Неспособность осознать очевидное

Ночь прошла просто ужасно, на утро Накахара еле встал с кровати. Горло болело, голова кружилась настолько сильно, что парень чуть не упал обратно. Не имея никакого желания есть, он просто пошел в ванную и увидел в зеркале болезненно бледное и лишенное вчерашних радостных эмоций, собственное лицо в отражении. Глухая боль распостранялась по телу, однако страх того, что может случится с Дазаем перекрывал её. Чуя прекрасно знал о склонности вредить себе по всяким мелочам, хотя называть это мелочами будет в корне не верно. И так же рыжеволосый с ужасом вспоминал неоднократные попытки суицыда Осаму. Дазай – боялся людей, исключением был Накахара. Шатен плохо понимал чувства других, а большенсво его просто на просто пугало его, так же как детей пугает неизвестность, скрывающаяся в темноте. Он был тихим, бинты не покидали его тела, пока рядом находились люди. Даже единственный Чуя, которого парень подпустил и даже, позволил поселиться в сердце, не видел его полностью без этих белых оков. Порой рыжий удивлялся как, Дазай выживал столько раз… Чуя знал его прошлое, знал причину, почему Осаму стал, как его вечно называют в школе, «неполноценным человеком»….. Звучит просто мерзко, и Накахара знал, что это лишь часть того, на что способны подростки. Часто взрослые задают вопросы, по типу, «Вы же дети! Какие у вас там проблемы?!». Знали бы они, что большенство детей, пережили намного большее, чем то, что могут себе представить себе так называемые «взрослые». Одним из таких был Дазай, родителей у него не было, был опекун, Мори Огай. Но Чуя никогда его не любил, не любил даже до того как узнал чем тот занимается. А когда узнал… То пришел в полнейший ужас. Но сейчас, совершенно не время ворошить прошлое, быстро умывшись рыжеволосый наспех расчесал пламенные волосы на спех сделав кривой хвост. Вернувшись в комнату он снял простую, но столь важную и нужную ему вещь, с батареи. Натянув бежевую худи Накахара взяв телефон пошел в прихожую. Одев единственные чистые кеды он вышел на улицу, чуть не забыв закрыть дверь, школьную сумку тот не удостоил и взглядом. Не было ни одного сообщения от шатена, мало того, он даже в сети не появлялся. Если в школе не будет Осаму, то и Чуе делать там нечего. Дорога до школьного здания заняла меньше двух минут. Но даже не заходя внутрь, парень знал, того, кого он ищет там нет. Он сам не знал почему, но был уверен, что Дазая там не найдёт. Пока проходил мимо школу, успел написать шатену несколько десятков сообщений. Однако их никто не читал… На той стороне Осаму сидел на кровати и смотрел на руки. Он обещал…. Но…. Если Чуя его теперь ненавидит, ему ведь будет уже плевать..? Судорожно он начал разматывать бинты, обнажая на светлой коже шрамы от порезов. Закончив Дазай швырнул их подольше, а сам полез под кровать за некой коробкой. В обычной картонной коробке хранились на первый взгляд обычные, но в применении Дазаем столь ужасные, вещи: лезвия, верёвки, ножи. Взяв первое повавшееся лезвие, шатен без колебаний поднес его к своему телу. Быстро он сделал несколько порезов из которых тут же хлынула кровь, почкая и постель и самого парня, которого это мало волновало. Телефон В другом конце комнаты вибрировал от целых десятков сообщений и иногда звонков. Боль уже не заставляла Дазая на долго забыть о проблемах. В порыве злости он сделал ещё пару особо глубоких порезов, режущая боль была, мысли тоже, эффекта, что был ранее не наблюдалось, насколько бы глубокими порезы не были. Слёзы начали подступать к коньячным глазам, которые как будто заволакивала какая-то пелена, вскоре солённая жидкость полилась по бледным щекам, попадая на губы, что беспомощно открывались в немом крике помощи. Осаму делал надрезы на руках до тех пор, пока не потерял сознание, дверь в небольшую квартиру была открыта ещё со вчера. Кровю окрасилась почти вся белая простыть, а на ней, без сознания лежал Дазай, лезвие из его ослабшей руки со звоном упало на пол, после этого в доме повисла гробовая тишина…