Субботняя пробежка

Есть определенные вещи, о которых ангелу следует заботиться. Например, ухаживать за своей священной оболочкой, причем наилучшим образом — последний визит к Азирафаэлю заново ему об этом напомнил. Вообще-то, каждый раз при виде Азирафаэля Гавриил понимал, как много можно сделать для своего тела. Можно сделать модную стрижку. Можно купить замечательный кашемировый костюм. Можно сходить на маникюр. Но больше всего Гавриилу нравилось бегать. Бег отлично разгружал голову, оставляя тебя наедине с улицей, позволял разделить молчаливую солидарность с другими бегунами, даже если они люди, а ты — нет. Мягкий стук подошв по теплому асфальту ранним летним утром был особенным звуком, предназначенный для столь же особенной категории существ, а пот во время пробежки холодил кожу даже тёплым днём… Хотя Гавриил, разумеется, не потел. Кем бы он был, если бы допустил подобное? Уж точно не архангелом. Потеть мог кто-то вроде Азирафаэля, и, вполне вероятно, Азирафаэль потел без передышки, но Гавриил был выше этого. Он попросту не верил в такие штуки. Именно поэтому ранним утром, когда на улице не было никого, кроме нескольких бредущих на работу «счастливчиков», он выглядел абсолютно идеально. Однако пристрастие к пробежкам имело ещё одну причину, даже если он не отдавал себе в этом отчёт. Бег помогал расслабиться: порой работа архангела становилась чертовски утомительной, особенно накануне Апокалипсиса. Бег позволял оставаться наедине с самим собой, безо всяких там надоедливых подчиненных. К сожалению, сегодня всё его чудесное субботнее утро пошло наперекосяк с того момента, как он заметил знакомое бежевое пальто: Азирафаэль рассматривал какого-то смертного, изображавшего позолоченную статую ангела. Гавриил попытался проигнорировать его появление, подумав про себя, что, пожалуй, пора прекращать бегать в Лондоне, но Азирафаэль уже устремился следом. — Это я! — пропыхтел он. Жалкие пять метров тут же вызвали у него одышку. — Я знаю, что это ты, Азирафаэль. — Естественно, он знал, он же не слепой. Вдобавок Азирафаэль был, так сказать, единственным в своём роде. — Да, точно. Нужно кое-что сообщить наверх… э-э, Большому Боссу. Дело, э-э, в том, что существуют пророчества. Гавриил ощутил замешательство. Опять этот чудак нёс какую-то околесицу. — Каким образом нас касаются людские пророчества? — Кракен пробудился и поднимается из бездны. О, и Атлантида тоже. Тропические леса возрождаются — и это только начало! Грядёт Армагеддон — и я вполне уверен, что он начнётся сегодня. Сразу после чая. — Вот именно, всё по расписанию. К чему ты клонишь? — Послушай, ты не мог бы на минутку притормозить? Гавриил замедлил скорость и остановился, дожидаясь, пока Азирафаэль переведет дух, и недоумевая, как такое вообще возможно. Ему ведь даже дышать не нужно, он же чёртов ангел! — Ну и…? — спросил он, когда к Азирафаэлю наконец вернулся дар речи. — Я просто… думал, мы можем что-нибудь по этому поводу… предпринять? И вот к чему задавать вопрос, ответ на который очевиден? — Разумеется, можем. Мы можем сражаться. И мы можем победить. Как-никак, Небесное войско свыше шести тысяч лет готовилось к долгожданной победе над адскими полчищами. — Но не обязательно ведь развязывать войну! — отчаянно произнес Азирафаэль. Гавриил широко улыбнулся. Он давно убедился, что логика и Азирафаэль — понятия несовместимые, и каждый разговор с ним заново это подтверждал. — Конечно, обязательно. Иначе как же мы её выиграем, хм? Поэтому заканчивай свои дела здесь, возвращайся на действительную службу и… — Он опустил взгляд и глубоко вздохнул. — …подкачайся, ладно? Архангел игриво потыкал Азирафаэля в живот. — Ты же у нас тощая, злобная боевая машина. — Хотя в данный момент тот выглядел предельно от этого далёким. — Ну, так кто ты у нас? Гавриил рассмеялся и побежал дальше, надеясь, что Азирафаэль за ним не последует. Ответ на этот вопрос тоже был для него очевиден. Азирафаэль — ангел, а, значит, воин — один из тех, кто… О! Мгновение спустя он снова возник рядом с дернувшимся от неожиданности Азирафаэлем. — Чуть не забыл. Согласно нашим записям, за тобой числится меч огненный. Ты ведь его не потерял? Азирафаэль целую секунду на него таращился, прежде чем ответить: — Ну, я же не мог просто отдать его или что-то вроде того, правда? Он улыбнулся, и Гавриил доверительно обнял его за плечи. Знал ведь, что на него всё-таки можно положиться! Поэтому он продолжил путь, напрочь выкинув из головы Азирафаэля вместе со всем прочим, наблюдая, как мир проносится мимо, и многозначительно кивая бегущим навстречу единомышленникам. Лишь один бегун застал его врасплох. Женщина катила перед собой детскую коляску, что само по себе не было удивительным: многие люди стремились с раннего возраста приучать своё потомство к радостям бега трусцой. Но когда он заглянул в коляску, то не обнаружил там ребёнка. Внутри сидела золотисто-белая собака и смотрела Гавриилу прямо в глаза. Хм. Это было странно. Его настолько очаровала мысль о том, что люди не позволяют собакам передвигаться самостоятельно и носятся со своими питомцами, будто с беспомощными детьми, что он невольно свернул с дорожки и едва не налетел на дерево. Впрочем, он не был бы Гавриилом, если бы не предвидел этого заранее. В мгновение ока он вернулся на Небеса, чтобы вновь облачиться в деловой костюм. В конце концов, ему ещё предстояло развязать войну.