Родом из Неба

***

      Сомнения до сих пор не отпускали его, но Аби всё-таки нашел в себе смелость приблизиться к этим дверям. Хотя пока его смелости хватило лишь на это. Мерзавец-Сю-Тэн упрыгнул в ночь с час назад, времени до рассвета оставалось всё меньше. Страх клокотал в горле и стучал в ушах гулким эхом взволнованного сердца, но каким-то чудом Сэйрю наконец пересилил себя и тихонько приоткрыл дверь. И стоило лишь шагнуть внутрь, как он тут же замер, затаив дыхание. Его повелитель вовсе не спал, как ожидалось. Он стоял у противоположной стены, спиной ко входу, и всматривался куда-то вдаль сквозь просторное окно. Аби вновь засомневался и уже было собрался удалиться, столь же тихо, как и вошел. Но внезапное обращение вынудило его помедлить. — Ох, это ты, Аби? Что-то случилось? — мягко произнес король.       Сэйрю сглотнул и обернулся. Хирью глядел на него с приветливой, но какой-то усталой улыбкой, и он ощутил, как внутри расшевелилось недовольство самим собой. Что бы там не наплел ему Сю-Тэн, ни время, ни место подходящими явно не были. — Кхм… Нет, ничего такого… Просто… захотелось убедиться, что у вас всё хорошо. Вы что… совсем не ложились? — Ну, немного поспать мне всё-таки удалось. Но, как я погляжу, не одному мне сегодня не спится, да? — спросил Хирью сквозь тихий смешок.       Аби почувствовал, как теплеют щеки, и отчаянно уповал на то, что предрассветный полумрак достаточно хорошо скрывает прилившую к лицу краску. Король пригласил его подойти ближе, очевидно, желая что-то показать. Он повиновался и встал по правую руку от него. В голове всё еще гудели беспокойные мысли, но когда Аби оказался рядом со своим господином, на него накатило благоговейное умиротворение, несколько приглушившее их нарочитый шепот. Даже усталость от недостатка сна, казалось, отступила. — Скажи, Аби, всё ли спокойно у подножия тех гор?       Сэйрю всмотрелся во мрак и увидел проступающие силуэты сельских домов, притаившихся немногим поодаль от малого притока реки Мит. Скромный уголок безмятежности на острие нескончаемого раздора; в лице небольших мирных поселений юной Коуки. И некоторым из них теперь жить станет несколько спокойнее, благодаря минувшему дню и заключённому с Владыкой Восточных Равнин союзу. — Там всё тихо, причин для беспокойства нет, — резюмировал Сэйрю. — Вот как. Это здорово… — выдохнул король, однако в его голосе улавливалась некая неясная грусть, и это настораживало. — Вас… что-то тревожит?.. — робко обронил Аби.       Хирью повернул голову и взглянул на него. В глубине аметистовых глаз блеснула искорка потаённой тоски, неожиданно яркой и до боли отчётливой. И этот незримый росчерк полоснул по и без того измученному сердцу Сэйрю новым хлёстким ударом. Однако лицо, похоже, выдало его собственную тревогу, поскольку взгляд Хирью тут же смягчился.       Король легонько потрепал своего стража по волосам и тихо выдохнул: — Не волнуйся. Просто меня немного печалит тот факт, что, вероятнее всего, это ненадолго. В конце концов, сколь бы рьяно мы не стремились к миру и согласию — наши руки по-прежнему по локоть в крови.       Аби напрягся, смяв краешек рукава похолодевшими пальцами, словно ощущая личную за то вину. И хотя головой он прекрасно понимал, что от него здесь мало что зависит, какая-то его часть всё равно упрямилась, принимая это излишне близко к сердцу. Да, прорубать себе дорогу, без раздумий поступаясь чужими жизнями, явно легче, чем выискивать способы договориться. Тем более, когда к этому имеется определенный талант. Аби уже привык заглушать докучливые муки совести, принимая их как данность. Но порой ему и правда довольно плохо спалось по ночам. И то, как сам его повелитель смотрел на необходимость часто обагрять руки кровью, отзывалось в Аби резонирующим негодованием.       Иногда его посещала одна совершенно дикая мысль: «Если бы король был более суровым и жестоким человеком, совладать с чувствами к нему было бы куда проще». Однако Хирью был тем, кем был. И Аби не мог ничего поделать с тем, как реагирует на это его сердце. Хотя, вспоминая прежнего себя — не знавшего никаких красок этого мира до тех пор, пока Бог-Дракон не одарил его возможностью их созерцать — Сэйрю временами задавался и иным вопросом: «Почему выбор пал на меня?»       Он бросил ещё один взгляд на господина — беглый и очень осторожный — ощущая, как в груди оживает то самое волнение, которое так хотелось иногда просто выкорчевать из сердца подчистую. Может, Сю-Тэн и прав, и дело вовсе не в нём, а в связи их повелителя со своим небесным братом. А, может, Синий Дракон выбрал именно его, поскольку заранее знал, что сердце Аби — идеальный сосуд для его устремлений. Или дело всё-таки в личной тяге самого Аби к тому поразительному человеку, коим является Алый Король. Либо же всё вместе и разом.       Какая, в конце концов, разница? Те чувства, что терзают его уже столь долгое время, это нисколько не заботит. Вот он — здесь и сейчас, молча стоит рядом. И какая-то часть Аби рада уже одному только этому. Но есть и другая — которая жаждет гораздо большего. Которую, вопреки всем его стараниям, подавить не выходит. — Что-то ты совсем притих, — сказал вдруг Хирью, и Сэйрю испуганно вздрогнул. — А-ах… П-простите… — За что? — …Аби, — произнес король после недолгой паузы, — ты пришел о чём-то поговорить?       Зыбкая дрожь пробежалась по телу, и Сэйрю поежился от шевельнувшегося в животе страха. Хирью смотрел на него внимательно и спокойно, терпеливо дожидаясь ответа. Аби приоткрыл рот, но слова не шли, а язык — будто парализовало, как бывало обычно со всем его телом после прибегания к силе Синего Дракона в бою. На лице короля отразилось изумление. Похоже, он уже уловил смятение своего стража, но всё же нисколько его не торопил, давая Аби собраться с духом. И от этого становилось лишь хуже.       «Если не знаешь, что говорить, просто сделай вот так. Он точно сообразит, что к чему довольно быстро, смекаешь?» — раздался ехидный голос пройдохи-Рёкурю в голове, и Аби перестал слышать что-либо, кроме гулких толчков крови в висках. Взгляд его переменился, опалив Алого Короля патокой из расплавленного золота. Хирью вздрогнул от неожиданности, так как глаза Аби будто бы засветились в стылом полумраке приближающегося утра. И то, как он на него сейчас смотрел, отзывалось в сердце правителя юной Коуки странным волнением — на грани трепетного предвкушения и тревожного беспокойства. — Аби, что с то…       Пальцы Сэйрю нежно коснулись лица его повелителя, а в следующий миг соприкоснулись уже и их губы. Вздох застрял в горле, и Алый Король застыл, вперив пораженный взор в благоговейно прикрытые глаза своего стража. Растерянность забурлила по венам, обдав разум холодком смятения, однако ни единый мускул в теле Хирью не воспротивился этому. И когда его рука приподнялась, чтобы дотронуться до Сэйрю, тот слегка отстранился, приоткрыл глаза и взглянул на него, словно сквозь туман. Однако уже спустя мгновение взор Аби прояснился, обретя привычную сосредоточенность.       Он сморгнул пару раз и обмер. На его лице отражалось удивление, замешательство и глубокий, но совершенно неясный страх. Хирью не мог судить наверняка из-за бедноты освещения, но казалось, будто Аби как-то резко побледнел и затаил дыхание. Что бы там ни сподвигло Сэйрю на этот неожиданный жест, но он был ужасно перепуган.       Мягко коснувшись ладонью скрытого прохладной тканью плеча, Хирью ощутил сковывающее Сэйрю напряжение и, легонько сжав пальцы, заговорил: — Аби, успокойся, всё хорошо.       В золотистых глазах промелькнула тень некоего смутного сомнения, словно он не до конца понимал или даже не верил услышанному. — Так ты поэтому пришел? Потому что заволновался о том, что Гартул или кто-то из его подданных может усомниться в нашей «легенде»?       Брови Аби слегка приподнялись, а глаза приоткрылись шире. Что-то в его лице неуловимо переменилось. Хирью не мог четко сказать, что именно, однако это пробуждало в нём тихую, но стойкую тревогу. — За нами кто-то следит? — спросил король уже более твердо, понизив голос.       Аби вновь вздрогнул, на сей раз слабее, хотя его повелитель бесспорно это почувствовал. Плотно сжав губы и опустив взгляд, Сэйрю отрицательно качнул головой, так ничего и не сказав. — Тогда… зачем ты это сделал?..       Тишина навалилась на разум безудержным оцепенением, и Аби осознал, что против этого он бессилен. Он уже получил свой ответ, собрав его из крупиц того, что ощутил и увидел. И этот ответ яснее ясного гласил — его чувства не просто не взаимны, они даже не были услышаны. Это читалось по плескавшемуся в аметистовых глазах изумлению, чувствовалось в согревающей теплоте заботливых рук и звучало в умиротворяющем голосе, что одновременно спасал и уничтожал его в эти минуты. Он бесспорно любим и дорог, но совсем не так, как того требовало истерзавшее его сердце желание.       Это оказалось больнее, чем он предполагал, однако Аби не позволил этой боли проявиться в полной мере. Он затолкнул её настолько глубоко, насколько смог. В конце концов, он уже узнал, что хотел. Так к чему омрачать жизнь своего господина излишними тяготами? — Аби? — Я… просто подумал… что если в оставшееся нам здесь время придется разыгрывать ещё нечто в том же духе… как и минувшим днём… лучше бы подготовиться к такому заранее… Чтобы не выглядеть неубедительно. — Ох… Вот как. Но, Аби, тебе вовсе не нужно заходить так далеко. Особенно если это так мучительно тебе дается. Кроме того, даже когда речь об отношениях… такого рода, мы вовсе не обязаны демонстрировать их на людях столь открыто. Поэтому не беспокойся, ладно? — Д-да, я понял…       Прикосновение любимой руки к волосам отозвалось в груди Сэйрю ноющей болью, но он всё же заставил себя растянуть губы в ответ на улыбку короля. Мягкая, согревающая, она, как и всегда, успокаивала. Правда сейчас Аби почувствовал, как помимо привычного умиротворения его душат подступающие слезы, и, ощутив жжение в глазах, поспешил отвернуться. — Я пойду. Посплю… немного, — проговорил Сэйрю, встав вполоборота к своему повелителю. — Вы тоже отдохните. И… извините, что потревожил… — он старательно держался, только дрожь все равно просачивалась сквозь эти сбивчивые слова, подобно каплям срывающегося ливня.       Аби осознавал, что ещё чуть-чуть, и боль хлынет из него неудержимым потоком. Поэтому необходимо было как можно скорее уйти и где-нибудь спрятаться. До тех пор, пока она не уймется. Однако, уже почти дойдя до дверей, он ощутил на своем плече твёрдую хватку и замер. — Аби, — произнес Хирью строго, — ты же не думаешь, что я совсем слепой? — Гх… — Что с тобой? — Прошу… не… — Аби!       Король стиснул плечи Сэйрю и развернул его к себе. И ровно в тот миг, когда их глаза встретились снова, и Аби разглядел разгорающееся в холодных аметистах пламя, ему почудилось, словно он слышит надрывный треск своей измученной души. Горячая влага обожгла его щеки, а взор заволокло мутной пеленой. — Аби… — произнес король в тревожном изумлении. — Простите… Прошу… Просто дайте мне уйти… П-просто забудьте об этом… Пожалуйста… Умоляю… отпустите… — Да как же я могу «отпустить», когда тебе так тяжко, — отозвался Хирью, притягивая его к себе. — Причем из-за меня.       Сэйрю уткнулся лицом в грудь короля, а почувствовав, как на спине смыкаются крепкие объятия, задрожал снова. Только вот это была уже дрожь упоения, пусть и пронизанная необычайно острой болью, которая по-прежнему сочилась из него, как из одной сплошной открытой раны. — Аби, — выдохнул Хирью прямо у него над ухом, — раскрой мне — что тебя терзает. Не нужно убегать и прятаться по тёмным углам. Так ты ничего не разрешишь.       Судорожно стиснув в ладонях края полузапахнутых одежд повелителя, Сэйрю всхлипнул и наконец заговорил: — Я… сделал эт-то не из-за хана и затеянной С-сю-Тэном игры… Я сделал это… п-потому… что хотел… Оч-чень хотел… П-потому что эт-того желает мое с-сердце. Я-я не хотел вам д-докучать. Н-не хотел д-доставлять лишние х-хлопоты… Н-но всё же… я… л-люблю вас… так сильно люблю… И иногда мне кажется, б-будто это чувство в-вот-вот поглотит меня ц-целиком! А п-порой я боюсь даже с-собственных мыслей, п-потому что они с-ставят под угрозу уже то, что вам д-дорого… и т-требуют того, на что я претендовать не вправе. К-какая-то часть меня неистово рвется обладать вами… в-всецело… б-без остатка. И когда я вижу отражение той же ж-жажды в ком-то ещё… как в-вчера, во мне закипает ярость, к-которую крайне с-сложно сдержать. Я н-не знаю, почему всё т-так… и мне очень с-стыдно за это… Но, умоляю… давайте п-просто забудем об этом… Я с-справлюсь… — Справишься? — произнес король с явным сомнением. — И что же будет, коли я с этим соглашусь? Так и продолжишь молча мучиться в одиночку, а я буду делать вид, что ничего об этом не знаю? — Н-но… вы же… — И как давно это тебя снедает?       Аби закусил губу, проглотив очередной тихий всхлип, и сжался в руках Хирью, будто в ожидании удара. Но, похоже, тот и так обо всём уже догадался, судя по тяжелому вздоху и тому, сколь бережно вплелись в лазурные пряди его пальцы. Сэйрю ощутил, как в горле ворочается едкий ком вины за свою позорную слабость. Однако эти прикосновения опьяняли похлеще всего вина, что он уже успел испробовать за последние дни. — Прости, — вымолвил Хирью с болью. — Тебе не в чем виниться передо мной. А вот мне — напротив.       «Что?» — Аби содрогнулся от этих слов, точнее от того — как они прозвучали. — Похоже, каждому из вас приходится страдать из-за меня по-своему. То, что ты сейчас озвучил, как раз четко это подтверждает. Поэтому не кори себя. В конце концов, ты и правда ни в чём не провинился, так что не нужно так убиваться.       «Что… это значит?» — Сэйрю впал в полнейшую растерянность. Но помимо этого, в нём оживало и бурлящее в крови возмущение — то ли Синего Дракона, то ли его собственное — поскольку боль его господина ощущалась им едва ли не острее, чем своя собственная. — О… о чём вы?.. — спросил Аби, обратив на Хирью затравленный взгляд. — К-как это — «ни в чём не виноват»… А как же… — он осекся, осознав, что окончательно запутался.       Хирью смотрел на него с всепоглощающим пониманием, и в глазах его не было ни капли недовольства, упрека или смущения. Но была невысказанная досада, которая вовсе не нуждалась в огласке. Аби ясно видел её без каких-либо слов, но не мог найти ни единого весомого тому основания. — Я н-не понимаю… В чём вам передо мной виниться? Ведь это же я… настолько немощен и слаб, что не могу с собой совладать. Так почему же вы… — Аби запнулся, прерванный внезапным заботливым жестом.       Бережно коснувшись его лба своим, Хирью грустно усмехнулся и, прикрыв глаза, тихо проговорил: — Ты считаешь, что я совершенно непорочен и безгрешен, да? Но в сравнении со мной ты просто воплощение чистоты и добродетели. Не веришь? — спросил он, заглядывая в искрящиеся расплавленным золотом глаза.       Но Сэйрю не мог не верить, потому что, благодаря дару Синего Дракона, тут же узрел неоспоримое подтверждение только что услышанному. Повелитель сказал ему чистую правду, без каких-либо преувеличений. Однако эта истина находилась вне пределов того, что подвластно пониманию простых смертных. А та невообразимая глубина, которую Аби ощутил, отзывалась такой болью, что страшно было даже вздохнуть.       В ответ на это неожиданное откровение что-то внутри него вдруг шевельнулось. Нечто незримое, затаённое в крови и спрятанное где-то под спудом тяжких мыслей. И это неясное колыхание словно вынуждало Аби переживать чьи-то чужие чувства, пропущенные сквозь него, будто отражение неудержимой бури в капле воды. Однако саму суть этих чувств он прекрасно понимал. Хотя и ужасался немому реву той исполинской тоски, на фоне которой его собственная не воспринималась хоть сколько-то значимой.       — Прости меня… — выдохнул король, снова прижимая Аби к себе, и на какой-то миг тому почудилось, что он обращался к кому-то другому. Но стоило Хирью лишь вновь заговорить, как это пугающее наваждение прошло: — Теперь понимаешь? Как я и сказал — каждый из вас неизбежно страдает по моей вине, так или иначе. И вы далеко не единственные. Но, Аби, у любого решения всегда есть последствия. И, поверь, то, что тебя так терзает, вовсе не является поводом для столь бурных переживаний. По той простой причине, что никаких разрушительных последствий мой ответ на твои чувства никому не принесет.       Сэйрю взволнованно вздрогнул и робко взглянул своему господину в лицо. Хирью ответил улыбкой, обдавшей всё его продрогшее естество согревающей теплотой. Осторожно накрыв ладонями раскрасневшиеся щеки, король поцеловал его в лоб, и Аби задрожал уже от охватившего его трепета. А когда новые, легкие, как летний ветер, поцелуи приятно обожгли его соленое от высохших слез лицо, он ощутил, как его разум тонет в упоительной пустоте. — Аби…       Сэйрю сделал последний вздох перед прыжком в неизвестность, а затем повелитель коснулся его губ своими, и на какой-то миг он позабыл обо всём. Король целовал его с такой нежностью, будто он был какой-то хрупкой драгоценностью. И от этого у Аби едва не подкашивались ноги, хотя пока ему всё же удавалось стоять. Неверие в происходящее пульсировало в голове угасающей вспышкой, плавно сменяясь манящим мерцанием предвкушения. Аби протиснул свои дрожащие руки к спине повелителя, обняв его в ответ, и почувствовал, как по телу растекается будоражащее волнение. Однако спустя ещё пару мгновений Хирью мягко оборвал поцелуй. Сэйрю медленно приоткрыл глаза, взглянув на него из-под полуопущенных ресниц, и тут же понял, что хочет ещё.       Хирью улыбнулся, уловив это по тому, как Аби неосознанно потянулся к нему, и тихо проговорил: — Я не могу быть только твоим, Аби, как бы тебе того не хотелось. Но это вовсе не значит, что я не могу дать тебе то, в чём нуждается твое сердце.       На лице Сэйрю вновь проявилось смятение, и король это, разумеется, заметил. Успокаивающе погладив его по щеке, Хирью прильнул к нему в новом поцелуе. После чего пояснил: — И если тебе нужно это или нечто ещё, что в моих силах, ты можешь просто мне об этом сказать. Не обязательно мучаться и терзать себя. Особенно когда речь вовсе не о чём-то неосуществимом. — Н-но… — Что?       Сэйрю замялся, опустив глаза и зардевшись. — Разве… это не будет вам в тягость? — С чего бы? — А как же ваши наложницы и… кхм… королева? — А что с ними?       Аби бросил беглый взгляд на короля и тут же смутился пуще прежнего: изумление на лице Хирью было таким искренним, что Сэйрю почувствовал себя крайне неловко. Словно то, что так сильно беспокоило его столь долгое время, и правда не являлось проблемой ни для кого, кроме него самого; как и уверял Сю-Тэн ещё в ту ночь, когда случайно прознал о его тайной страсти. — А-а, я кажется понял, — протянул Хирью. — Но тебе не стоит волноваться об этом. В конце концов, ты и сам знаешь, что меня связывает с матерями моих дочерей. И каковы наши чувства друг к другу. Ну а что до Сэн… — король прервался, и во взгляде его вновь промелькнула недавняя тоска. Однако от взора Сэйрю не укрылось и отчетливо различимое сожаление.       Хирью вздохнул, прикрыв глаза, и тихо заговорил дальше: — Порой мне кажется, что я поступаю с ней даже более жестоко, чем с вами. Ведь вас выбирал не я сам, пускай вы и стали такими именно из-за меня. Но в её случае… Я же ринулся за ней самолично, повинуясь собственному порыву. И чем дольше она со мной, во дворце, тем больше я сомневаюсь, что ей удастся обрести там свой новый дом. Чужие обычаи, люди и быт… всё это словно душит её, хотя она и не спешит жаловаться. Эта девушка молча мирится со всем этим ради данного мне слова и ради благополучия своих соплеменников. Но, несмотря на наш изначальный уговор, я не могу уберечь её от всего. Так что давление на неё будет лишь возрастать. И мне больно видеть, как эта статная воительница чахнет в твердыне моего показного величия, будто посаженная на цепь дикая рысь. Однако, в отличие от тебя, мне пока нечего ей дать, так как моя любовь не перевесит тяжести всех её потерь, а станет скорее лишь очередным грузом. Кроме того, я до сих пор не уверен, что ей это вообще нужно. Понимаешь?       Аби слабо кивнул в ответ, хотя у него внутри в этот миг всё буквально бурлило и переворачивалось. Конечно, он понимал, ведь он, в конце концов — избранник Синего Дракона, способный зрить в саму суть человеческих сердец. И ещё одна причина, вынуждавшая его таить от Хирью свои чувства, заключалась как раз в том, что он прекрасно видел суть избранной его повелителем королевы.       Аби и сам полагал, что эта девушка поистине поразительна, потому снедающее его негодование и было столь сильным. В глубине своих мыслей он осознавал, что они с Хирью идеально дополняют друг друга, и допускал, что со временем эти двое всё-таки сблизятся. Особенно совестно было от того, что Аби считал её куда более достойной любви короля, нежели он сам. Поскольку королева являлась той единственной женщиной в их окружении, которая не допускала даже мысли о том, чтобы завладеть Алым Драконом хоть в какой-то мере; хотя фактически уже стала той, у кого имеются все основания на то, чтобы завладеть им всецело.       Эта оглушительная бескорыстность и полное отсутствие свойственной даже ему жадности пробуждали в Сэйрю глубокое уважение к этой необыкновенной особе. И глядя сейчас в темнеющие в полумраке аметисты, Аби наконец осознал всю полноту терзающей его повелителя тоски. Она была так схожа с его собственной, однако, в отличие от него, Хирью волновался о чаяньях слишком многих дорогих ему людей одновременно, а порой, похоже, даже о чаяньях тех, кого едва знал. Эти мысли тяготят его, выпивают силы, подтачивают уверенность, сжимаясь затягивающейся петлей сомнений вокруг шеи.       Аби проваливается в шипастую яму из боли и горечи из-за упрямой любви к одному единственному человеку. А сам этот человек стойко удерживает себя от такого падения, будучи повязан куда большим числом искренних и не менее сильных чувств. Но у этой стойкости, похоже, тоже есть своя цена. И её проблески отпечатываются на сердце правителя юной Коуки тёмными пятнами. Аби не знал наверняка, что это означало и как проявится в будущем, но всё же испытывал определенную тревогу.       Хирью действительно очень любит людей. И порой эта любовь кажется чем-то поистине невозможным, совершенно не вписывающимся в реалии этого сурового мрачного мира. Она, как и он сам — словно родом из Неба, и постичь её потугами приземленного смертного разума практически невозможно. Но одно Аби осознавал с предельной ясностью — его господина также что-то настойчиво терзает. Он чувствовал, что не сумеет объять всей правды, даже если Хирью ему её озвучит. Однако порой его повелитель казался ему ужасно одиноким, даже окруженный бурным вниманием восхищенных им людьми. — Хорошо. Я не буду убеждать вас в том, что вы ни в чём не виноваты, — проговорил Аби с несвойственной ему твёрдостью. — Но для меня совершенно неважно — виноваты вы передо мной хоть в чём-то или же нет. Даже если по итогу этой жизни я буду трижды проклят и проведу сотни лет в кромешной тьме после смерти, до тех пор пока мою душу не изорвут окончательно — я не смогу ни возненавидеть вас, ни тем более к вам охладеть. Потому что я уже узнал вас, и моих чувств теперь не изменить. Даже окажись вы и впрямь тем самым Алым Демоном, коим вас кличут наши недруги и те, кто трепещет в страхе перед этим кровавым титулом.       Хирью молча глядел на него в ответ, и по его лицу было совершенно не ясно, о чём он думает. Аби ощущал отголоски всё той же тоски, однако проявилось и нечто новое. Нечто, что было крайне сложно внятно объяснить. Словно досада смешивалась с благодарностью в некоем мрачном подобии успокоения. И это пугало.       Аби вновь заволновался, с запозданием осознав всю полноту того, что только что сказал. Молчание затягивалось, множа неопределенность и усиливая беспокойство. Он встрепенулся, сделав шаг назад и проронил: — Полагаю, я уже изрядно утомил вас всей этой беседой… П-поэтому, я всё же пойду, пожалуй. Прошу, отдохни-те-е… — на последних словах король снова притянул его к себе и сжал в объятиях. — Разве ты уже успокоил своё сердце? Почему сбегаешь? — Я…       «…не смею… помышлять о чем-то большем», — отчаянно уверял себя Сэйрю в мыслях, прекрасно сознавая, что уже помышлял. — Аби… — Прошу, давайте остановимся на этом…       «Пока я ещё не дал судьбе повод трижды проклясть себя уже при жизни». — Почему? — не унимался Хирью. — П-потому… что я… не вправе… — На что? — На то… что… «успокоит» моё алчное сердце… — обреченно выдавил из себя Аби.       Хирью вздохнул, а после тихонько рассмеялся тёплым мелодичным смехом и вновь запустил ладонь в лазурные пряди, тут же ощутив кончиками пальцев волнительную дрожь Сэйрю. — Ох, Аби, Аби. Но почему же ты решаешь за меня? Разве я тебе уже не сказал? — спросил король, нащупав аккуратный подбородок и обратив взор золотистых глаз на себя. — Если это в моих силах — тебе нужно просто сказать мне об этом. А разве то, что тебе нужно, мне тебе дать не под силу?       Сердце Аби неистово колотилось, отдаваясь гулким биением в висках и горле, а лицо, казалось, ещё чуть-чуть и попросту воспылает, как факел. Но, несмотря на всё это, он разомкнул пересохшие от волнения губы и произнёс, пусть и сам окончательно не веря в то, что действительно это говорит: — Я-я… хочу… большего…       По лицу Хирью скользнуло мимолётное удивление, но оно довольно быстро растворилось в сменившей его сосредоточенности. Он снова улыбнулся, однако в глазах его проблеснула неясная и совершенно незнакомая Аби искра, заставившая того занервничать. Но окрепнуть это волнение не успело, так как король вдруг решительно произнес: — Как скажешь.       А после последовал уже такой поцелуй, выстоять перед которым у Аби сил не нашлось. Ноги отказались держать его, и он инстинктивно ухватился за плечи господина. А когда его спина ощутила под собой мягкость просторного ложа, голова у Сэйрю уже вовсю шла кругом.       Воздух, проникающий сейчас в его легкие будто раскалялся внутри. Жар усиливался с каждым вздохом, горяча кровь по всему телу, так сильно привыкшему к затяжной выматывающей прохладе. Аби пытался прикоснуться сам, пытался дотянуться хоть до чего-то, но пальцы отказывались повиноваться, опадая под опаляющим его жаром, подобно беспомощным лепесткам. Согревающие ласки и пленительный тон заботливых слов проникали в разум сладостным маревом, и Аби вдруг понял, что задыхается. Жар поутих, и до слуха Сэйрю донесся мерный шелест ткани. И лишь ощутив резко лизнувший разгоряченную кожу холодок, он понял, что то было шуршание его одежды. Аби потянулся за спасительным теплом. И долго ждать не пришлось. Но когда он почувствовал касание пламенных пальцев вновь, дыхание застряло в горле, а с губ сорвался тихий вскрик. — Ч-что… вы… а-а-ах…       Стыд отрезвил Сэйрю, даровав толику сил, но всё, что он смог — только слегка приподняться на локте. Однако стоило ему лишь мельком увидеть то, что вознамерился сделать повелитель, паника тут же сковала его по рукам и ногам. — Н-не… н-надо… Пож-жалуй-ста-а, не… Агх!..       Вспышка пронзительно-острого наслаждения ворвалась в затопленный чувствами разум, подобно святотатствующим в храме божества еретикам. Представшее глазам Сэйрю зрелище не воспринималось никак иначе, и от того бурного ликования, коим отзывалось в ответ на это порочное действо его тело, он испытывал всё новые накаты стыда. Ни на что большее, чем невнятные, затерянные в рваном дыхании и стонах, протесты, его потуг не хватало. Однако эти противоречия мешали ему окончательно отдаться происходящему, и это ощущал не только он. — Аби, — долетел до него требовательный, но мягкий голос короля, — не упрямься и просто позволь себе это. — Н-но… как же я м-могу… такое… — Какое?       Хирью смотрел на него с ошеломительной невозмутимостью — разгоряченный, слегка взъерошенный и обнаженный по пояс, открывая взору Сэйрю рваный узор из своих боевых шрамов, усеивавших его кожу то тут, то там. Аби закусил губу и поморщился при виде этого, однако уже в следующий миг снова приподнялся, подавшись вперёд. Сделав над собой усилие, он ухватился за плечо короля и потянул его на себя. Уронив Хирью на спину, Аби навис над ним, заглянул прямо в глаза и проговорил: — Вы слишком снисходительны ко мне. А так быть не должно… — Почему? — Потому что… это может вскружить мне голову слишком сильно… Поэтому не нужно… так меня баловать.       Хирью накрыл ладонью щеку Аби и тихо проговорил в ответ: — Но мне самому этого хочется. Даже если так, всё равно нельзя?       И та почти что детская искренность, отзвучавшая в этом вопросе, побудила капризное сердце Сэйрю вздрогнуть и забиться ещё чаще. Аби приоткрыл рот, силясь что-то сказать, но вместо ответа ужасно зарделся, проглотил тихий рык и уткнулся лицом в грудь короля.       Хирью беззвучно усмехнулся, погладив его по волосам, и заговорил снова: — Аби, я ничуть не важнее тебя, просто у нас с тобой немного разные роли. И даже если для кого-то я Алый Король или Алый Демон, разве для тебя я таков? Разве ты любишь меня за то, какой титул мне даровали люди по воле случая?       Аби встрепенулся, резко приподнялся и порывисто произнес: — Нет! Конечно же, нет! — Тогда почему ты считаешь, что я балую тебя, когда я всего лишь выражаю тебе свою заботу? — А-ах?.. — Что плохого в том, что я сделал? И почему это настолько тебя возмутило? — Н-нет… Просто я… — Что? — Я полагал… что это я должен буду выражать свои чувства вот так… Но я оказался настолько жалок, что тут же забылся… Поддался обуявшей меня слабости и… даже толком не заметил, как всё пришло к этому… — То есть, ты хочешь… прикоснуться ко мне сам?       Аби судорожно сглотнул, испытующе глядя повелителю в глаза. И в этом спокойном выжидающем взгляде не было ни капли недовольства или осуждения. Было лишь всё то же пробирающее до самых глубин разума понимание; всепоглощающее и будто бы, такое же, как и сама его любовь — неземное.       Прохладная от волнения ладонь очень бережно скользнула по обнаженной крепкой груди короля, робко замерев чуть пониже ключиц, и Аби наконец вымолвил: — Очень хочу…       Хирью плавно провел рукой по оголенной спине, исполосованной застарелыми следами от плетей, и прижал Сэйрю к себе чуть крепче. Заведя другую руку Аби за затылок, он приблизил его лицо к своему и сказал: — Да будет так…       Их губы вновь соприкоснулись, и на сей раз пламя в крови не жгло, а лишь приятно согревало, позволяя насладиться каждым вздохом и прочувствовать каждый мускул, прощупываемый пальцами. Хирью позволил Аби касаться себя так, как тот хотел, дал ему всё требующееся время, без какой-либо спешки. И лишь когда Сэйрю сам прильнул к нему в порыве захлестнувшего его упоения, обняв за шею трясущимися от возбуждения руками, Алый Король вновь распалился — будто раздуваемое ветром пламя. — Пожалуйста…       Тихая отчаянная мольба, сорвавшаяся с обласканных поцелуями губ, отозвалась в Хирью болезненным импульсом, который хотелось утолить как можно скорее. Уложив Аби на спину и приподняв его за бедра, король заглянул в переливающиеся жидким золотом глаза и прочел в них столь неуёмное томление, что выдержка его пала. Спешно размяв Аби пальцами, он плавно толкнулся вперёд, сминая границы так долго снедавших того мучений.       Сэйрю вскрикнул и выгнулся во вспышке яркой боли, но тут же затих, прикусив губу, и потянулся к Хирью, безмолвно моля того о продолжении. — Ш-ш… Аби. Я с тобой. Я никуда не уйду. Но дай себе немного привыкнуть, — прошептал король на ухо Сэйрю, судорожно вцепившегося в его плечи.       Спустя несколько долгих минут Аби расслабился и сам подался своему повелителю навстречу, увлекая того в новый проникновенный поцелуй.       Мгновения текли, степенно проявляя на тёмном небосклоне светлые краски. И когда первые лучи солнца наконец спустились из-за горных хребтов на стылую от ночной прохлады долину, Аби уже почти задремал на груди Хирью, плескаясь на волнах упоительного умиротворения.       Прикосновения крепких, мозолистых от меча рук, казались Аби нежнее, чем изысканная мягкость редчайших тканей, в которые они были сейчас укутаны. Поддавшись порыву, он потерся носом о кисть, что легонько стискивала его собственную, и покрыл её цепочкой легких поцелуев. Хирью приглушенно хмыкнул сквозь сон, прижав своего стража покрепче, а тот улыбнулся, преисполненный столь светлой радости, каковой не испытывал, пожалуй, ещё ни разу за всю свою жизнь.       Осторожно отодвинув алую прядь, Сэйрю нежно поцеловал Хирью в висок и прошептал: — Алый Дракон… кем бы ты ни был и куда бы ты ни шёл — я хочу быть с тобой всегда. Ты слышишь?.. Бог-Дракон, даровавший мне зрение? Я согласен на всё… Поэтому молю тебя… не разлучай меня с ним… Пожалуйста… позволь мне быть с ним, даже если он не будет знать, что я рядом… Даже если я буду лишь песчинкой на песке, где он спит. И даже если он больше никогда не одарит меня подобной щедростью в этой или любой другой жизни…       Слова отчаянно пылкой мольбы стихли, и Сэйрю наконец сморил сон. А вот его повелитель, напротив, медленно распахнул свои глаза, и лицо его омрачила горькая досада.       Легонько сжав спящего Аби в объятиях, Хирью болезненно поморщился и обратил потяжелевший взор к небесам.       «Брат, — выдохнул он беззвучно, — если ты слышишь… Прошу… когда придет его час… просто отпусти это дитя. Как бы он тебе не подходил… Пожалуйста, даруй ему забвение. Ведь он и близко не ведает, о чём просит».       Укутав Аби посильнее, Хирью обнял его крепче, в тщетной попытке оградить от манящего света обманчивых надежд. Для кого-то столь чистого такие ошибки могут обойтись слишком дорого и стать непосильным уроком, обернувшись нескончаемым ужасом и извратив разум настолько, что от былой чистоты не останется и следа. Хирью об этом знал, но никому из окружающих его смертных от такого знания легче определённо не станет. И чем дольше он пребывал среди них, тем тяжелее давалось это вынужденное молчание. Оно тяготит короля, оседая в сердце коварной ношей. Но, даже если он расскажет им обо всем, как оно действительно есть, они всё равно не смогут понять этого в полной мере. Поэтому всё, что оставалось — оправдывать хотя бы ту часть их ожиданий, которая ему точно по силам.       Аби что-то неразборчиво пробурчал и стиснул руку короля своими пальцами. Хирью взглянул на него с грустью и, оставив в его растрепанных волосах невесомый поцелуй, прикрыл глаза, ощущая, как тело одолевает усталость. Он уснул довольно быстро и оттого не заметил, как ветер колыхнул занавесь подле окна. Но где-то на грани ощущений, уже в мире разворачивающегося перед его разумом сновидения, Алый Дракон уловил эхо знакомого присутствия. Он замер, оказавшись посреди просторной, заполненной цветами террасы, и их лилово-огненное буйноцветие обожгло память болезненным импульсом.       А затем он услышал голос, позвавший его истинным именем, и обернулся, столкнувшись со взором других золотых глаз. Таких же, как у Аби, но гораздо большей глубины. Летящие шелка лазурных одежд всколыхнулись, и уже в следующий миг Алый Дракон ощутил призрачное тепло отчаянно крепких объятий. — Прости меня… — сорвалось с его губ, однако ответа он так и не услышал.       Границы этого сна для него уже распадались, плавно перетекая в тлетворную пустоту беспамятства. Но когда его образ истаял, улетучившись с террасы, словно песчаная пыль, фигура, укутанная в шелка лазурных одежд по-прежнему оставалась стоять там. Одинокая, холодная, обуреваемая глубокой печалью и яростью.       Где-то в незримой вышине исполинское могучее тело, облаченное в броню искрящейся лазурной чешуи, утробно рыкнуло, изойдясь переливами грозовых молний. И этот рык пророкотал раскатистым эхом, пронесясь сквозь всё сущее крупицами тревожных отзвуков. Пролившись неистовым ливнем. Выплеснувшись из берегов налившейся свирепой бурностью рекой. Обрушившись на чьи-то несчастные головы громадными волнами.       И в то же самое время Алый король — правитель юного, расцветающего посреди нескончаемых раздоров, королевства — тихо спал в недосягаемом для всего этого хаоса месте, сжимая в объятиях своего преданного защитника. Не ведая ни о чём, но ощущая эхо тревоги сквозь беспокойные сны. О чём-то он узнает когда-нибудь позже, а что-то — так и останется за пеленой неизвестности. Что-то отзовётся в его сердце состраданием, а что-то не тронет его вовсе. Поскольку простой человек не способен понять и принять боль каждого живого существа в этом мире. Даже если этот человек — родом из Неба.