреция. – Мне нельзя к колдомедикам! – Не знаю, чего ты боишься, но я могу пригласить мою хорошую знакомую. Она осмотрит тебя под персональную клятву и даст рекомендации, о которых, кроме нее и тебя, знать никто не будет. Тебя это устроит? Я колебалась, но выход мне предлагался неплохой. Да и осмотреть меня стоило, ведь возможно, это я чего-то недопоняла. И если никто ничего не узнает… – Хорошо, я согласен на этот вариант. – Тогда я договорюсь. – Лукреция вышла. Я проводила ее взглядом и переключилась на Игнатуса. – Много желающих воспользоваться моими услугами? – Ну… Папку можешь изучить в моем кабинете. – Какую папку? – Не поняла я. – Желающих воспользоваться услугами. – Ехидно доложил мой папаша. – Ты ж помог кое с чем Малфою? Так вот, только его дружков почти тридцать человек. Кроме того, прошел слушок, что и родовые проклятия отныне не приговор. Так что, хотя в это и не особо верят, очередь из желающих снять их уже готова выстроиться отсюда и до горизонта, только дай знать, причем эти согласны практически вообще на все. Но это еще мелочи. – Мелочи? – Глупо повторила я. – Мелочи. Вот когда узнают, что и Нарцисса, и Лукреция в положении, хотя колдомедики обеим вынесли однозначный приговор, вот тогда тебя начнут искать по-настоящему. – Игнатус ехидно хмыкнул. – И отказать желающим уже будет намного сложней. Я замерла, пытаясь осмыслить услышанное, а потом расхохоталась и с воплем: «Поздравляю!» бросилась ему на шею. Игнатус закружил меня на вытянутых руках под недовольно-радостные возгласы тетушки, а потом поставил на место, подхватил Мюриэль на руки и закружил уже ее. А я не могла удержаться от широчайшей лыбы – надо же, у меня скоро появится братик. Или сестричка. И до самой последней клеточки осознала, что именно здесь моя семья. – Игнатус! – Мне не хотелось прерывать радостное безумие, но и тянуть больше было нельзя. – Пора поговорить с Молли и Артуром. – Ты готов стать наследником? – Да!