Любовь с привкусом бадьяна

      После первой магической войны прошло уже достаточно времени, чтобы волшебники, по несчастью ставшие её участниками, более или менее смогли отойти от её событий и восстановить как свои силы — и физические и моральные — так и пострадавшие от рук Грин Де Вальда объекты и даже целые города.       Ньют Скамандер всё-таки сделал предложение Тине Голдштейн, что планировал ещё чуть ли не с самого момента их первой встречи; а сестра Порпентины и её возлюбленный Якоб Ковальски — простой магл, случайно впутавшийся в магические дела, но ни разу об этом не пожалевший — наконец-то открыли свою собственную пекарню; Грин Де Вальд, может, и был слишком помешан на изменении мира к лучшему любыми путями, если это потребует даже пролить чью-то кровь, но Куини и Якоб были как никогда благодарны ему за то, что дал им возможность свободно любить. — Куини, дорогая, — доносится с кухни, когда на прилавок, за которым с приветливой улыбкой последние рабочие часы отстаивала молодая леди с короткими золотистыми кудрями и слегка присыпанными веснушками щеками, входит её молодой человек, чуть ли не с ног до головы перепачкавшийся в муке от девятичасовой работы, — ты не помнишь куда мы пересыпали излишки бадьяна? — Бадьяна? — удивлённо спрашивает она, взмахом волшебной палочки улучшая внешний вид своего любимого, — я думала, он весь стоит у тебя на кухне, ты ведь так часто его используешь. — В том-то и дело: я полез за ним в шкаф и обнаружил, что там его нет.       Дама задумывается на мгновение, прокручивая в голове всевозможные варианты, куда могла запропаститься пряность, а после открывает один из нежно-розовых шкафчиков в стойке прилавка, вспоминая, что там у них тоже хранятся некоторые специи на случай, если кому-то из гостей захочется выпить экзотического чая: Куини и Якоб долго раздумывали над концепцией своего бизнеса, и в конце концов решили не останавливаться на одних лишь булочках и хлебе — самом вкусном в городе, кстати говоря. Поэтому они решили сделать в своей пекарне небольшую кофейню: мест здесь было не много — всего шесть круглых столиков с двумя стульями розово-белых оттенков; но всё же такая задумка пользовалась огромной популярностью как среди обычных маглов, заскочивших на обеденном перерыве, так и среди чародеев, которым наскучила волшебная еда. — У меня его тоже не осталось, милый, — с ноткой грусти в голосе произносит Голдштейн, бросая мимолётный взгляд на людей, по улице проходивших мимо их маленького заведения, — кажется, я около получаса назад бросила последний цветок бадьяна в чай одному из посетителей.       Мужчина выглядит крайне расстроенным этим фактом, а Куини совершенно не любит видеть своего возлюбленного в подавленном состоянии и всегда старается сделать всё возможное для того, чтобы тот как можно скорее стал чувствовать себя лучше. Якоб ещё с момента их первой встречи мысленно прозвал девушку «Безупречной из Богинь», о чём она, конечно же, сразу узнала — легилименция порой доставляла Голдштейн как счастье, так и горесть; но Ковальски и не собирался скрывать от неё тот факт, что он от неё просто без ума. Для него Куини была музой, причиной просыпаться по утрам и лучиком света в непроглядной тьме, и ему хотелось бы всеми силами показать своей единственной всё то, что он на самом деле о ней думает и чувствует, ведь слов для этого чертовски не хватало. Поэтому он неделями тренировался блокировать попытки Куини прочитать его мысли — в этом ему помогли Ньют и Тина Скамандеры, которые мало того, что были одними из самых великих волшебников, так Порпентина ещё всю свою жизнь провела в компании сестры, и точно умела прогнать её из своей головы, когда было нужно. И именно поэтому он спрятал весь бадьян из пекарни, зная, что даже если Голдштейн попробует отыскать его с помощью волшебства — у неё этого не выйдет. — Дорогой, почему ты так этим расстроен? — взволнованно спросила Куини, ласково положив ладонь на щёку возлюбленного и нежно поглаживая её большим пальцем. Кареглазая попыталась проникнуть в мысли мужчины, лишь бы только разузнать причину его несчастья и как можно скорее от неё избавиться, но встретилась с преградой, так и не сумев пробраться дальше планов Якоба о том, что по возвращении домой ему обязательно нужно будет прибить к стене упавшую в гостиной картину, — рабочий день почти закончился и мы могли бы вместе зайти на ярмарку и закупиться бадьяном и другими продуктами, которые у нас кончаются. Это, ведь, совсем не проблема, — девушка мягко улыбается, надеясь, что её слова хоть как-то смогут поднять Ковальски настроение, но увидев, как тот поник ещё сильнее, ей и вовсе хочется выть от отчаяния, лишь бы только больше никогда не видеть Якоба таким. — Понимаешь, Куини, кажется, я совсем забыл сказать тебе о том, что на завтра у нас заказали шесть пряных рождественских кексов к приближающемуся Рождеству, а бадьян является одним из самых главных его ингредиентов, потому что он раскрывает все его нотки, — поясняет Ковальски, — и только сейчас я заметил его пропажу. — Так что же ты сразу не сказал? Я сейчас мигом пробегусь до ближайшей ярмарки и куплю всё необходимое, — Куини загорается этой идеей настолько, что никакие уговоры Якоба остаться и не переживать так сильно по этому поводу на неё не срабатывают, и уже буквально через пять минут Голдштейн, надев свою пурпурную шубу и сочетающуюся с ней шляпку с небольшим фетровым цветком на ободке, вышла из пекарни, направляясь на поиски недостающего ингридиента.       На улицах уже постепенно нависали сумерки и один за другим включались уличные фонари. Снежинки падали с неба, кружась в медленном вальсе и легко ложась на землю. Главные улицы города были украшены сотнями разноцветных огней. Отовсюду играла музыка, а народ, готовый к Рождеству, неспеша прогуливался по аллеям, веселясь и напевая праздничные песни. Это будет первое совместное Рождество молодой пары: когда волшебникам, наконец, разрешили заводить отношения с не-магами, эти двое были так счастливы, что чуть ли ни сразу же побежали играть свадьбу, но их остановила полная разруха в волшебном мире и недостаток средств даже для небольшой церемонии; поэтому пара просто решила устроить праздник в честь такого грандиозного события, на котором собрались лишь самые близкие им люди. Но для Куини, которая всю жизнь мечтала о том, чтобы найти того самого особенного для себя человека, с которым она могла бы чувствовать себя максимально комфортно и знать, что он всегда будет рядом, когда ей нужно это — каждый день, проведённый с Якобом становился самым настоящим праздником, и сходить в ближайший магазин за парой пакетиков бадьяна в канун рождества было меньшим, что она могла бы для него сделать.       Спустя пятнадцать минут девушка, наконец, добралась до ярмарки, которая расположилась недалеко от центральной площади, где сейчас величественно возвышалась высокая рождественская ёлка, и где зимой проводили большую часть времени не-маги со своими семьями. И даже несмотря на то, что Куини родилась и выросла в чистокровной семье, подобные вещи, которые маглам казались самым настоящим волшебством, не переставали удивлять и пробирать её до самых костей.       Время близилось к семи часам вечера, что означало совсем скорый конец рабочего дня — перед праздниками все пытались сократить рабочие часы настолько, чтобы у них было достаточно времени и для того, чтобы заработать немного денег, и чтобы подготовиться к предстоящему торжеству и провести время с семьёй. Поэтому когда Голдштейн уже ходила среди рядов, состоящих из многочисленных лавок с абсолютно различными товарами — от семян для выращивания растений в домашних условиях, до праздничных украшений для тех, кто был настолько погружен в рутину, что совершенно не успел подготовиться к наступающему Рождеству; она заметила, что большинство торговцев уже закрываются и количество тележек на рынке становится значительно меньше; поэтому девушка, в надежде успеть купить хотя бы один пакетик бадьяна, ускорила шаг, поспешно проходя между рядов и пробираясь сквозь толпы людей. — Подождите, подождите! — вдруг восклицает Голдштейн, подбегая к одному из торговцев специй, который вот-вот собирался закрывать свою лавку. — Да? — спрашивает продавец с мягкой улыбкой, остановившись посреди дела. — Здравствуйте, — девушке требуется несколько секунд, чтобы отдышаться после небольшой пробежки, прежде, чем она сможет продолжить, — пожалуйста, задержитесь ненадолго: мне очень-очень нужен бадьян, а Вы единственный, чья лавка ещё работает. — Бадьян, говорите? Сейчас поищем. — мужчина больше напоминал Куини Санту, который так популярен среди детей не-магов: у него была такая же длинная седая борода и густые брови, круглый и покрасневший от мороза нос и добрые голубые глаза; и почему-то волшебница была больше, чем уверена в том, что он исполнит и её маленькую пряную просьбу. Но увы, кажется, Куини была уже слишком взрослой для того, чтобы загадывать Санте желание, потому, что прежде, чем торговец успевает разогнуться и сообщить чародейке неприятную для неё новость — она уже знает об этом наперед. — Вы не нашли его? — опережает девушка торговца, взволнованно прикусывая нижнюю губу, из-за чего помада персикового цвета едва стирается в том месте. — Нет, мисс, простите, — мужчина кажется по-настоящему расстроенным тем фактом, что не смог угодить своей покупательнице, на что Голдштейн лишь качает головой в знак отрицания и едва взмахивает ладонью. — Ничего страшного, — убеждает она продавца, — Вы сделали всё, что было в Ваших силах. Спасибо Вам огромное. С наступающим Рождеством! — волшебница скромно машет ему ладонью, отдаляясь от прилавка, и пока всё ещё находится на достаточном расстоянии, улавливает мысли торговца о том, какая она приятная девушка. Жаль лишь, что этот факт ничем не поможет ей в поисках недостающего ингридиента.       Девушка проводит ещё много времени, слоняясь по всем ближайшим рынкам и магазинам в поисках злосчастного бадьяна, но почти все они оказываются закрыты, а если не закрыты, то из ассортимента у них остались лишь специи вроде перца или шафрана, которые, увы, сейчас были бесполезны. И когда на улице становится совсем холодно, а надежда найти пряность хоть где-то совсем исчезает, Голдштейн вдруг вспоминает, что буквально на прошлой неделе покупала домой пряности, среди которых был и бадьян, поэтому, запрыгнув в нужный автобус, который так кстати подоспел, стоило девушке только добежать до остановки, она помчалась домой так быстро, как только могла, незаметно для маглов немного ускоряя движение транспорта с помощью волшебства.       Куини пулей поднимается на пятый этаж в небольшую, но такую уютную квартирку в центре старого Нью-Йорка; но стоит ей коснуться дверной ручки, как вдруг она чувствует что-то неладное: по ощущениям, в квартире кто-то находится, но ей никак не достучаться до его мыслей. Поэтому Голдштейн входит внутрь с крайней осторожностью, держа палочку наготове, и очень зря — стоит ей ступить на порог, как в квартирке вдруг загорается свет, а в конце коридора, стоя на одном колене, её возлюбленный Якоб держит в ладонях маленькую коробчонку с блестящим кольцом внутри, которое переливалось розово-жёлтыми оттенками — любимыми цветами Куини и Якоба. — Якоб, — только и может вымолвить девушка, готовая вот-вот расплакаться от счастья. — Куини, милая, ты выйдешь за меня? — с надеждой в голосе спрашивает мужчина, — я обещаю быть лучшим супругом для тебя и делать всё, чтобы с твоего лица не упала ни одна слезинка. А ещё обещаю больше не гонять тебя за бадьяном по всему городу.       Пара смеётся, когда Куини подходит ближе и соглашается с предложением возлюбленного, помогая тому подняться. Серебряное обручальное кольцо идеально подходит к аккуратным пальчикам девушки точно так же, как и сердца такой ранее необычной для волшебного мира парочки подходят друг другу. Тёплые и нежные объятия сменяются мягким и не менее ласковым поцелуем, когда в духовке поднимается рождественский кекс, который будущие супруги уже завтра смогут разделить со своими близкими людьми как делят друг с другом свою любовь, а в воздухе витает пряный и такой пьянящий аромат бадьяна.