Последнее лето

Утро не задалось ещё с ночи. Первым проснулся Ванитас, весь в укусах и в красных отметинах. Стоило ему немного шевельнуться, как его пронзило болью во всём теле. Встав с кровати через боль, он посмотрел на лежащего Ноя, который ещё спал. Всё, что чувствовал Ванитас, — слабость от того, что он ничего не мог сделать и никак помочь, хотя это он жертва, а не его ученик. Первым делом он пошёл в ванную комнату. Аккуратно захлопнув двери, он включил воду и набрал ванну. Вода была тёплой, но для ран на теле обжигающе горячей; сидя в ней, Ванитас закрыл глаза, но перед ними пролетали лишь те ночные кадры и слова Ноя. Ванитас не мог вспомнить всё, но большую часть он помнил. Из его глаз потекли слёзы — то ли из-за боли, то ли из-за воспоминаний. Пока он вспоминал и слушал шум воды, виновник этих слёз тоже проснулся. Открыв глаза, Ной оглянулся, пытаясь понять, где он находится. С похмелья Ной не сразу понял, что произошло, но стоило вспомнить ночь — ему стало противно от самого себя. Он не мог посмотреть в глаза Ванитасу после того, что сделал. Услышав шум воды, он встал с кровати и собрал все вещи; свои он надел на себя, а вещи Ванитаса аккуратно сложил и положил на кровать, перед тем застелив её. Ной вышел из комнаты и направился к выходу. Положив свою руку на ручку двери, он оглянулся в сторону комнаты, но так и не смог заставить себя вернуться. В голове мелькало лишь одно «что я буду говорить ему, как смотреть в глаза»; переступив порог квартиры, он закрыл дверь, идя по ступенькам — не мог не думать о том, что сделал. В его голове мелькали слова о любви к Ванитасу, но какая после такого любовь? Достав из кармана телефон, он вызвал такси. Немного подождав, Ной сел в машину и оплатил; сказал, куда ему надо, и машина тронулась с места. В это время Ванитас вышел из ванной; не увидев Ноя, он сразу понял, что тот ушёл. — Как он мог… просто взять и бросить меня, оставив одного… — его слова звучали тихо и безэмоционально. Надев на себя хоть что-то, он пошёл на кухню. Позвонив начальству и сообщив, что его не будет пару дней, Ванитас принялся за готовку; приготовив самое лёгкое, он поставил на стол, но заставить себя поесть так и не смог. Так и сидел в одиночестве с бутылкой вина. У Ноя же дела обстояли немного лучше: он просто сидел в полной темноте на диване. Так как у него был выключен телефон, никто не мог ему дозвониться. Так эти двое и просидели в полном одиночестве…