В твоих глазах я видел солнце

4 часа назад В тускло освещённом зале за дубовым столом собрались те немногие, кто посчитали нужным приехать на экстренное собрание «Священной дружины» За столом на таких же дубовых стульях сидели четверо мужчин в чёрных костюмах-тройках и бурно обсуждали обращение Александры Кирилловны Лютоковской. Отдельно от них «на галерке» сидел рыжеволосый юноша в явно выделяющимся желтом костюме. Он знал Александру Кирилловну лично, они встретились на одном из званых ужинов (которые, к слову, Саша предпочитала не посещать), но в отличии от старших коллег он не спешил вставлять свои пять копеек, ждал, когда его мнение кто-нибудь спросит и чуть ли не с высока смотрел на все происходящее. Тем временем Свечников яростно пытался доказать, что Лютоковская будет полезна Дружине и ее обращение весьма выгодно для них. Но многие участники сего собрания были не преклонны и настаивали на том, что число обращённых вампиров, и так выросло, а надежных кадров Дружине не хватает. Дело в том, что отец Александры — Кирилл Николаевич, хоть и был весьма предан императору, но «Священную Дружину» считал змеиным клубком и желал чуть ли не каждому из состоящих в ней смерти, и, что было естественно для него, зачастую критиковал все решения и предложения, предоставленные Дружиной. Из-за этого большая часть ордена недолюбливали Кирилла Николаевича и считали Александру продолжательницей «дел» отца. В зале возник такой гам, что это невозможно было стерпеть. Тогда глава дружины Пётр Аркадьевич Столыпин встал, ударил по столу для привлечения внимания и с повышенной интонацией произнёс:  — Господа, если дело пойдет так дальше, то мы так никогда не решим, что делать в данной ситуации, а бедная девушка погибнет… Предлагаю голосование! — Столыпин сделал паузу и, наткнувшись на одобрительные взгляды присутствующих, продолжил — Если возражений нет, тогда пусть поднимут руки те, кто за обращение — Пётр Аркадьевич понял руку, а вместе с ним ещё четверо сидящих за столом. Остальные четверо остались сидеть не шевелясь. Голос Юсупова был решающий (конечно же этот импозантный юноша был он). Все сидящие обернулись на него. Юсупов же, поймав на себе взгляды присутствующих, вальяжно поднял руку вверх.  — Что ж, мнением большинства. — заключил Столыпин и слегка повёл плечами.  — Владимир Михайлович, подойдите пожалуйста. — Пётр Аркадьевич подозвал к себе Свечникова, когда тот уже собирался уходить. — Послушайте, я вам признателен, что в этот раз вы обратились к Дружине за разрешением, но учти если она все же пойдет по стопам отца… Казню. Вас обоих. — пугающе спокойным полушёпотом промолвил он. Собственно, сейчас читатель видит, что волнение Свечникова было не напрасно. Однако, думаю, нам стоит вернуться обратно в усадьбу Руневского.