But do not ask the price I paid

Лорд Ичиро крепко сжал челюсть Нила, поворачивая его лицо туда-сюда, тёмные глаза изучали каждую черту. Он провёл большим пальцем по свежей татуировке на щеке парня, отмечая его как номер четыре в Совершенном дворе. Бренд собственности. Улыбка тронула губы лорда, и он, наконец, отпустил лицо Нила, вместо этого повернувшись, чтобы взять свой напиток с соседнего столика. Они находились в восточной башне Гнезда, в одном из огромных развлекательных залов, выходивших на арену. — Ты действительно веришь, что Кевин будет представлять для нас большую ценность в Пальметто? — Да, мой господин. — пробормотал Нил. Лорд задумался. — А что насчёт тебя? Ты представляешь для меня большую ценность в какой-то команде с самым низким рейтингом? — Я так думаю, милорд. — поколебался Нил, прежде чем ответить. Весёлое выражение появилось на лице другого человека, когда он посмотрел на двор. — Я не согласен. Нил замер. — Простите меня, милорд? Ичиро бросил на него удивлённый взгляд, прежде чем продолжить. — Я согласен с тем, что разногласия по поводу отправки Кевина Дэя — и, возможно, Жана Моро — как всемирно известных лиц в спорте, для работы в других командах могут способствовать увеличению доходов, а также открыть новые возможности для маркетинга. Нил почувствовал, как его сердце колотится в горле. Неужели ему это действительно сошло с рук? — Однако, — продолжал лорд, — ты не вырос в Гнезде, и поэтому твоё имя ещё не имеет такого веса. Ты не представляешь ценности для нас в Пальметто. Он полностью повернулся к Нилу и указал на него рукой, всё ещё сжимающей стакан. — Я также заинтересован в том, чтобы держать тебя… рядом. — Ещё одна ухмылка тронула его губы. — Именно поэтому ты перейдёшь в Эдгар Аллан, как только представится возможность. Нил почувствовал, как что-то вроде тяжёлого страха сжимается в животе. — Я принесу вам документы на подпись к завтрашнему дню. — Улыбка другого мужчины не дрогнула. Лорд повернулся к массивным окнам с отрешённым видом. Нил не мог удержаться. Он должен был быть уверен. — Это значит, что они будут в безопасности? Лисы? Вы не причините им вреда? Ичиро на мгновение обернулся, сверкнув расчётливым взглядом. — Пока ты не дашь мне повода. — Ещё одна ухмылка. — Увидимся, Натаниэль. Нил повернулся, его пульс зашкаливал, и направился к лифту. Он сделал это. Каким-то образом ему удалось договориться о безопасности для лисов. Для Жана. Он ушёл, зная, что вряд ли доживёт до лета. Если цена их безопасности заключается в его уходе, то что ж, он всё равно планировал умереть, верно? Это должно было стоить того. С высоко поднятой головой он вернулся в недра гнезда, зная, что сделал то, что нужно было сделать. Он позаботился о том, чтобы его семья была в безопасности. Ничто другое не имело значения. †††† Нил ненавидел то, как на него смотрели Лисы. Прошло больше недели с тех пор, как он вернулся с Рождества в Эверморе, и его раны заживали медленно. Его тело все ещё болело, но кровоподтёки на лице поблекли до приглушённых зелёных и жёлтых тонов, и только тёмный круг под левым глазом остался свидетельством синяка под глазом. Он страстно желал вернуться к игре в экси, зная теперь, что у него был очень строгий лимит времени, оставшегося с лисами. Контракт, доставленный на следующий день после встречи с лордом в комнату, которую он делил с Рико, был совершенно ясен. Ожидалось, что он появится в Гнезде не менее чем через 24 часа после объявления о смерти Кенго Мориямы, иначе его семья пострадает от последствий. Ходили слухи, что Кенго осталось жить недолго, и Нил следил за ежедневными новостями, затаив дыхание, готовый уйти в любой момент. Всё это заставило его чувствовать себя на грани, и, хотя он пытался насладиться этим последним разом с лисами, он не мог выдержать сочувствующих взглядов, которые они продолжали бросать в его сторону. Он ненавидел то, что они обращались с ним, словно со стеклянным. Хрупким. Хотя, возможно, это было не по какой-либо другой причине, кроме того, что он так старался не развалиться. Лисы смотрели на него с жалостью, но он ловил себя на том, что оглядывается на них с тоской. Глядя на эту семью, которую он создал для себя. Как они вместе смеялись. Как они ссорились. Как они были так свободны с небрежными дружескими прикосновениями. Он ловил себя на том, что мечтает оставить память об Эндрю, чтобы вечно наслаждаться этими моментами. Чтобы он мог продолжать переживать эти моменты в своей памяти даже спустя долгое время после того, как оставил их позади. Однако он не мог заставить себя сожалеть об этом. Он знал, что принял правильное решение. Он принял бы это же решение ещё тысячу раз — одну и ту же жертву — если бы это означало, что он может быть уверен в том, что где-то в мире лисы будут продолжать жить своей жизнью. Его взгляд остановился на Эндрю, который сидел перед воротами, не желая сегодня прилагать никаких усилий на тренировке. Эндрю спокойно встретил его взгляд, как будто он уже наблюдал за Нилом. Нил сглотнул, беспомощный, стараясь не думать об ещё одной вещи, которую он оставит позади. Это что-то между Эндрю и ним, ну, он очень хотел, чтобы у него было больше времени, чтобы понять это. Тот факт, что у него не было этой возможности, был, возможно, его самым большим сожалением. Он надеялся, что Эндрю наклонит к нему подбородок, когда они сегодня вернутся к башне. Надеялся, что он проложит путь на крышу, и они будут сидеть и смотреть на горизонт, делясь сигаретами, правдой и дыханием. Надеялся, что у них ещё есть немного времени. Нил дорожил каждой минутой, которую мог разделить вместе с ним. Кевин рявкнул на него через поле, и Нил оторвал взгляд от Эндрю, возвращаясь к игре. Максимально используя оставшееся время. Он мог это сделать. †††† Кенго Морияма был мёртв. Нил видел, как новости катятся по экрану, и ему казалось, что он уже на глубине шести футов. Он оглядел своих товарищей по команде, которые сосредоточили всё своё внимание на экране. Лицо Кевина побелело как полотно. Наконец, его взгляд встретился со взглядом Эндрю, который, по-видимому, уже давно не сводил с него глаз. Сейчас это казалось обычным явлением. Какое бы выражение не было на лице Нила, глаза Эндрю сузились, а в чертах промелькнуло подозрение. Нил просто попытался изобразить ободряющую улыбку, слегка вздернув подбородок. Эндрю нахмурился и повернулся к экрану с обеспокоенным видом. Нил какое-то время смотрел на него, упиваясь им, запоминая его черты, насколько мог. Затем он откинулся на спинку кресла, решив насладиться этими последними часами в этой комнате. Это последнее драгоценное время с семьёй. Пора было идти, но он мог позволить себе ещё несколько часов. Ещё немного. †††† Рико выглядел прямо как сам дьявол, ожидая у входа в Гнездо с ухмылкой на лице. Он широко раскинул руки, когда бывший лис вылез из такси, словно приглашая его обняться. Нил проигнорировал его, вместо этого решив оглянуться в темноту дверного проёма позади себя. Ухмылка Рико стала ещё резче, когда он почувствовал тревогу Нила. — Добро пожаловать домой, Натаниэль. — сказал он самодовольным тоном. Нил встретился с ним взглядом. — Меня зовут Нил. Ухмылка Рико стала шире. — Посмотрим. Он повернулся, ведя их обоих вниз, в знакомый полумрак Гнезда. Нил сделал глубокий успокаивающий вдох и последовал за ним в темноту. †††† Имя на спине его новой униформы читалось как Веснински. Что ж, если его отец не понял, где он был раньше, то точно узнает к началу следующего сезона. Он полагал, что, в конце концов, это не имело большого значения. Это была смерть в любом случае. Тем не менее, он не мог сдержать дрожь в руках, когда натягивал униформу. Лицо Рико было полно ликования, когда он наблюдал, словно стервятник, готовый схватить труп, как Нил борется. Он не сдерживался прошлой ночью, когда с удовольствием резал спину Нила своими ножами. Даже Жан вздрогнул, когда увидел повреждения, которые ему поручили зашить. Однако Нил всё ещё не умер. Рико не удалось сломить его. Ещё нет. Он всё ещё был здесь. Он всё ещё был Нилом. Он всё ещё был лисом. Его руки всё ещё дрожали. Его ушибленные рёбра болели, когда ему всё же удалось натянуть униформу. Смех Рико разнёсся по раздевалке. — Выгляди живым, Веснински, пора тренироваться. Он прошёл мимо Нила, задев своим телом раны на его теле, что сразу вспыхнули от боли. Он был Нилом. Будь живым, Нил. Нил. Нил. Нил. Нил. †††† — На колени. Ноги Натаниэля подкосились, и его колени ударились о твёрдый пол корта. Удар трости хозяина пришёлся ему в плечо. — Ты неаккуратный, и я не собираюсь этого терпеть. Натаниэль устало кивает. Ещё один удар тростью, но этот раз по затылку. — Ты должен отвечать, только когда к тебе обращаются, Веснински. Натаниэль вздрогнул. — Да, Мастер. Он с трудом поднялся на ноги и повернулся к выходу с поля. Жан смотрел на него с болью. Он начал тянуться к нему, но Натаниэль покачал головой. Он снова принялся за упражнения. †††† У Натаниэля возникло ощущение дежавю, когда он стоял в восточной башне, а Ичиро вновь крепко сжимал его челюсть, изучая его почерневший глаз и окровавленную губу. Ичиро слегка цокнул, прежде чем повернуться, чтобы налить два стакана тёмно-янтарной жидкости, которую он держал в хрустальном графине на столе. Он протянул один стакан Натаниэлю, и тот молча принял его. Спиртное обожгло горло. Они молча допили свои напитки, а затем Ичиро повёл его обратно в номер, соединённый с офисом. Натаниэль последовал за ним. †††† Натаниэль тонул. Он снова стоял на коленях, руки крепко держал Ричер, что стоял за его спиной. Рико сжал его волосы в кулаке и запрокинул голову под струю душа. — Ты думаешь, что можешь сплетничать обо мне со старшим братом? — Тон Рико был высоким и маниакальным. — Думаешь, он сможет помешать мне причинить тебе боль? Натаниэль задыхался, задыхался, кричал , ему не хватало воздуха… Рико, наконец, оттащил его от брызг воды только для того, чтобы притянуть Натаниэля к себе, дыша в лицо. Он наклонился ещё ближе, шёпот пронесся над ухом Натаниэля. — Открою тебе маленький секрет, Четвёртый, он не просил меня не причинять тебе боль. — Рико маниакально хихикнул. — Он просто сказал, что мне нельзя оставлять следов. Натаниэль ахнул, а через мгновение позволил отцовской улыбке расцвести на его лице. Он спокойно встретил взгляд Рико своими холодными глазами. — Логично, он предпочитает делать это сам. — протянул он непристойным тоном. Глаза Рико расширились, а лицо покраснело от ярости. Нил плюнул на него. С рёвом ярости Рико вновь потянул его обратно под брызги воды. Натаниэль рассмеялся. Натаниэль утонул. †††† Движения Жана были жёсткими, когда он туго затягивал повязку на запястье Натаниэля. Он был почти уверен, что на этот раз это было всего лишь растяжение связок. Ну, если не считать его мизинца, который определённо был сломан. Однако это не была его доминирующая рука, так что никак не повлияет на силу захвата. Жан вправил сломанную кость спокойными руками, что говорило об опыте. Это была роскошь, которую он больше не мог себе позволить. Жан уезжал через несколько недель, надеясь, что никогда не вернётся. Натаниэль вернётся к своим ранам. Это того стоило, зная, что француз будет через всю страну, полностью вырванный из грязных когтей Рико. Жан откинулся назад после того, как аккуратно завязал повязку, чтобы убедиться, что она не запутается с бронежилетом, который они носят на играх. — Я не могу оставаться здесь. — Что? — Голова Натаниэля закружилась от слов Жана. — Я не могу… — Жан расстроенно провел рукой по волосам, словно подыскивая нужные слова. — Я знаю, что это эгоистично с моей стороны, после всего, но я не могу остаться. — Не будь идиотом, конечно, ты не останешься. — Натаниэль ощетинился. — Это я устроил тебе побег, помнишь? — Он фыркнул. — Точно, а что я сделал для тебя взамен? — Настала очередь Жана гримасничать. Натаниэль просто демонстративно поднял забинтованную руку, приподняв бровь. — Точно! Кто будет это делать, если я уйду? — Жан стиснул зубы. — Поверь мне, я буду в порядке. — Натаниэль раздраженно закатил глаза. — Я буду в Калифорнии, а ты будешь здесь, совсем один. — Жан покачал головой. — Да, так что я буду жить за счёт тебя. — Он многозначительно повёл бровями. — Лучше выжми из этого максимум, чтобы всё не было напрасно. — Я буду. Сделаю всё возможное для этого. — Жан не улыбнулся неудачной попытке пошутить. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы почтить жертвы, которые ты принёс для меня — для нас. — Он потянулся к плечу Натаниэля, крепко сжимая его одной рукой. — Ты знаешь, что никогда не сможешь им сказать? — Натаниэль какое-то время молчал, прежде чем тяжело вздохнуть. — Разве они не заслуживают того, чтобы знать? — Жан нахмурился. — Я меньше беспокоюсь о том, чего они заслуживают, и больше беспокоюсь о том, чтобы обеспечить их безопасность. — Он покачал головой, выглядя мрачным. — Я знаю их, они не смогли бы отпустить меня, если бы знали. Особенно Эндрю. Значит, они не должны узнать. — Он спокойно встретил взгляд Жана. — Никогда. Ты обещаешь? — Обещаю. Неделю спустя, когда Натаниэль в последний раз сопровождал Жана на пути к выходу из гнезда, он мягко толкнул его в плечо и пробормотал: — Помни, что ты должен жить для нас обоих. Жан остановился, прежде чем повернуться, чтобы торжественно кивнуть. — Я буду. На лице Натаниэля ненадолго мелькнула грустная улыбка, прежде чем он отсалютовал двумя пальцами и повернулся, чтобы вернуться туда, где все готовились к тренировке. " Надеюсь, Жан найдёт дом в Калифорнии." Натаниэль сделал всё, что в его силах, чтобы он был счастлив там. Он надеялся, что Жан сможет на самом деле испытать, что значит быть живым, как это сделал Натаниэль в те месяцы, что провёл в Пальметто с лисами. Глядя на общую картину, он не мог не чувствовать, что неплохо научился торговать своей жизнью. Соотношение цены и качества или что-то в этом роде. Кроме того, смотреть, как Жан выходит из гнезда, стоило того. Это стоило той боли, которая, как он знал, будет ждать его в раздевалке, и стоило частых визитов в Нью-Йорк. Это должно было стоить того. †††† Шоу Кэти Фердинанд во второй раз было ещё хуже, если это возможно. Команда по связям с общественностью вполне ясно представляла себе, чего они ожидают от его выступления. Лорд Ичиро также ясно дал понять, что ожидает от него подчинения команде по связям с общественностью, так что… Итак, Натаниэль расплылся в обаятельной ухмылке и изобразил дружеское товарищество с Рико. Свои идеально написанные реплики он произносил с обаянием. Он смеялся над глупыми чёртовыми шутками Кэти и не вздрогнул от руки Рико на своём плече. Он стал именно таким, каким они хотели его видеть. В конце концов, его мать потратила много времени на то, чтобы научить его вливаться в новые личности, как если бы они были предметами одежды. Натаниэль улыбнулся. †††† Натаниэль находился через двор от Лис, и он чувствовал, как Нил пытается вырваться из его груди. Нил хочет добраться до них. Он жаждет их дружеских прикосновений и добрых слов. Нил заперт за решёткой из упрямства и непоколебимой решимости. Он пинается и дерётся, громко кричит. Он видит их опустошённые лица, когда они смотрят на него, и ему просто хочется домой . Рико, должно быть, заметил внутреннее смятение на его лице, потому что наклоняется и шипит себе под нос. — Назови мне причину, Веснински. Как щелчком резинки, он напоминает ему о своей цели. Натаниэль помнит, почему он находится через корт в первую очередь. Он не может стоять рядом с ними и в то же время оберегать их. Это стало взаимоисключающими понятиями. Если он хочет защитить людей, которых до сих пор считает семьёй, ему нужно держаться на расстоянии. Он должен убедиться в том, что они сами захотят держаться от него подальше. Нил уходит, признав поражение, развеялся, как пепел на ветру. Злая ухмылка скользит по его лицу. Натаниэль поворачивается к лисам спиной и уходит. †††† Натаниэль сошёл с ума, а Эндрю Миньярд говорит о нём дерьмо в прямом эфире. Прошло семь месяцев с момента его ухода из Пальметто, и с тех пор он сделал всё возможное, чтобы избежать любых упоминаний о лисах в СМИ. Не то чтобы в Гнезде было много возможностей для случайной прокрутки. Тем не менее, он любил говорить себе, что это была мера, предпринятая для того, чтобы поддерживать легенду о том, что ему наплевать на лис. Поддерживать постоянную шараду, что его время, проведённое когда-то в Пальметто, было только средством для достижения цели, и что он оглядывался на своё время, проведённое там, с насмешкой. Однако его отказ смотреть какие-либо СМИ, связанные с Лисами, был вызван отчасти тем, что он не был любителем наказаний. Ему не нравилось страдать, и правда заключалась в том, что даже взгляд на Лис заставлял его чувствовать, будто кто-то сжимает его всё ещё бьющееся сердце. Вопиющая незаинтересованность Натаниэля казалась необычной по сравнению с нездоровой одержимостью Рико всем, что связано с Кевином Дэем. Рико, казалось, не мог решить, находит ли он пресыщенное отношение Натаниэля раздражающим или весёлым. Однако в этот момент он выглядел весёлым, так как он громко смеялся над тем, что Эндрю говорил на камеры. — Он называет тебя двуличным предателем! — Рико взвыл. — И бесхребетным трусом! Натаниэль, которому казалось, что вся комната кружится, изо всех сил пытался уловить слова, исходившие из уст Эндрю. Натаниэль продолжал отвлекаться, сосредотачиваясь на его лице, а не на словах. Эндрю стоял рядом с Кевином во время интервью после игры, но всё, кроме него, казалось, отошло на второй план. Он был в поту, и одна прядь волос сползла ему на лоб, идеально обрамляя глаза. Он выглядел красиво. Натаниэль потянулся, чтобы откинуть прядь волос, но от этого движения у него закружилась голова, как будто он перегнулся через край обрыва. Он споткнулся, а потом... Потом он падал. Падение. Падение. Падение. И вдруг он стал подниматься вверх, вверх. Летит? Лифт. Он был в лифте. Двери открылись, и он увидел лорда Морияму. Ожидающего. Натаниэль шагнул вперёд и силой выбросил из головы воспоминание о лице Эндрю. Эндрю здесь не место. Он шагнул в ожидающие объятия Ичиро. Мир продолжал вращаться. †††† Лола и Ромеро Малкольм догнали его, когда он был на утренней пробежке в Центральном парке. В последнее время он чаще проводил выходные в городе, по приказу лорда. Бег в парке был одной из немногих передышек, которые ему позволяли в городе, так как дни обычно были насыщены мероприятиями. Он много переводил для Морияма, особенно на светских раутах, где мог одновременно работать переводчиком и висеть под рукой у лорда, что, похоже, тому нравилось. Что ж, он может быть не слишком доволен внешним видом Натаниэля после того, как Лола с ним покончила. Она изо всех сил старалась выжечь гротескные образы на его руке, вооружившись ножом и паяльной лампой. Они даже не удостоили его чести быть привезённым в другое место, вместо этого решив затащить его в густые заросли, окружавшие его излюбленную беговую дорожку. — Дорогой папочка передаёт привет. — Она противно хихикнула ему в ухо, властно проведя рукой по его волосам. Он боролся, как дикий зверь, с хваткой Ромеро, отчаянно пытаясь выплюнуть грязную тряпку, которую они засунули ему в рот, чтобы заглушить крики. Лола радостно проделала свой путь до локтя на его второй руке, когда раздались два выстрела, и Натаниэль получил вид из первого ряда, когда Лола наклонилась в сторону, рухнув в результате точного пулевого отверстия в голове. Вскоре последовал тяжёлый удар - это Ромеро рухнул позади него, отпустив в процессе. Натаниэль рухнул на четвереньки, и от этого движения его руки пронзила жгучая боль. Он отчаянно схватился за тряпку во рту и не смог удержаться от рвоты в ту секунду, когда ему удалось её вытащить. Пока он продолжал беспомощно блевать на покрытую листьями землю, в поле его зрения появилась пара блестящих черных туфель. Он взглянул на человека, стоящего над ним. Он был одет в аккуратно выглаженный черный костюм и всё ещё непринуждённо держал на боку небольшой пистолет. Его лицо казалось пустым, совершенно не обеспокоенным только что совершённым убийством. Он резко склонил голову перед Натаниэлем и быстро рявкнул по-японски. — Вставай. У ближайшего выхода тебя ждет машина. Натаниэль знал, что лучше не подвергать сомнению команду, особенно если она была произнесена на этом языке. Он просто встал и молча прошёл мимо человека, оставив трупы своих детских мучителей стынуть на земле. †††† Натаниэль вернулся в свою комнату после тренировки и обнаружил на подушке аккуратно положенный конверт. Внутри он нашел фотографию, на которой его отец висит на стропилах своей тюремной камеры. На обороте аккуратным почерком было написано: С днем ​​рождения, Натаниэль. Что ж, это определённо был не самый худший подарок на день рождения, который он когда-либо получал. †††† В финале «Вороны» снова играли с «Троянцами», а Жан находился через корт от него. Прошло много времени с тех пор, как они виделись. Ему казалось, что это целая жизнь, если честно. Натаниэль попытался изобразить что-то похожее на улыбку. Возможно, это больше походило на гримасу, если судить по выражению убитого горем Жана. Глаза бывшего ворона скользнули по его телу, и Натаниэль понял, что он, вероятно, может видеть сквозь весь этот фарс. Видеть, как Натаниэль крепко держится за плечо из-за недавнего вывиха. Как он отдаёт предпочтение левой ноге. Жан мог видеть тёмные круги под его глазами, которые соответствовали усталости, глубоко застывшей в его теле. Натаниэль видел, как глаза другого мужчины застыли, остановившись на его руке, где футболка, по-видимому, слегка задралась, обнажая участок изуродованной, покрытой ожогами кожи прямо над его перчаткой. Натаниэль быстро наклонился и потянул за рукав, чтобы снова скрыть шрамы, но, вновь посмотрев на Жана, он увидел ужас в его глазах. Натаниэль на мгновение задумался, не чувствует ли Жан, что смотрит в одно из тех ужасных зеркал в доме смеха. Когда видишь себя, узнаёшь большинство аспектов из того, что видишь, но при этом знаешь, что это не совсем правильно. Натаниэль пожал плечами, почти извиняясь. Плечи Жана поникли в поражении, но он крепко сжал ракетку, как будто сосредотачиваясь. Наконец, он снова посмотрел на Натаниэля и с серьёзным выражением лица произнёс: — Я живу. Натаниэль ничего не смог с собой поделать. На его лице появилась маленькая искренняя улыбка. Жан не просто жил; он процветал с Троянцами. Это было видно в каждом его движении и лёгком общении с товарищами по команде. Жан Моро сдержал своё обещание и максимально использовал свой второй шанс в жизни. Это должно было означать, что вытащить его того стоило. Джереми обеспокоенно переводил взгляд с одного на другого. Натаниэлю стало интересно, как много Жан рассказал ему. Если бы он знал, кем они были — кем был Натаниэль. От этой мысли желудок неприятно скрутило. Он предпочёл бы остаться незамеченным. †††† Натаниэль терпеть не мог фотосессии. Он ненавидел собственнические руки повсюду вокруг него. Макияж, причёска, свет, суетливые люди. Ужасно тесная одежда или полное отсутствие одежды — он не мог решить, что хуже. Он ненавидел то, как Рико дружелюбно обнимал его за плечи, как будто они были лучшими друзьями. Как будто они были именно тем, чего добивалась команда по связям с общественностью: братья по оружию. Как будто он не использовал те же самые руки, чтобы держать голову Натаниэля под водой всего несколько часов назад. Он почувствовал, что его кожа будто покрылась мурашками. Девушка, делавшая ему макияж, всё время пыталась дать ему свой номер. У него больше не было даже своего телефона, а тем более интереса к разговору с этой женщиной больше необходимого минимума. Нет, его телефон всё ещё был на- Он резко остановился, не позволяя своим мыслям уплыть в ту сторону. В эти дни это была опасная территория. Он встал и позировал перед камерой, на его лице появилась фирменная ухмылка. Прошло время. †††† Мужчина приставил пистолет к голове Эллисон, готовый нажать на курок. Натаниэль стоял на коленях в Восточной башне, плакал, умолял, кричал. Судя по его выражению лица, Ичиро находил всё это забавным. Он сидел на своём письменном столе и, казалось, размышлял о погоде, а не угрожал жизни одного из тех, кто был дорог Натаниэлю. Позади него плоский экран вёл прямую трансляцию прямо из какого-то сырого переулка, который мог оказаться тем местом, где Эллисон испустит свой последний вздох. Нападавший, одетый в тёмное, прижал её к кирпичу, сжав одной рукой горло, а другой удерживая пистолет у виска. Эллисон была в полном замешательстве, и единственным видимым изменением было быстрое движение её груди, когда она учащённо дышала от ужаса. — Итак, мы усвоили урок, Натаниэль? — наконец спросил Ичиро, словно разговаривая с ребёнком. — Да! — Натаниэль выдохнул. — Да, я пойду! Я пойду! Я клянусь, — он задохнулся, — что угодно, я сделаю всё, что угодно, только не делайте ей больно, пожалуйста … Ичиро успокаивающе поднял руку, сдерживая мольбы Натаниэля. Натаниэль замолчал, тяжело дыша. Лорд мельком указал подбородком на одного из охранников у входа, и тот тут же поднял руку к наушнику, бормоча что-то на быстром японском языке. В ответ нападавший на Эллисон почти сразу же отпустил её, сделав твёрдый шаг назад. Эллисон привалилась спиной к кирпичной стене, словно собиралась сползти на землю. Затем нападавший сделал быстрый шаг вперёд и ударил её кулаком по лицу. Натаниэль вскрикнул от ужаса, наблюдая, как Эллисон получила удар под дых, свернувшись калачиком. А потом всё закончилось, фигура в капюшоне повернулась на каблуках, оставив Эллисон возиться с телефоном. Съёмка оборвалась, когда она подключилась к аварийной линии. Натаниэль упал на колени, уткнувшись лбом в прохладный мраморный пол, совершенно истощённый. Это было слишком близко. — Это напоминание было любезностью, Натаниэль. — Голос Ичиро прервал его изнеможение; тон был холодным. — Это будет единственное, что ты получишь; хорошо бы тебе помнить об этом. Натаниэль вздрогнул, чувствуя, что его вот-вот вырвет. Лорд Морияма повернулся и направился к своим покоям. Он остановился в дверном проёме, на мгновение обернувшись, чтобы вопросительно наклонить голову в сторону тела Натаниэля на полу. — Хорошо? — спросил он, нахмурив брови. — Тогда пошли. Натаниэль поднялся на ноги и последовал за ним. Это было слишком близко. †††† В ночном клубе было жарко, потно и слишком много бродячих рук. Девушка – Кендалл? Кэндис? – предложила ему розовую таблетку со смайликом, выбитым на поверхности, и, озорно усмехнувшись, бросила её в рюмку с текилой. Свет был ярким и красочным, а бас создавал ощущение, будто он вибрирует в собственной коже. Он был на танцполе, двигаясь в такт, цепляясь за ближайшее тело. Он откинул голову назад и рассмеялся. Он бил себя в грудь, словно Тарзан, ревел и подпрыгивал. Он подумал, что если дотянется во время прыжка, то сможет удержаться на потолке. Мог бы ухватиться за дискотечный шар, который крутился, крутился, крутился. Он был в баре, проливая еще одну порцию, и кто-то сунул свой телефон прямо ему в лицо. Он лизнул объектив камеры и откинулся назад, чтобы посмеяться над собственной шуткой, чуть не опрокинув при этом барный стул. Пара губ накрыла его, и он внезапно почувствовал головокружение. Следующее, что он помнил, это то, что он стоял на коленях перед фарфоровой миской, выбрасывая наружу свои кишки. Длинные ногти царапали его волосы, что-то шепча ему на ухо, слегка хихикая, когда он стонал от дискомфорта. Безмолвно поднесли розовую таблетку, и он, не задумываясь, схватил её и проглотил насухо. А затем он вернулся на танцпол, освещённый разноцветными огнями и вспышками фотокамер. Мир продолжал вращаться, вращаться, вращаться. Он проснулся, уткнувшись носом в длинные светлые волосы, с острыми ногтями вокруг талии и сладкими духами, исходящими от девушки рядом с ним. Он скатился с кровати и побрел в ванную, чтобы его вырвало. Он пошёл в душ и просто сидел под струями воды, пока кто-то нетерпеливо не постучал в дверь. Он вернулся в клуб на следующую ночь. †††† Кевин был на обложке крупнейшего Экси-журнала страны. Заголовок гласил: « Возвращение ребёнка: как Кевин Дэй бросил вызов ожиданиям и стал самым ценным игроком Экси ». Он выглядел хорошо. Спина прямая, ракетка крепко прижата к груди, как будто она защищает его от любого вреда. Он улыбался, и это выглядело искренне. Почему-то это было похоже на победу. Рико был в ярости. Натаниэль тонул. †††† Пневмония заставляет его пропустить две игры подряд. Рико заставляет его есть один раз в день в качестве наказания, так как он «в любом случае не собирается сжигать калории». Мастер закрывает глаза. Конечно, после того, как «поправит» его за пропущенную тренировку. Натаниэль считает, что голодные боли и боли, терзающие тело, должны больше его сдерживать, но способность заботиться о, ну, почти обо всём уменьшилась до точки несуществования. В эти дни он просто плывет, едва удерживая голову над водой. Он думает, что это только вопрос времени, когда его вообще перестанет что-либо беспокоить. †††† Натаниэль ел обед из семи блюд в пентхаусе одного из самых роскошных отелей Нью-Йорка. Он хотел бы быть буквально где-нибудь ещё. Он предпочёл бы жить в какой-нибудь лачуге, копаясь в еде и отчаянно убегая от отца. Он жалеет, что не сгорел в той машине вместе со своей матерью. — Когда закончишь, ты подпишешь контракт с «Нью-Йорк Роялс». — Тон Ичиро был небрежным, как будто это была просто мимолётная мысль. Наверное, так и было. Его нисколько не беспокоило то, как он небрежно диктовал Натаниэлю все его будущее, не давая ему права голоса в этом вопросе. Просто судьбоносное объявление в качестве гарнира к дорогой икре. Натаниэль стискивает зубы. — Да, мой господин. Икра казалась кислотой на его языке. †††† Неудивительно, что Натаниэль не был до конца уверен, что хочет пережить выпускной. Однажды он говорил об этом с Жаном, ещё до того, как Жан уехал в Калифорнию. В особенно плохую ночь француз признался ему, что не собирается покидать Гнездо. Тогда Натаниэль ничего не понял. Его жизнь всегда была направлена ​​на выживание. О том, чтобы сделать всё необходимое, чтобы спасти собственную шкуру, как его учила мать. Он бежал и прятался, боролся изо всех сил, чтобы прожить ещё один день. Выживание было миссией его жизни; это было вбито в него до такой степени, что он не знал другого способа жить. Теперь Натаниэль понял Жана. Проблема была в том, что каким-то извращённым образом он оказался в ситуации, когда у него не было тех же вариантов, что были тогда у Жана. Видите ли, Жан никогда не нуждался в защите кого-либо, кроме себя. Никогда не нуждался в том, чтобы жить для кого-то, кроме себя. Натаниэль совершил ошибку, продав не только свою игру, но и всю свою жизнь. Жизни людей, которых он любил, висели на волоске, полностью завися от выживания Натаниэля. Он полагал, что в этом отношении обучение его матери не пропало даром. У него не было иллюзий по поводу того, как Ичиро отреагирует, если Натаниэль, скажем, преждевременно нарушит их соглашение, спрыгнув с 20-го этажа. Это точно не кончится хорошо для людей, ради защиты которых Натаниэль бросил всё. Нет, Натаниэль был совершенно уверен, что у него не было большого выбора, чтобы выжить после выпуска. Ему не было позволено умереть до того, как этого пожелает лорд. К сожалению, не похоже, чтобы лорд собирался позволить ему умереть в ближайшее время. †††† Боже, были ли это таблетки, или Эндрю, блядь, Миньярд, опирался на перила рядом с ним? Наркотики становились проблемой. Он знал это. Как и в большинстве случаев за последние несколько лет, в этом у него не было особого выбора. Рико любил наркотики, но его безудержная паранойя гарантировала, что он не станет пробовать какое-либо вещество, если его заранее не протестирует кто-то другой... Этот кто-то, как правило, был Натаниэлем, нравится ему это или нет. Потеря контроля всегда была худшей частью. У него не было большого опыта с наркотиками, если не считать инцидента в «Райских сумерках», и он предпочёл бы, чтобы так и оставалось. Однако годы тянулись, а страдания казались бесконечными, и он почувствовал облегчение, когда Рико принёс новую партию таблеток. Он обнаружил, что временами чувство забвения служило долгожданной передышкой от бесконечных часов бодрствования. Теперь он мог понять, почему некоторые могут пристраститься к этим ощущениям. Тем не менее, галлюцинации редко были побочным эффектом наркотиков, которые Рико любил принимать. Итак, Эндрю действительно был здесь? Его затуманенный разум не мог сосредоточиться ни на чем, кроме того, что волосы другого мужчины выглядели так, словно были сотканы из чистого золота. Как светящийся ореол. Может быть, это какое-то религиозное прозрение? Мир действительно казался почти закрученным вокруг своей оси. Если бы он знал, что ангелы появляются в образе Эндрю Миньярда, он бы немного усерднее пытался попасть на небеса. Он схватился за металлические перила, пытаясь остановить вращение мира, но обнаружил, что это просто танцоры внизу исполняют сложный на вид вальс. Ему нужно было взять себя в руки. Однако мир вращался, и он просто не мог сосредоточиться, и… Ангел-Эндрю говорил с ним о Рико? Черт, даже его голос был красивее, чем он помнил. Он был здесь после всего этого времени и... Боже, он просто хотел вернуться домой . Хотел дотянуться до человека перед ним и просто... Эндрю использовал его имя. Нет, не его имя, больше нет. Того человека больше не существовало. Натаниэлю нужно было заставить его понять, заставить увидеть, что Нил Джостен мёртв. Возврата не было. Бля, это было опасно. Что, если они увидят его здесь? Что, если лорд сочтёт это нарушением контракта? Натаниэля стало тошнить, когда образ Эндрю с пистолетом, направленным ему в висок, промелькнул в его голове. Его мысли внезапно прояснились, адреналин вскипел в венах от осознания угрозы. Нет больше шансов. Нет больше шансов. Боже, ему нужно было заткнуться. Выражение глаз Эндрю заставило его почувствовать, что он балансирует на канате. Он ускользал. Говорит вещи, которые не должен был говорить. Опасные вещи. Ему нужно было уйти. Нужно, чтобы они были в безопасности. Что ж, если Натаниэль чему-то и научился за последние несколько лет, так это тому, как привлекать внимание. Успешно экстраполировав себя из разговора, он исчез в толпе. Он не был полностью уверен, что произошло во время его разговора с Эндрю, но выражение его глаз запечатлелось в его памяти на следующие несколько дней. †††† Натаниэль не был уверен, что ему нравится выражение глаз Стюарта Хэтфорда. Они были на какой-то вечеринке после игры в Восточной башне, и комната была полна фужеров с шампанским и деловых разговоров. Хэтфорд смотрел на Натаниэля с тех пор, как тот вошёл в комнату, и эмоции, варьирующиеся от недоверия до гнева и горя, пробежали по его лицу прежде, чем он успел их скрыть. Его глаза продолжали ловить руку, которую Ичиро ревниво положил на талию Натаниэля. Казалось, Стюарт каждый раз стискивал зубы, прежде чем отвернуться. Это было относительно. Натаниэлю удавалось так долго выживать в присутствии лорда Мориямы, только опустив голову. У него было предчувствие, что Стюарт Хэтфорд навлечёт на себя неприятности, а Натаниэль не мог себе этого позволить. В конце концов, он уже израсходовал своё единственное предупреждение. Позже вечером Стюарту удалось перехватить его в мужском туалете. — Она жива? Натаниэль вздрогнул от вопроса. — Кто? — Мэри. Она жива? Натаниэль украдкой оглядел ванную, убедившись, что поблизости нет никого, кто мог бы услышать разговор. Он тяжело сглотнул. — Нет. — прохрипел он. — Я похоронил её кости на пляже в Калифорнии. Резкая боль отразилась на лице Стюарта, но он быстро взял себя в руки и кивнул, как будто ожидал такого ответа. Натаниэль молчал, не зная, что делать дальше. — Мы тебя вытащим, не волнуйся. — наконец пробормотал Стюарт, успокаивающе схватив Натаниэля за руку. — Что? Нет! — Прошипел Натаниэль. На лице Стюарта появилась тень замешательства. — Нет? — он вопросительно наклонил голову. — Мне очень жаль, что мы не пришли за тобой раньше, я действительно не знал, что ты был здесь, до недавнего времени, и… — он разочарованно покачал головой с отвращением, мол, «я, конечно, не знал, что задумал этот крысиный ублюдок". — Нет, ты не понимаешь, он навредит моим друзьям, пожалуйста… — Глаза Натаниэля расширились. — Нет, нет… Все будет хорошо, обещаю! У него не будет шанса навредить твоим друзьям. — Стюарт сделал шаг ближе, глядя в глаза парню. Он нежно обхватил подбородок Натаниэля, на мгновение выглядя невероятно грустным. — Ты клянешься? Они не пострадают? — Натаниэль тяжело сглотнул. — Клянусь, Натаниэль. - Голос Стюарта был торжественным, а взгляд был прикован к Натаниэлю. Наконец, Натаниэль кивнул в знак согласия. — Хорошо. Хорошо. Стюарт слегка грустно улыбнулся и крепко обнял Натаниэля. — Просто держись за меня, хорошо? Ещё немного. Натаниэлю ничего не оставалось, кроме как кивнуть в сгиб дядиного плеча. Ещё немного. †††† Ичиро Морияма умер во вторник. Это был даже не день рождения Натаниэля. Он полагал, что Стюарту нужно наверстать несколько лет забытых подарков, так что кто он такой, чтобы жаловаться. †††† Ему потребовалось несколько дней, чтобы набраться смелости и позвонить Жану. Мужчина взял трубку после третьего звонка. — Привет? — Это я. — Натаниэль?! — Голос Жан звучал надрывно. — У тебя всё нормально? Я волновался, что ты в самолете! — Нет, я… нет, я не был. — Натаниэль подавил истерический смех. — Хорошо. Ладно, это хорошо. Это хорошо. В динамике раздался тяжёлый вздох, и Натаниэль представил, как Жан устало трёт лицо. — Так ты... я имею в виду...— пауза, — ты знаешь, что будет? Голос Жана прозвучал устало, почти смиренно, как будто он уже подозревал. Как будто он уже смирился с тем, что его жизнь, какой он знал её последние несколько лет, подошла к концу. Как будто он всегда знал, что его свобода не будет длиться вечно. Натаниэль чувствовал, как его разбитое сердце болит за этого человека, который был готов ожидать, что всё хорошее когда-нибудь закончится. — Я… да, собственно поэтому я и звоню. — Натаниэль слегка покачал головой, пытаясь привести мысли в порядок. — Жан, я… это хорошие новости, хорошо? — Что? — Резкий вдох. — Аварию устроила семья моей мамы, теперь они главные, и я, Жан, мы больше не собственность. Минута ошеломлённого молчания. — Ты врёшь. — Жан выдохнул с недоверием. Натаниэль почувствовал, как улыбка тронула его губы, он был счастлив, что смог подарить это своему другу, который так много пережил. Человек, который больше всех пострадал от рук Морияма. — Нет, Жан. Ты свободен. В динамике раздался смех, и Натаниэль не мог не задаться вопросом, слышал ли он когда-нибудь раньше смех Жана. Он не думал, что да. — Блять, Нил, это… невероятно. Натаниэль почувствовал, как улыбка сползла с его лица. Натаниэль. — Что? — Ты назвал меня Нилом. — Я… — Жан немного колеблется. — Я думал, ты сказал, что мы теперь свободны? Это значит и ты тоже, верно? — Ну да, но я не… — Натаниэль замолчал, не зная, что на это ответить. — Разве это не означает, что ты снова можешь быть Нилом? — Нет, Нил Джостен давно умер. Ты был там, когда это случилось, Жан. — Я не так это помню. — Что? — Думаю, Натаниэль был твоей последней линией обороны. Он был тем, кем ты стал, чтобы защитить Нила. — Жан слегка хмыкнул, казалось, очень осторожно произнося слова. — Я не думаю, что тебе теперь нужен Натаниэль, чтобы защищать себя, не так ли? Натаниэль стискивает зубы, раздражённый тем, как легко Жан всё это делает. — Так что же, ты хочешь сказать, что я просто… — он разочарованно качает головой, — просто снова стану Нилом? Я не знаю, смогу ли я это сделать. Жан некоторое время молчал, прежде чем, наконец, тихим голосом сказал: — Знаешь, даже после того, как ты вытащил меня из Гнезда, я не был полностью уверен, что доживу до выпускного. Натаниэль почувствовал, как по его позвоночнику пробежали холодные мурашки, неприятно знакомые с мыслью, о которой говорил Жан. Он до сих пор регулярно ловил себя на том, что удивляется тому, что прожил так долго. Жан не закончил, хотя и продолжил серьёзным голосом. — Но я сделал. Жил, то есть. Более того, у меня есть друзья и даже семья, которые любят меня, заботятся обо мне и дали мне место, которое я могу назвать домом.— Жан глубоко вздохнул. — Я думаю, что ты… после всего, через что ты прошёл… блять… Голос Жана звучал так, словно он борется со слезами. — Я говорю, что ты заслуживаешь вернуться домой, Нил. Это остановило Натаниэля. — Дом? — Он усмехнулся. — Это место прекратило своё существование много лет назад, Жан. — Я не думаю, что это произошло. Я думаю, вы просто приостановились на некоторое время. — Француз тяжело вздохнул. — Не будь смешным. Это очень поздно. Они не… я имею в виду, они не собираются… — Натаниэль расстроенно провёл рукой по волосам, прежде чем наконец остановился. — Нет возврата назад после того, что я сделал, Жан. Они меня не простят. Еще одна долгая пауза, прежде чем Жан наконец ответил. — Я тоже не думал, что после того, что случилось со мной, будет какой-то возврат. — Голос мужчины стал тише. — Но я обнаружил, что есть ещё хорошие люди, понимаешь? Людей, которые приняли меня, когда я был сломлен и повреждён, которые терпеливо помогали склеить меня заново. Кто научил меня, каково снова быть человеком. — Просто… я не совсем уверен, что остались какие-то кусочки, понимаешь? Я почти уверен, что не осталось ничего, кроме пепла на ветру. — Натаниэль закусил губу, чувствуя себя разрывающимся. — Пусть они будут судить об этом. Дай им шанс понять. — Голос Жана был настойчив. — Я думаю, им просто нужно услышать правду. В груди Натаниэля возникло странное трепетное чувство от уверенности в голосе Жана. Что-то, что так долго было похоронено глубоко внутри, что ему потребовалось мгновение, чтобы идентифицировать это. Но это был, несмотря ни на что, проблеск надежды. — Действительно? — Наконец удалось прохрипеть ему, чувствуя себя разбитым. — Действительно. — ответил Жан. Натаниэль почувствовал, что его начинает трясти. Он был в ужасе от возможностей, которые показал ему Жан. В ужасе от одной мысли о том, чтобы протянуть руку... — Можешь… — он слегка поперхнулся, — позвать его для меня? Я не знаю, смогу ли я… — Конечно, я сделаю, Нил, всё, что тебе нужно. — Хорошо. — Он сделал большой глоток воздуха. — Хорошо.— Звучало так, как будто Жан улыбался. — Что ты хочешь, чтобы я сказал? — Я… — он сделал паузу в неуверенности, — наверное, просто скажи ему, что я готов предложить правду, которую обещал ему много лет назад. — Хорошо, Нил. Я могу это сделать. Натаниэль не поправил его на этот раз. Нет, вместо этого, впервые за многие годы , он позволил себе сидеть сложа руки и надеяться, что всё может закончиться хорошо. †††† В конце концов, Жан был прав. Он воссоединяется с Эндрю на крыше одного из самых дорогих отелей Нью-Йорка. Возможно, это один из самых болезненных разговоров, которые у него когда-либо были, и он чувствует себя обиженным и незащищённым после того, как раскрыл всю свою правду. Ну, во всяком случае, большинство из них. Были ещё истины, о которых он не решался говорить. Он не был уверен, что когда-либо будет готов обсуждать некоторые вещи с такой откровенностью, которая была основой его отношений с Эндрю. Однако Натаниэль видел это в глазах Эндрю: как он читал между строк то, что не было сказано. Он был почти уверен, что Эндрю хорошо представлял себе, что именно сделал Натаниэль, чтобы заплатить его долги. И всё же, несмотря на всё, чему Натаниэля учили ожидать от жизни, Эндрю, похоже, не собирался бросать его из-за того, что он сделал. Нет, вместо этого Эндрю, казалось, был очень заинтересован в том, чтобы держать Натаниэля как можно ближе. — Заключи со мной новую сделку. Слова мужчины заставили Натаниэля замереть, похолодев. Они вернулись в апартаменты Натаниэля на верхнем этаже отеля. Оказалось, что он был отвратительно богат теперь, когда большая часть его заработка больше не шла непосредственно к Морияма. Итак, ему захотелось разориться, подать на него в суд. Натаниэль уверенно встретил взгляд Эндрю, сидевшего напротив него в пышном кресле и лениво постукивающего своими скрещенными ногами. — Нет. Слово сорвалось с его губ прежде, чем он осознал это, и внезапный страх пробрался по его спине. Слово «нет» не было доступно ему последние несколько лет. На самом деле он не мог позволить себе роскошь отказываться от чьего-либо ухаживания, и сейчас его оговорка казалась полной ошибкой. Он не мог не сжаться внутри. Посмотри на себя, Натаниэль, свободен целую неделю, а ты уже потерял манеры. Однако он должен был знать, что Эндрю никогда не будет из тех людей, которые набрасываются на отказ. Вместо этого он просто с любопытством поднял бровь. — Почему нет? — Он сделал широкий жест в сторону окна. — Ты дал мне много истин раньше. Разве я не должен тебе что-то взамен? Это было похоже на какое-то испытание, и Боже… Он все ещё чертовски устал. — Нет, я этого не хочу, я… — он устало массировал виски, пытаясь привести мысли в порядок. — Больше никакой торговли, никаких сделок. — Он поднял голову и встретился взглядом с Эндрю. — С меня хватит. Я просто хочу жить. Эндрю выглядел так, как будто получил удар под дых, резко вдохнул, и на его лице появилось скрюченное выражение. — Я никогда не попрошу тебя о чем-то, что ты не предложил бы бесплатно. — Я знаю! Я знаю, что ты не стал бы. — Натаниэль резко кивнул. Он знал, что Эндрю всегда ценил готовность Натаниэля выполнить свою часть сделки, не взирая на последствия. Иногда он мог творчески интерпретировать условия их сделок и использовать лазейки, чтобы обернуть их в свою пользу, но он всегда держал своё слово. Он сдержал свои обещания. Он просто- Он не мог смириться с мыслью о том, что снова окажется запертым в такой сделке. Не имело значения, что Эндрю никогда не станет злоупотреблять своей силой, как это сделал Ичиро. Даже мысль о том, чтобы снова с кем-то торговаться, заставляла его чувствовать себя почти так, как будто он задыхался. — Я слишком долго был связан сделкой. — Он поднял руку, чтобы Эндрю не перебивал.— Я никогда не хочу больше оказаться в ситуации, когда я торгую какой-либо частью себя, независимо от того, какой именно. Я просто не думаю, что способен заключить новую сделку прямо сейчас, а может быть, никогда. Эндрю некоторое время молчал, размышляя. Наконец он кивнул. — Хорошо. — Он немного помолчал, прежде чем продолжить серьёзным голосом. — Однако мне нужно, чтобы ты дал мне обещание. — Что за обещание? — подозрительно спросил Натаниэль. — Если ты не пойдёшь на сделку со мной, ты должен пообещать мне, что не будешь заключать сделку ни с кем другим. По крайней мере, не обсудив это сначала со мной. — Почему? — Потому что, Нил, я не выживу, потеряв тебя снова, а у тебя есть неприятная привычка отказываться от собственной безопасности, если ты чувствуешь, что люди, о которых ты заботишься, находятся в опасности. — Хорошо. Это справедливо, я полагаю. Обещаю. — При этих словах у Натаниэля вырвался беспомощный смех. Эндрю кивнул в знак согласия, улыбка тронула его губы, когда он откинулся на спинку стула. Они погрузились в уютное молчание. Натаниэль не мог не прервать его, не в силах избавиться от мысли. — Ты продолжаешь называть меня Нилом. — Да, разве это не твоё имя? — Эндрю изогнул бровь. — Я… я имею в виду… это не то, что они…— Натаниэль на мгновение остолбенел. Эндрю поднял руку, прерывая его. — Мне на самом деле плевать, что они хотят. — Его взгляд был прикован к Натаниэлю. — Ты хочешь быть Нилом? Натаниэль чувствовал себя не в своей тарелке. Жан предположил, что это может быть так просто, но он не очень ему поверил. Он слишком долго скрывал, кем был раньше. Он посвятил так много времени и энергии тому, чтобы держать Нила Джостена в клетке и безопасно спрятать в самых глубоких недрах своей души. В свои самые тёмные дни, когда он был избит и сломлен, он держался за знание того, что, хотя Нил Джостен никогда больше не увидит дневного света, он когда-то существовал. Тот факт, что призрак Нила выживет, пусть даже только благодаря воспоминаниям людей, знавших его, поддерживал Натаниэля, когда казалось, что это невозможно. Мысль о том, чтобы снова стать Нилом Джостеном, ну… — Неужели это так просто? Могу я снова быть Нилом? — Его голос слегка дрогнул на имени. — Да, это так просто. — Голос Эндрю не позволял не согласиться. Твёрдый, как гора перед лицом бури. Чувство трепета в груди Натаниэля вернулось, и он слегка улыбнулся. — Хорошо. — сказал он почти слабым голосом. — Хорошо, тогда я буду Нилом. В ответ на лице Эндрю появилась улыбка. — Хорошо. В любом случае, Нил мне всегда нравился больше. Трепетание в его груди взорвалось, и это было похоже на первый глоток свежего воздуха после того, как он погрузился в воду на тысячелетие. Нил широко ухмыльнулся. — Мне тоже.