Поцелуй мою душу.

Директор своими утонченными пальцами обхватил подбородок Бона и скоротечно провёл языком по таким тонким, полупрозрачным губам юной модели. Сам вид Сталина возбуждал. Возбуждал до мурашек. Хотелось прижать директора к столу, и слить их губы в невероятном танце ароматов, ощущений, эмоций. Бон тянулся к нему, явно намекая на поцелуй и партнёр уловил его сию же секунду. На этот раз это был глубокий явственный поцелуй сплетения языков, такой захватывающий, взбудораживающий и охватывающий тело до мурашек. Пол ускользал из под великолепных ног, в голове кружились разного рода непристойные мысли. В одно мгновенье Бон уже лежал на рабочем столе директора. В мыслях Сталин восхищался телосложением, невероятной красотой парня. Такой горячий партнёр у него в кабинете - лишь удача, и он непременно хотел насладиться всей прелестью изящного, ещё нетронутого никем тела. Директор наклонился и быстрым движением расстегнул пуговицы совсем ненужной рубашки и словно пантера, добывшая лакомый кусок мяса, бросился на свою жертву. Сталин не пропускал ни сантиметра, оставляя мокрые поцелуи на идеально нежной груди модели. Он наслаждался моментом, заигрывая с сосками партнера, игриво прикусывал их, а тот в свою очередь издавал серию сладких стонов, которые ещё больше возбуждали обоих, вносили в стоящую атмосферу изюминку извращенности, пошлости и надменности. После окончания столь соблазняющей процедуры, Сталин немедля расстегнул ширинку Бона и снял с него оставшуюся одежду. Вид сверху был завораживающим: беспомощное, девственное, возбужденное тело на его столе, с прытко стоящим половым органом, заставляли зачинщика лукаво облизнуться и расстегнуть ширинку своих брюк. Тот снова опустился к жертве и своей прелестной рукой прошёлся по всему телу лежащего и, наконец, дойдя до члена, Сталин опустился на колени и приставил прибор ко рту, в первую очередь он умело провёл языком по головке, а потом уже постепенно заглотнул его. Бону было очень хорошо, он не сдерживал громких стонов, явно высказывавшие наслаждение процессом. Сталин был мастером своего дела. Ловким движением языка он очень искусно играл с членом партнера, изредка тоже постанывая от получаемого удовольствия. Это продолжалось довольно долгое время, так как парням было дико хорошо. - все таки, пора бы тебя подготовить, мой хороший.,- сказал директор раздвигая ноги Бона,- а то дырочка у тебя узенькая. Я горжусь собой, что имею честь первым поиметь такого горячего партнёра, знаменитость, блистающего на обложках всех мировых модных журналов и газет. С этими словами он медленно вошёл сначала одним пальцем, затем двумя, вслушиваясь в мелодичные стоны парня, который то ли от боли, то ли от наслаждения не самовольно издавал их. Директор медленно растягивал, постепенно входил глубже, затем решил засунуть сразу 3 пальца, ответом на это последовал вопль жертвы, которая умоляла быть с ним нежнее. - В первый раз всегда больно. Просто расслабься, это тебе очень поможет. Расслабленное состояние всегда уменьшает боль, малыш. Когда Сталин убедился что, пора решаться на большее между ними, он перевернул партнера и поставил его раком. Затем, он потерелся своим стоящим членом между его сочными булками, соблазняя жертву. Он довольно долго повторял одно и тоже действие, пока не услышал слова: - Трахни меня уже,Сталин, твою ма..ть-ах. В него вошли резко и начали ускорять темп. Для Бона такой вид действий был впервые и он едва успевал стонать, причём стонать вскоре не от боли, а от дикого удовольствия. - Жёст..ах..че, ох..мгх. Господин..агрх!..прошу..быстрее...АХ! Сталин ускорял темп, не щадя ни себя, ни Бона. Капли пота стекали ручьями, вены обливались кровью, руки и тело уже отчасти давало сбои, но их это не тревожило. Они продолжали получать максимум от секунд проведённых вместе. Их тела, казалось, слились воедино. Отреченные от мира души желали вечности.