fier chaton

— Господин Ким, прошу прощения за беспокойство, но только что мне стало известно, что молодой журналист — Мин Юнги из «Голой Правды» — опубликовал статью и фотографии о вашем скандале, который произошел недавно на благотворительном вечере, — докладывает помощник Ким Намджуну, сцепив руки за спиной. Бизнесмен, сидящий в кожаном черном кресле за кипой бумаг, откидывается на спинку кресла и, чуть наклонив голову, смотрит на помощника, обдумывая что-то. Но прежде, чем что-то сказать он берет планшет, стоящий на столе в руки и кладет на колени, а после вбивает в поиске имя «Мин Юнги», сканирует информацию о нем, проходясь взглядом по фотографиям, на которых Мин почти везде с довольно известными личностями и ухмыляется, отмечая про себя, что этот малыш с надменным выражением, похожий на котенка с милым личиком, знает себе цену. — Организуй мне встречу с этим интересным человеком на этой неделе, желательно вечерком и в одном из кафе с закрытыми кабинками, а сейчас можешь заняться своими делами. Благодарю за информацию, Тэ. — Простите за беспокойство, Господин, — молодой мужчина с пшеничными волосами откланялся и ушёл, бесшумно прикрыв за собой лаковую черную дверь. — Fier chaton, — ухмылка скользит на губах Джуна, он жаждет встречи с Юнги, сам этого не осознавая.

***

— Добрый вечер, господин Мин. Я рад, что вы согласились на встречу со мной, — Намджун приветствует молодого журналиста, который, в свою очередь, сидит за столиком, откинувшись на спинку, и, сложив руки на груди, смотрит на него исподлобья. Юнги чуть хмурит брови, слушая глубокий с хрипотцой голос, который наверняка отлично гипнотизирует людей, но он сохраняет привычное выражение лица с ноткой легкого недовольства. Про Ким Намджуна журналист слышит давно, но слишком уж чиста его репутация идеального бизнесмена, а когда Мин чисто из любопытства копнул глубже, оказалось, что Ким просто-напросто подкупал все газеты, не давая плохому всплывать на первые полосы. Намджун выглядит как модель с обложки журнала: идеальный классический черный костюм, белая рубашка, изящная цепочка, выглядывающая из-под расстёгнутого на одну пуговицу воротника, сверкающие лаковые туфли и фирменные часы, блондинистые волосы уложены волосинка к волосинке вверх. Поняв, что рассматривает бизнесмена слишком долго, Юнги поднимает глаза выше и встречается с ним взглядом. — Хотите чего-нибудь выпить? Кофе? Чай? Чего-нибудь покрепче? — Обойдемся без формальностей, господин Ким. Переходите сразу к цели этой встречи, — отвечает Юнги, не желая слышать уйму ненужных слов. Намджун улыбается уголками губ, расстегивает две пуговицы на черном классическом пиджаке и изящно садится на стул напротив. — Как вам будет угодно, fier chaton, — не сдержавшись, добавляет Ким, потому что уж слишком журналист сейчас похож на гордого котенка. Юнги хмурит брови, но не решается переспрашивать то, как назвал его бизнесмен, он шумно выдыхает и выжидающе смотрит на мужчину напротив. — Суть нашей встречи в том, что вы недавно опубликовали весьма скандальную статью обо мне, и она негативно сказывается на моей безупречной репутации. Чего вы хотите за то, чтобы убрать её из печати и уничтожить, а ещё лучше забыть? — голос Намджуна ровный и спокойный, но он странно влияет на Юнги, который резко чувствует жар, который проходится по телу, а внизу живота тянет. Его запах неожиданно вторгается в ноздри Мина: кофе и горький шоколад. Он горчит, но чертовски манит. Странное ощущение накрывает с головой и Юнги держится из последних сил, сохраняя здравый рассудок, пока в голове проклинает гон, который, кажется, должен начаться на днях, а он успешно забыл о нем, увлеченный работой. И сейчас, благодаря альфе напротив, он едва сдерживает себя. — Вы в порядке? Ваше лицо покраснело. — Не в моих интересах с вами сотрудничать, мне хватает всего, а вы не можете предложить больше денег, статуса и положения. Меня устраивает моя жизнь, потому я из принципа не уберу статью из печати, — проигнорировав вопрос Кима, четко и ровно выпалил Юнги, наклонившись вперед и сложив руки в замок на столе. — И да, многие люди считают вас буквально богом, так что придется опустить их самих на землю, давая понять, что все люди имеют недостатки. Всего хорошего, господин Ким, надеюсь, мы больше не встретимся, — Юнги договорил, ухмыльнулся, и встав из-за столика, посмотрел на Кима сверху вниз своим надменным взглядом и ушел, оставляя Намджуна в одиночестве, но что-то странное трепетало внутри. Быть может это было восхищение своенравностью молодого журналиста, который не желал продаваться, а может это было что-то глубже, смешанное с запахом ягод и красного вина, который оставил после себя Мин Юнги.

***

Намджун возвращается в свой особняк уставшим и довольно вымотанным после длинных муторных встреч с важными для его компании людьми. Припарковав свою малышку, он берет папку с соседнего кресла и выходит из машины, направляясь в дом. Увидев свет на первом этаже, пробирающийся сквозь шторы, Ким хмурит брови и спешит зайти внутрь. Сняв на ходу пиджак, он проходит в гостиную, где натыкается взглядом на Чимина, который сидит на кресле, лазая в телефоне, и изредка делает глотки из стакана, который стоит рядом на кофейном столике. — Чимин-и? — Намджун кладет пиджак и папку на диван и зовёт младшего брата. Пак поднимает голову, отрываясь от телефона, и смотрит на старшего брата, а после резко подскакивает с кресла, широко улыбается и несется к Киму, прыгает на него, обвивая талию ногами, и крепко обнимает за шею, утыкаясь носом в плечо, привычно вдыхает родной запах и расслабляться. — Джуни! Я так скучал! — бормочет в плечо младший братишка, не отпуская Намджуна. Он обнимает его в ответ за талию. — Я тоже очень скучал, mon soleil, — Намджун не может сдержать счастливой улыбки, радуясь приезду брата, с которым будет не так одиноко в пустом доме. — Ты так поздно возвращаешься домой, Джуни, и выглядишь очень уставшим, — Чимин отстраняется и осматривает старшего с ног до головы. — Не волнуйся, mon soleil, я в порядке. Сон и еда сделают из меня человека, — хрипло смеётся Ким, трепя голубые волосы младшего. — А вот ты очень похудел, Чимин-и, даже для модели. — Агентство требовало меньший вес, я не мог упустить шанс участвовать в этом показе, Джуни. Ты знаешь, как это важно для меня, но правда, я в порядке. Если мне нужна будет помощь, ты первый, у кого я её попрошу, — Чимин тепло улыбается и, взяв телефон с кресла, тянет Намджуна за собой на роскошную кухню. — Я купил немного еды, пока добирался сюда. Как чувствовал, что у тебя будет пустой холодильник, — смеётся Чимин, усадив брата за стол, а сам принялся готовить рамён, суетясь на кухне и пытаясь найти нужную посуду, а Ким подсказывал ему, где и что лежит. Когда еда была готова, Намджун помогает Чимину накрыть на стол, они садятся друг напротив друга и начинают ужинать. — Твой показ закончился только вчера, ты рано вернулся из Мадрида, — говорит Намджун, потому что сам вчера видел, как его брат дефилирует по подиуму, демонстрируя на себе шикарные и необычные костюмы известных модельеров. — Я вернулся сразу, потому что мой контракт закончился, а вчера мне предложили поучаствовать в показе Чон Хосока — известного модельера в Корее, показ будет проходить здесь, в Сеуле, в его особняке, через неделю. — Я рад, что ты теперь будешь рядом, mon soleil, — тепло улыбнулся Намджун, Чимин ответил тем же, растянув пухлые губки в обаятельной улыбке.

***

Поужинав, братья, как раньше, легли в одну кровать: Чимин устроился на одной стороне трехспальной кровати, а Намджун на другой. Недолго они находились в тишине: Чимин что-то делал в своём телефоне, и его лицо освещал свет от экрана, а Намджун просто лежал, закинув руки за голову и смотрел в потолок, думая о гордом котенке с темными синими волосами, которые напомнили ему безоблачную и безлунную ночь. — Bonne nuit . — Doux rêves , — ответил Чимин, откладывая телефон на тумбу. — Джуни? — позвал его он следом. Джуни вопросительно и с легким волнением взглянул на него. — Можешь обнять меня, как в детстве? — тихо и несмело спросил младший. — Иди сюда, — подвинувшись ближе, он открыл для Чимина свои объятия и улыбнулся. Тот ложится ближе и чувствует, как теплая тяжелая рука обнимает его, поглаживая по спине. Намджун накрывает их пледом и чувствует, как младший расслабляется. — Je t'aime, Джуни. — И я тебя. Спи.

***

Спустя неделю.

Господину Киму всё же удалось убрать из прессы злосчастную статью Юнги, на это он потратил немало времени и сил, плюсом к этому пришлось убедить некоторых своих партнеров, которые увидели статью, что это ложь и попытка молодого журналиста добиться места выше, чем он имеет сейчас. К счастью, он обладал отличным даром внушения и ловко манипулировал людьми. После той встречи в кафе Ким не видел Мина, но отчего-то что-то внутри так сильно желало встречи с мальчишкой, что порой это чувство было невыносимо и мешало работе. Сегодня должен состояться показ мод, который начнется через пару часов и на который приглашены многие влиятельные люди и журналисты, в их числе Мин Юнги, который явно будет рвать и метать, когда увидит Намджуна, потому что он наверняка узнал, что его статью убрали из прессы, удалив её. Намджун стоял перед зеркалом, осматривая себя, чтобы удостовериться, что выглядит идеально: черный классический костюм с пиджаком, края которого отделаны серебристой нитью, выгодно подчеркивающей платиновый цвет волос, белая рубашка, расстёгнутая на две пуговицы, под которой видна массивная серебряная цепочка, прекрасно уложенные назад волосы, сверкающие запонки из серебра и черные массивные ботинки с цепями и цепочка на ремне брюк, свисающая на бедре. Смотреть на себя с подобными элементами в одежде было странно, но такова была тематика показа, потому по меркам моды и самого показа он выглядел на высоте. Надев на пальцы по несколько колец — на одну руку три, которые были сцеплены цепями, на вторую — перстень и тонкое кольцо на фалангу — Джун удовлетворительно хмыкнул, и в этот момент телефон, лежащий на кровати, пиликнул, оповещая о входящем сообщении. Ким подошел к кровати и взял телефон в руки. Сообщение было от Чимин-и. «Джун-и, показ начнется через час, хочу увидеть тебя до начала, можешь приехать? п.с: всё в порядке, я просто немного нервничаю» Намджун улыбнулся, читая сообщение и отправил в ответ короткое: «Еду, soleil ». — Господин, мы можем ехать, машина ждёт у входа, — раздался голос со стороны двери. Намджун поднял голову, встречаясь с темными глазами помощника. — Я поеду на своей малышке, Тэ, на сегодня ты свободен, можешь ехать домой, — оповестил Ким своего помощника. — Спасибо, господин Ким, желаю вам хорошего вечера, — русоволосый откланялся, скрывая улыбку, и ушёл. — И тебе, Тэхен, — кинул Ким перед тем, как молодой мужчина вышел из комнаты.

***

Спустя двадцать минут Джун был на месте. Найдя где припарковать свою малышку среди множества дорогих тачек, он взял телефон, убирая его в карман, вышел из машины, напоследок поправив костюм, и направился по фиолетовой ковровой дорожке ко входу, где всех гостей встречал сам Чон Хосок. — Bonsoir, Monsieur Чон, — приветствует основателя модного дома Намджун, протянув руку для рукопожатия. Чон Хосок выглядит потрясающе в своём темно-фиолетовом насыщенном костюме, который покрыт невидимыми с первого взгляда блестками, а на свету переливается разными цветами радуги. На пиджаке, надетом на обнаженное тело, с плеч свисают цепочки, обвивающие, словно змеи, подкаченные в меру и загорелые руки, брюки с виду кажутся самыми обычными, пока взгляд не спускается ниже, на тонкие щиколотки, которые по кругу обвиты цепочками, на ногах черные туфли на выше обычного каблуке. Волосы Хосок уложил назад, оставив спереди две пряди, которые спадают на лицо, на нижней губе небольшое серебряное колечко, а в ушах массивные серьги. — Добрый, господин Ким. Рад, что вы почтили меня своим присутствием, слышал, обычно вы не посещаете подобные мероприятия. Вы прекрасно выглядите, — Хосок широко улыбается буквально ослепляя своей улыбкой и крепко пожимает руку Джуна, смотря на него так, будто знает что-то важное. — Благодарю, но вы куда ослепительнее и ярче меня, господин, — вежливо отвечает Намджун, игнорирует странное предчувствие и взгляд мужчины, легко улыбнувшись в ответ, кланится в знак уважения и проходит внутрь. Ким осматривается по сторонам, неосознанно ища Юнги среди множества людей, и приходит в себя лишь тогда, когда Чимин возникает перед его лицом и дотрагивается до его плеча. — Джуни? Ты кого-то ищешь? — Тебя, Чимин-и, — улыбается он брату, придя в себя, и осматривает Чимина, который сбежал с гримерки в одной махровом халате и с маской на лице. Чимин что-то ищет, пристально смотря в глаза Кима, хмурит брови и сжимает плечо. — Знаешь, я тебе не верю, Джуни, но, надеюсь, ты встретишься сегодня с тем, кого жаждешь тут увидеть, — Чимин улыбается и коротко, но крепко обнимает брата. — Ты в порядке? — Да, благодаря тому, что ты здесь, я спокоен, пойду дальше готовиться к показу, пока Хося… ой… То есть господин Чон не кинулся искать сбежавшую модель, — тараторит Чимин и чмокнув брата в щёку убегает. — Кстати, ты секси в этом костюме, Джуни, — выглянув из-за угла, хитро улыбается Чима. Намджун смеется, мотая головой, смотря вслед Чимину и хмурит брови, не понимая, почему Чимин назвал главу модного дома «Хосей», это показалось ему максимально странным. — Господин Ким, меня зовут Чон Чонгук. Позвольте мне сопроводить вас в зал, — рядом возник мужчина в двухцветном красно-черном костюме, без каких-либо деталей в одежде, зато с множеством аксессуаров: пирсингом на губе, брови, носу, серьгами-цепочками, чокером и кольцами, его темные волосы были разделены прямым пробором и красиво обрамляли лицо волнистыми прядями, доходя до уровня носа. — Конечно, буду очень признателен вам, — улыбается Джун уголками губ и следует за мужчиной.

***

— Господин Ким, добрый вечер, — обманчиво вежливо и слишком сладко прошептал знакомый голос на ухо, вызывая табун мурашек по коже. Джун обернулся, встречаясь взглядом с холодными карими глазами, которые смотрели на него с нескрываемым гневом, а пухлые губы были растянуты в милой улыбке, отчего Юнги становился похожим на котенка. — Добрый, fier chaton, — обворожительно улыбнулся в ответ Джун, чувствуя запах красного вина и ягод, который принадлежит Юнги. Он неосознанно вдыхает запах глубже, наслаждаясь им с едва ли не прикрытыми от удовольствия глазами. На минуту желание уткнуться Мину в шею, а ещё лучше поставить метку стало невыносимым, но Ким лишь шумно выдохнул, приводя разум в порядок. Чонгук усмехнулся про себя, услышав это обращение к журналисту. Вокруг шумно, многие переговариваются, обсуждая предстоящий показ или жизни друг друга; Джун этого не слышит, неотрывно глядя на Мина, взгляд с лица спускается на тело, сканируя оценивающим взглядом. Юнги одет в черный с виду классический костюм, но едва взгляд Намджуна опускается ниже, он видит, что брюки Мина на половину состоят из сетки и лишь часть от пояса до середины бедра из плотной ткани, а тонкая черная сеточка едва ли скрывает от чужих взглядов стройные ножки, на которые не посмотрит только дурак. Джун неосознанно облизывается, рассматривая журналиста, и думает, как давно у него не было секса, раз он заводится от подобного, ещё и в таком месте. Мин хмыкнул, проходя между его стулом и стулом, на котором сидел молодой парень в черно-красном костюме, который оказался хорошим другом Хосока, как выяснилось позже при разговоре. Намджун пару раз видел его, но не мог вспомнить где. Юнги прошёл вперед, на шее у него висел профессиональный фотоаппарат, а в руках был планшет для записей показа, чтобы потом написать статью. Намджун едва не подавился слюной, увидев обнаженную спину парня, на которой сверху, около плеч, держался на двух переплетенных серебряных цепочках импровизированный пиджак, а по спине по линии позвонка были наклеены небольшие блестящие камешки, которые доходили до пояса брюк. Чонгук, увидев взгляд Джуна на парнишке в довольно смелом и откровенном наряде, хмыкнул. — Он та ещё чертовка, — тихо сказал Чон, но Джун услышал и согласился, не отрывая взгляда от Юнги. — То есть… — поняв, что Чонгук всё понял по его плохо скрываемому взгляду, которым он пожирал Юнги, попытался оправдаться Ким, мысленно ударяя себя рукой по лбу. — Расслабься, я понимаю, — рассмеялся Чонгук, похлопав Джуна по плечу. Он улыбнулся Чону в ответ, не замечая того, что тот обращается к нему на ты, будто друг. Вскоре начался показ, Хосок вышел на подиум, приветствуя всех с ослепительной широкой улыбкой: — Представляю вам мою новую коллекцию «délice métallique», вдохновением которой послужил мой хороший друг! Зал зааплодировал, а после основной свет в зале погас, он остался только над подиумом, на который один за другим начали выходить девушки и парни, демонстрируя необычные костюмы с такими же нетипичными сочетаниями цветов. Вокруг раздались щелчки камер и обсуждения, Джун кинул взгляд на пепельную макушку Юнги, наблюдая, как тот профессионально управляется с камерой, а после вновь перевел взгляд на подиум, разглядывая интересные костюмы с множеством деталей; подобных костюмов он не видел ни на одном показе, не то чтоб он был частым гостем на таких мероприятиях, но трансляции показов, в которых участвовал его брат, смотрел все. Заметив Чимина, Джун широко улыбнулся, рассматривая его костюм, состоящий из черных юбки-штанов (одна часть была брюками, а вторая юбкой, демонстрируя слишком худую ногу), а сверху был нефритового цвета короткий пиджак, едва доходящий до пояса, вместо одного рукава были цепочки, обрамляющие худую руку, также цепочки были ниже на пиджаке спереди, красиво переплетаясь и выделяя тонкую талию, на ногах были грубые ботинки, в ушах Пака были длинные серьги-цепи, едва ли не доходящие до плеч, а макияж на лице был не менее ярким, подведенные черным глаза со светлыми линзами, идеальные розовые губы, контур которых был подведен нефритовым, а также были нарисованы небольшие черные классические стрелки, которые, надо признать, идеально подходили Чимину, кажется и вообще весь костюм был создан специально для него. Он был слишком прекрасен. Его голубые волосы уложены по прямому пробору на две части и открывают большую часть лица, прикрывая лишь виски. Проводив Чимина взглядом, он краем глаз смотрит на остальных моделей, проходясь взглядом по костюмам, которые, надо признать, выглядят слишком эпатажно и смело, Хосок — тот самый дизайнер, который не боится экспериментов и это восхищает.

***

— Итак, на этом показ окончен, дамы и господа! Приглашаю вас на небольшой buffet на втором этаже, прошу пройти за дворецким у главного выхода, я чуть позже присоединюсь к вам. Все поднялись со своих мест и прошли к выходу, а после за дворецким, обсуждая прошедших показ и костюмы. Джун проследил взглядом за Юнги, который скрылся за поворотом. — Ты идешь? — спросил Чон у него, но тот отмахнулся, давая понять, что придёт позже. — Удачи с твоим fier chaton , — сказал Чонгук перед тем, как последовать за всеми. Намджун благодарно кивнул. Когда зал опустел, Джун направился туда, куда пошел Юнги несколько минут назад. — Так и предполагал, что Вы последуете за мной, господин Ким, — хмыкнул Юнги, стоящий в коридоре, скрестив руки на груди, его фотоаппарат и планшет лежали на широком подоконнике. — Я не скажу, что был удивлен, что ты подкупил мое издательство, дабы статью убрали из публикации, но это, как минимум, не приятно, плюсом к этому меня лишили премии и заставили выплатить штраф за подобную статью, где я якобы клевещу на одного из важнейших людей Кореи, — с каждым словом Мин медленно подходил к Джуну, пока расстояние между ними не сократилось до нескольких дюймов. — И Вы бы знали, как это неприятно, господин Ким, но ещё хуже, то что меня отчитали, как мальчишку в редакции при всех, — выпалил Юнги, смотря в каре-зеленые глаза блондина. Юнги стоял слишком близко, и Джун плохо себя контролировал, чувствуя одурманивающий запах вина и ягод и смотря на соблазнительное тело и милое надменное личико перед собой. — Как я могу загладить свою вину, fier chaton ? — наклонившись к самому уху, горячо спросил Ким, не сдержавшись, проведя языком по ушной раковине. Юнги в это же мгновение грубо толкнул его в грудь, не колеблясь. — Что вы себе позволяете? — возмутился Юнги, бледные щеки которого покраснели, а в глазах загорелся огонь. Мин часто задышал, всё ещё ярко ощущая запах горького шоколада и коньяка, который принадлежал бизнесмену. — Пока что ничего, mon chaton, но очень хочу сделать с тобой кое-что неприличное, — хитро ухмыльнулся Джун, за которого кажись уже говорил альфа внутри. Юнги хрипло рассмеялся. — Всё бы ничего, mon cher, но я тоже альфа, и твои феромоны не подчинят меня. Намджун нахмурился, видимо, не ожидая подобного. — Проверим это на деле? — хмыкнул Джун, вскидывая брови и подходя ближе, положил руки на тонкую талию, чувствуя обнаженную нежную кожу под пальцами. Юнги вздрогнул от прикосновения к коже — В этот момент я засомневался в ваших знаниях, — поджал губы Юнги, смотря на Кима и чувствуя как места, где его пальцы касаются кожи, горят. — Альфа не может спать с альфой, они несовместимы, их феромоны не позволят им этого и, конечно же, ни один альфа не подчинится другому. — Мой альфа желает тебя, chaton, а твой, видимо, желает меня. Даже не отрицай, что чувствуешь это, потому что всё очевидно, и, насчет твоих слов, бывают ведь исключения, — размеренным глубоким голосом ответил Намджун, крепче сжимая чужую талию и наклонившись к уху, вдыхал манящий запах, который сводил с ума. — Ммм… А мне нравится, что ты идёшь против природы, готовый к сексу таким же альфой, каким являешься сам, — Юнги резко притянул к себе Джуна за шею, горячо шепча в самые губы: — А что, если я буду сверху? Хочу растянуть твою девственную дырочку, заставляя просить о большем и стонать подо мной, а после трахнуть, наслаждаясь тем, как узко и охуенно горячо в тебе. Что скажешь насчёт этого, mon cher? Юнги хитро развязно ухмыльнулся, вскидывая брови и убрал руку с чужой шеи, отстранившись. Намджун слушал его, не дыша и чувствуя, как жар охватывает тело, он прошёлся языком по пересохшим губам под пристальным взглядом Юнги. Не сказать, что он был в шоке от слов молодого журналиста, он с первого взгляда разглядел в нем что-то, что дико цепляло и сейчас это что-то наконец проявлялось. — Скажу, что это очень даже интересное и заманчивое предложение, — молодой бизнесмен чуть наклонил голову вбок, довольно улыбаясь, и провёл ладонями по обнаженной спине, наслаждаясь тем, как Юнги прогибает спину, стараясь избежать прикосновений, от которых горит кожа и бегут мурашки. Юнги удивляется словам Кима, но мгновенно берёт всё в свои руки. Также резко, едва не столкнувшись зубами, он накрывает губы Джуна своими, сминая в собственническом грубом поцелуе, одной рукой обвивает чужую шею, а второй оттягивает платиновые волосы, заставляя Джуна таким жестом открыть рот, а после проникает внутрь языком, хозяйничая в нём. Ким не сопротивляется, подчиняясь и наслаждаясь этим чувством, когда кто-то доминирует. — Впервые вижу альфу, который готов подчиниться, это кружит голову, — шепчет Юнги, оторвавшись от податливых губ, а после снова начинает терзать их, кусая и сразу же зализывая эти места. — Хм. Всё бывает впервые, fier chaton, а я в свою очередь, не встречал альфу, который желает взять другого альфу, — Джун прерывает поцелуй и утыкается носом в шею Юнги, вдыхает его запах, а после прижимается губами, всасывая в себя кожу и слегка прикусывая. Журналист тихо стонет, подставляя шею, а сам шарит руками по телу блондина, на котором слишком много одежды. — Идём, здесь есть гостевые комнаты, думаю, Хосок не будет против, если мы её займем, — Юнги резко отстраняется, берет камеру и планшет в специальных чехлах, вешает на шею и хватает возбуждённого мужчину за руку, утягивая за собой. В ушах Джуна стучит кровь, он как в вакууме слышит голос Юнги, смотря на изящную спину впереди себя и следует за человеком, который вызывает в нём слишком много чувств.

***

— Чими, ты был неотразимым! — влетая в гримерку своей любимой модели, радостно выдал Хосок, смотря на парнишку в махровом халате, который, видимо, как раз ждал его. Хосок медленно подходит к Чимину, вставая сзади, просовывает руки вдоль тонкой талии и обнимает со спины, крепко прижимается своим телом сзади и кладет подбородок на его плечо, смотря в зеркало на Чима, который широко улыбается и кладёт ладони поверх рук Чона. — Это всё твои костюмы, mon rayon, они неотразимы, любой в них будет выглядеть как модель, — сказал Чимин, чуть сжимая чужие руки. — Далеко не любой, mon diamant , только ты выглядишь в любом моём наряде, как бог, — Хосок приподнял голову и поцеловал Чимина за ухом, слыша как тот шумно выдыхает и напрягается. Чувствительное место. — Хочу тебя, mon rayon , я соскучился, — развернувшись в кольце рук, прошептал Чим в самые губы Хосоку, пройдясь по пухлым губам юрким язычком, обвил шею мужчины худыми руками и невинно улыбнулся. — Во втором зале небольшой банкет… — начал Чон, но смотря на то, как дует губки его бриллиант, продолжил, — если ты так сильно хочешь, то я возьму тебя прямо здесь, — Хосок обворожительно улыбнулся, наблюдая как Чимин развязывает узел на халате и скидывает его с себя, обнажая слишком худое бледное тело, а после толкает Хосока к дивану, заставляет его сесть, а сам забирается сверху совершенно обнаженный и припадает к губам Чона, целуя мучительно медленно, чередуя то нежное посасывание, то грубые укусы. — Я всё сделаю сам, mon rayon , ты слишком устал за последние недели и сегодня тоже, — говорит Чимин, спускаясь на шею, оставляя легкие поцелуи, потому что помнит, что оставлять следы на видных местах не следует, чтобы не нарваться на слухи в интернете и газетах. Хосок тихо застонал и шумно выдохнул, когда Чимин начал ерзать на его коленях и тереться об уже вставший член упругой голой задницей. Руки Хосока легли на его ягодицы, сжимая их и разводя в стороны, указательный палец двинулся к дырочке, которая оказалась хорошо растянута и уже истекала естественной смазкой, легко принимая в себя два пальца. Чон вскинул брови, а Чим лишь похлопал ресницами и невинно улыбнулся. — Играл со своей дырочкой, mon diamant ? — хриплым от возбуждения голосом спросил Хосок, наклонившись к уху своего мальчика и обвёл языком раковину, заставляя Пака дрожать. — Моя дырочка жаждет твоего члена, Хося, — прошептал в самые губы Чимин, сминая их в очередном поцелуе и одновременно расстегивая пуговицу и замок на брюках дизайнера, под которыми не оказалось белья. Освободив твердый горячий член, Пак прошелся по всей длине, надрачивая и размазывая естественную смазку по стволу. Чон хрипло стонал между прерывистыми быстрыми смазанными поцелуями, оставляя звонки удары на бледных ягодицах, Чима запрокидывал голову и стонал, наслаждаясь шлепками. — Я забыл позвонить Чонгуку, чтобы он позаботился о важных персонах и извинился за меня, — шумно дыша, проговорил Хосок, отвлекаясь от сводящего с ума Пака. Он достал телефон из внутреннего кармана пиджака и набрал Гука. Чимин хмыкнул, едва не заскулив от недостатка внимания и прикосновений и, заведя руки за спину, взял член Хосока в руки и навел его к своему отверстию, максимально расслабляясь и резко насаживаясь на всю длину с громким стоном. «Дьяволенок», — пронеслось в мыслях дизайнера, когда тот сам начал двигаться, кусая его в изгиб плеча и шеи и тихо стонал, когда член проходился по простате. После бесконечно долгих гудков, Чон поднял трубку. — Хосок, твою мать, тебя где носит? — Гуки, возникли непредвиденные обстоятельства, и я не смогу появиться на банкете, позаботься о гостях и журналистах, очень тебя прошу, — тяжело дыша с трудом четко и почти ровно проговорил Хосок, кусая губы, чтобы сдержать стоны. — Чёрт, я уже жалею, что согласился прийти на твой показ, Хосок, — фыркает Гук, но взглядом неожиданно натыкается на мужчину внимания которого хочет получить не первый месяц. — А хотя знаешь, мне это пойдет на пользу, как никак, скоро я займу место рядом с отцом и мне нужны влиятельные знакомые. — неожиданно передумал Чон, смотря, как Ким Сокджин улыбается какой-то дамочке, держа в руках бокал с красным вином. — Спасибо, дружище. Хосок отключился, кладя телефон куда-то в сторону и неожиданно уложив Чимина на диван спиной, навис сверху, любуясь идеальным фарфоровым телом под собой. — Я не музейный экспонат, милый, можешь делать со мной всё, что захочешь, — раздвинув ноги для своего альфы, сказал Чимин, проходясь пальцами по припухшим ярким губам и чуть оттягивая нижнюю. Хосок подхватил его указательный палец, взял в рот наполовину и начал посасывать, Пак задышал глубже от подобного зрелища и покрылся мурашками. Хосок вошёл в Чима на этот раз сам, заполняя любимое тело сантиметр за сантиметром, мучительно медленно, не позволяя Чимину насадиться самому. — Быстрей и жестче, mon rayon, — попросил Пак, срываясь на крик как только Хосок поменял угол и вошел глубоко и быстро, попадая четко по простате. Чон выпустил изо рта с пошлым чмоком палец Чимина, и от его губ к пальцу потянулась ниточка слюны, палец соблазнительно блестел, и Пак, не сдержавшись, взял его в рот, слизывая слюну Хоси, а тот пристально наблюдал за его действием, продолжая двигаться внутри так крышесносно, что перед глазами летали искры. Чимин дрожащими пальцами расстегнул пиджак, стягивая его при помощи Хосока и отбрасывая в сторону, прошелся руками по подкаченному торсу, цепляя чувствительные горошины сосков и впецился руками в крепкие плечи, впиваясь в них ногтями при особенно глубоких толчках. Хосок потянулся к губам Чимина, смазано целуя, Пак ответил на поцелуй, пуская в ход язык, кусая, облизывая и посасывая чужие губы. Одна рука Чона опустилась на обделенный вниманием член Чимина, надрачивая ему. — А-ах, мг-м, я сей… — Чимин кончил в кулак Хосоку, прижимаясь губами к изгибу плеча и шеи и кусая почти до крови, чтобы заглушить громкий стон. Чону хватило ещё двух толчков, чтобы кончить с глухим стоном внутрь Чимина, запрокинув голову к потолку от наслаждения. — Tu m'as manqué sans cesse, mon rayon, — восстанавливая дыхание, проговорил Чимин, чувствуя, как Хосок ложится рядом, а после заставляет его буквально лечь сверху, потому что диван слишком узкий, и накрывает обнаженное тело Пака банным полотенцем, крепко обнимая его. — Tu m'as manqué plus, mon diamant, — счастливо улыбаясь ответил Хосок, нежно целуя Чимина в макушку.

***

Юнги завёл Намджуна в одну из комнат, которые располагались в конце коридора, закрывая дверь на замок, снимая с шеи камеру и планшет, откладывая на тумбу и сразу же прижимая бизнесмена к стене, впился губами в припухшие мягкие губы требовательным поцелуем, руки Джуна начали стягивать с Мина дизайнерский пиджак, надетый на голое тело. В комнате слабо горел светильник, стоящий на столике рядом с диваном, и был единственным источником света. Но и его было достаточно. — Осторожнее с костюмом, Хося будет ругаться, если ты его испортишь, — отстранившись на миллиметр, проговорил в самые губы Юнги. — Хося? — Джун непонимающе вскинул брови, складывая пазл в своей голове. Он помнил, что также Чима назвал Хосока, когда они встретились перед показом. — Расслабьтесь, господин Ким, он всего лишь хороший друг, — ответил Юнги, хитро улыбнувшись, когда понял, что подумал о них с Хосоком бизнесмен. Ким промолчал, аккуратно снимая пиджак и вешая его на спинку дивана, до которого можно было дотянуться рукой. — А вы оказывается собственник, господин Ким, — Мин переходил с «ты» на «вы», не мог определиться как ему больше нравится. Игриво провел тонким пальчиком от шеи до пояса брюк по одежде. Джун снова не ответил, прижимаясь губами к тонкой шее и оставляя на ней мягкие поцелуи, спускаясь ниже, на острые ключицы, задерживаясь на них несколько секунд, и прокладывает дорожку поцелуев до пояса странных брюк-шорт, лаская пальцами чувствительные горошины сосков. Юнги тихо стонал, сжимая плечи бизнесмена. — На колени, — хрипло приказал он, смотря на Джуна сверху вниз. Тот сначала удивился, вскинув брови, а после послушно опустился перед журналистом. — Отсосите мне, господин Ким, — второй приказ, сказанный настолько властным и сексуальным голосом, что альфа внутри Джуна завыл, желая подчиниться. Джун медленно расстегнул молнию брюк сбоку и спустил их вниз, освобождая немаленький член, который каменно стоял, истекая смазкой. Юнги перешагнул брюки, полностью снимая их и кинул на спинку дивана к пиджаку, а после вернулся к Джуну. Бизнесмен подул на чувствительную ярко-розовую головку, слыша, как шумно выдыхает Юнги. Он никогда никому не отсасывал, хотя был как-то раз в школе, который Намджун предпочитал не вспоминать, и сейчас он действовал чисто на инстинктах. Он положил ладони на упругие ягодицы Мина и облизал головку языком, смотря на журналиста. Тот что-то проговорил и застонал, впиваясь пальцами в волосы бизнесмена, когда он взял член наполовину, обводя головку языком по кругу, а после, убедившись, что всё делает правильно, начал двигать головой, втягивая щеки, и активно сосать член Юнги, который пах также ахуенно, как и весь он — лесные ягоды и красное вино. Юнги сам толкался в его глотку спустя несколько минут, грубо и глубоко, слезы текли из его глаз по щекам, оставляя мокрые дорожки, а по подбородку стекала слюна. Мин стонал, смотря на Джуна. Такого слабого и беззащитного сейчас, такого подчиненного и податливого, что сносило крышу. Он обожал подчинять, но никто, кроме смазливых омег не желал ему подчиняться, с ними было скучно, а тут откуда не возьмись взялся он — Ким Намджун, который является одним из уважаемых людей Кореи и подчиняется ему сейчас, стоя на коленях и выполняя его приказ. Может это чувство к Джуну было куда больше, но сейчас Мин хотел лишь трахнуть мужчину, также грубо, глубоко и дико, как сейчас трахает его рот. Мин резко покинул его рот с пошлым хлюпом и заставил подняться Намджуна на ноги. Горло неприятно саднило, но тело горело от возбуждения и это показалось Джуну мелочью. — Прости, я забыл предупредить, что люблю пожёстче, — Юнги улыбнулся хитрым котом, смотря во влажные от слез глаза Джуна и наслаждаясь тем, как он выглядит: мокрые блестящие глаза, покрасневшие щеки, уши и шея, припухшие до не приличия яркие губы и слюна на подбородке. Мин не сдержался, кусая Кима в подбородок и слизывая его слюну, а после притянул ближе к себе, накрывая его губы своими и утягивая в мокрый поцелуй, параллельно ведя мужчину к огромной кровати. — Я искал тебя слишком долго, fier chaton, — неожиданно сказал Намджун, когда Юнги уложил его на кровать, стягивая с него одежду между бесконечными дурманящими голову поцелуями. Юнги так ловко раздел его полностью, что Джун даже не заметил этого, лежа обнаженным под ним. Журналист разглядывал его тело, буквально каждую мелочь: шрамы, оставшиеся воспоминанием от детства, татуировка со странными замысловатыми символами на бедре сбоку, ещё одна, с непонятными иероглифами, на руке. Юнги провел тонкими пальцами по тату, а после по всем шрамам, нежно и едва касаясь. — Юнги, — позвал его Джун, отвлекая от прикосновений и заставляя поднять голову. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня, — смотря в глубокие глаза, прямо сказал мужчина. — Я хочу знать всё о твоих тату и шрамах, Джун, — серьезно сказал Мин. — У нас ещё будет время узнать друг друга лучше, mon chaton. Юнги улыбнулся на его слова и коротко поцеловал в губы, оттянув нижнюю прежде чем отстраниться, а после взял одну из подушек и подложил под бедра Джуну, раздвигая крепкие ноги в стороны и пристраиваясь между ними. Наклонился к его крепко стоящему члену, взял в рот одну головку, мучительно медленно посасывая и пробираясь языком в уздечку, одной рукой надрачивая, а второй оглаживая твердый пресс бизнесмена. — Хочу тебя в себе, Юнги, — нетерпеливо попросил Джун, кусая губы, чтобы сдержать стоны. Юнги отпустил его член из горячего плена и укусил в тазовую косточку. Его имя в устах Кима звучало так восхитительно, что он захотел слышать его всегда. — Нужно тебя как следует растянуть, coûteux, — Юнги взял смазку, которую захватил заранее из тумбы и выдавил на пальцы довольно много прозрачной жидкости, растирая её, чтобы согреть, а после поднес их к отверстию, размазывая смазку и массируя пальцами анус. — Расслабься, детка. Джун шумно выдохнул и послушался, Юнги попробовал войти одним пальцем и тот вошел почти с легкостью, он начал двигать им внутри медленно, чтобы не причинить боль. Бизнесмен тихо простонал, сжимая шелковые кофейного цвета простыни. Вскоре к одному пальцу добавился второй, входя уже с трудом, Юнги пришлось добавить смазки. Джун зашипел от непривычных ощущений в заднице. — Сoûteux, ты как? — медленно двигая пальцами, поинтересовался Юнги, смотря на Намджуна, который шумно дышал и держал глаза закрытыми, а из-под век проступали слезы. — Не ожидал, что это так неприятно и больно, — выдавил из себя Джун, посмеявшись. — Первый раз всегда тяжело, но если позволишь и потерпишь ещё чуть-чуть, поймешь, как это ахуенно. — Я тебя доверяю, mon chaton . Юнги потянулся к Джуну за поцелуем, целуя нежно и едва ли не целомудренно, а после начал осыпать лицо поцелуями, попутно двигая пальцами в узком нутре и ища простату. Неожиданно Джун выгнулся и громко простонал, Юнги довольно ухмыльнулся, найдя заветную точку, и снова и снова попадал в неё, растягивая Кима. Он стонал, хватаясь за плечи Юнги и насаживаясь сам глубже на пальцы до фаланг. Вытащив пальцы, Юнги удостоверился, что Джун хорошо растянут, смазал свой член и приставил головку ко входу, медленно входя сантиметр за сантиметром. Войдя до конца, он замер, давая бизнесмену привыкнуть к ощущениям, наклонился, целуя в ребра, живот, ключицы, оставляя слабые отметки, которые сойдут к утру. Джун тихо стонал, зарываясь пальцами в мягкие волосы Мина, не желая, чтобы он отстранялся хотя бы на сантиметр, тело горело в местах, где Юнги касался его губами и руками. Было жарко и невыносимо хорошо. Юнги смотрел на такого Джуна и был готов кончить только от того, как он выглядит сейчас и как ахуенно он сжимает его внутри. Мин начал медленно двигаться, ища нужный угол, не прекращая целовать и гладить желанное тело. — А-ах, мг-м, да-а-а, Юнги-и-и, — простонал Джун неожиданно громко, выгибаясь дугой и насаживаясь до основания одним движением. На это Юнги сам не сдержал стона, готовый кончить в любую секунду от ещё одного движения. — Мг-х, твоё пожестче как-то слишком чувственно, мой котенок, — хрипло рассмеялся Джун, тяжело дыша и сжимая простыни в кулаки. — Для первого раза это будет слишком, coûteux. Мин начал двигаться, входя медленно и глубоко, попадая точно по простате, отчего у Джуна перед глазами сверкали искры, а стоны так и рвались из горла. — Господин Ким, могу я кончить в вас? — вскинув брови, чересчур официально спросил журналист хриплым голосом, оставляя поцелуй на тазовой косточке, но Джун резко притянул его к себе, собственнически целуя и двигая бедрами сам. — Кончай, мой котенок, — прохрипел на ухо журналисту Джун, кусая его за ушную раковину и чуть оттягивая, а руками оглаживая крепкую спину и спускаясь ниже, на упругие ягодицы, чуть сжимая их и разводя в стороны. Мин зарычал, сорвавшись на едва ли не бешеный темп, Джун растянул губы в довольной ухмылке, целуя и облизывая шею Юнги с мычащими стонами. Член журналиста пульсировал внутри, а он сам напрягся всем телом, делая последние толчки и с глухим рыком, запрокинул голову вверх и кончил в горячее нутро Джуна, который, смотря на своего альфу, такого до безобразия идеального, не сдержался и кончил следом себе на живот, сжав упругие половинки Юнги так сильно, что наверняка останутся следы, а тот лишь довольно хмыкнул, медленно приходя в себя. — Уже предъявляете права на мою задницу, господин Ким? — хрипло рассмеялся Юнги, медленно выходя из Джуна, так, чтобы сперма, заполнившая его, осталась внутри, и лег рядом, целуя припухшие от бесконечных поцелуев губы. — Ещё бы, господин Мин, потому что моя задница уже принадлежит вам, хотелось бы иметь равные права.

***

— Добрый вечер, господа, — Чонгук обворожительно улыбнулся, приветствуя спонсоров показа Хосока. — Buonasera, giovane signor Jeong, — поклонившись, ответили итальянские спонсоры: двое мужчин в возрасте и одна женщина чуть младше их. — Possiamo parlare con il signor Jung Hosok? — следом задала вопрос миловидная женщина в роскошном черном платье до колен, один бок которого был выполнен из массивных цепочек, сплетенных между собой. — Il signor Jeong ti offre le sue più profonde scuse, sarà in grado di contattarti solo domani, ci sono stati alcuni problemi e mi ha chiesto di aiutarlo al banchetto, — мило улыбаясь, известил спонсоров Чонгук, язык которого успел устать от итальянского языка, который он не очень любил. — Bene, digli che siamo stati al Red blur hotel e resteremo lì fino a mercoledì, — сказала женщина и откланялась с двумя мужчинами под руку. «Фух, это не так уж и сложно, вроде», — подумал Гуки, выдыхая наконец, но ему предстояло поприветствовать и других гостей. Вечер обещал быть долгим. Брюнет кинул взгляд на мужчину, который сейчас стоял один и это было отличным шансом для Гука, поэтому он направился к нему. — Добрый вечер, господин Ким, — улыбнувшись своей фирменной улыбкой, сказал Гук, вставая рядом с Джином. — Вечер был добрым, пока Вы не оказались в моем поле зрения, — фыркнул мужчина, желая уйти, но Гук перехватил его за запястье, не давая уйти. Джин вздрогнул от прикосновения, будто его обожгло. — Прекрати бегать от меня, Джин-и, — говоря это, Гуки выглядел, как брошенный щенок. — Прекрати быть таким самоуверенным засранцем, — тихо, чтобы никто не услышал, выплюнул мужчина, вырывая руку из цепкой хватки. — Такой грубый и злой папочка, — ухмыльнулся Чон, наклонившись к шее Кима и проведя по ней носом. Тот отлетел от него как ошпаренный, вытаращив глаза. — Заткнись, я знаю, чего ты добиваешься, если я поддамся тебе, то буду твоим очередным трофеем, малыш. — Я изменился, Джин-и, — ухмылка на губах Гука стало тусклой, — дай мне шанс и увидишь, что я стал другим, — в голосе слышна нескрываемая мольба, а в глазах отчаяние. — Ты хочешь чтобы я тебе поверил после всего? — Джин рассмеялся едва ли не истерически. — Прошу, всего один шанс, папочка Сокджин метался внутри себя, его сердце отчаянно желало Чонгука, а разум кричал «не верь, такие как он не меняются», перед глазами крутились как в кинопленки их воспоминания… Одно из них всплыло особо четко. — Папочка, я могу быть плохим мальчиком, но, пожалуйста, никогда не бросай меня, — Чонгук которому только исполнилось восемнадцать лежал на коленях Джина слегка пьяный и нес как обычно чушь. — Я никогда не брошу тебя, детка, как бы плохо ты себя не вел, я прощу тебе всё, — ответил Джин, перебирая темные пряди Гука, а второй держал его руку в своей. — Малыш… — Джин сглотнул ком в горле, глядя в щенячьи глаза парнишки. — Пожалуйста, никогда не бросай меня. — будто прочитав его мысли, прошептал Гук и стена Кима дала трещину. — Mon toujours et pour toujours — проговорил Джин, желая обнять своего мальчика и не отпускать, что он и сделает после окончания банкета. — Mon cœur est le vôtre, — ответил Чонгук, улыбаясь слегка подрагивающими от переизбытка чувств губами.

***

На следующее утро. — Я надеюсь увидеть статью о том, насколько я хорош в постели, котенок, — перебирая мягкие пряди, самоуверенно заявил Джун. — Не думаю, что люди хотят знать, что такой влиятельный человек и к том уже альфа подставляет свою ахуенную задницу какому-то журналисту, — рассмеялся Юнги, лежа на груди молодого бизнесмена.