Я очень старался отпустить

— А-Лин, — крикнул Вэй Усянь через деревянную дверь. — Выпусти нас отсюда!!! Ответ не заставил себя долго ждать. — Я открою дверь, как только вы откровенно поговорите. Меня уже тошнит от вашего притворства, что делаете вид, что друг друга не существует. Вам реально нужно обговорить всё, что было, прошло больше десяти лет. Вы не скучаете друг по другу? Сейчас я пойду, а утром вернусь. В комнате есть всё, что вам может понадобиться. И если ничего не поменяется к утру, то вы будете там столько, сколько нужно. — Не смей уходить, Цзинь Жулань, — бил кулаком в дверь Цзян Ваньинь. — Выпусти, меня сейчас же!!! Единственное, что можно было услышать, так это удаляющиеся шаги. Несколько часов они провели, не разговаривая. Вэй Ин несколько раз пытался разрядить обстановку своей болтовнёй, но все попытки оказались тщетными и легко пресекались одним взглядом Цзян Чэна. Он злился. Из-за этой дурацкой ситуации, из-за Цзинь Лина. Ведь он ему уже объяснял, что этот разговор – ужасная идея, но тот всё равно осуществил её. Мужчина не желал произносить ни одного слова, если только не на его условиях. Поэтому он хмуро смотрел на своего вынужденного собеседника. А тот в свою очередь сдался и присоединился к Цзян Ваньину в угрюмом молчании. Вэй Усянь распечатывает закуски, оставленные им племянником, затем кувшин вина, после чего он начал есть орешки, которые подбрасывал в воздух и ловил их ртом. Когда Цзян Чэн снова посмотрел на него, он лишь застенчиво улыбнулся и протянул ему тарелку. Но мужчина вместо этого резко протянул руку и схватил вино и сделал большой глоток прямо из кувшина. Вэй Ин взял новый, затем открыл его и убрал в недосягаемое место для своего шиди, после чего продолжил свою игру в подбрасывание орехов между глотками вина. Уже был поздний час, каждый из них уже выпил по два кувшина, когда Вэй Усянь тяжело вздохнул. — Знаешь, а ведь мы могли бы поговорить. Это ведь не убьёт нас. Цзян Ваньинь усмехнулся, хватая ещё один кувшин с вином и указывает им на него, прежде чем открыть его. — Желаешь поговорить? Ты? И о чём же может говорить такой профи по хранению обещаний? Его голос был пропитан горечью и сарказмом, и ему это безразлично. Он выпил слишком много алкоголя, дабы беспокоиться по этому поводу. Мужчина был в ярости. — А-Чэн, я… — Закрой свой рот! Что, хочешь, чтобы я поблагодарил тебя? За то, что ты у нас сама благородность, потому что отдал своё золотой ядро мне? За то, что бросил меня после этого и нарушил данное тобой обещание быть рядом со мной, даже не объяснив почему? За то, что сделал из меня невежественного дурака? Но этому не бывать. Я никогда не сделаю это, — он замолчал для того, чтобы вдохнуть воздух. — Почему же ты не сказал мне? Вэй Ин с печалью во взгляде смотрел на него. — А-Чэн, я не сказал тебе, по той причине, что не хотел видеть тебя расстроенным, — он тяжело вздохнул и продолжил. — Прости меня за то, что утаил это от тебя и за то, что нарушил своё обещание, — он сделал глоток вина из нового кувшина. — И мне никогда не нужна была благодарность. Ты прав, теперь мы квиты. Это то, что я был должен ордену Юн Мэн Цзян. — Нет, — Цзян Чэн громко ударяет кувшином по столу. — Это то, что ты мне задолжал. Лицо Вэй Усяня исказилось в замешательстве, и он неловко засмеялся. — Прости, но моя память, наверно, уже не та. Но, чем я тебе обязан? Цзян Ваньинь какое-то время молча смотрел на него. На самом деле он не собирался так много говорить и кому-то рассказывать об этом. «К чёрту секреты! Они никогда не приносили мне пользы, а только вред!». — Хочешь узнать, как так вышло, что я остался без своего ядра? Почему меня схватили, пытали и в итоге надругались надо мной? Я не возвращался за телами своих родителей, Вэй Усянь! Ты, вероятно, считал меня идиотом, не так ли? — он невесело засмеялся. — О, подождите, конечно же! — мужчина немного приблизился к нему, ловя его взгляд. — Это было всё сделано ради тебя. Чтобы уберечь тебя от этого. Солдаты ордена Вэнь были позади тебя и собирались уже схватить тебя. Я отвлёк их. Так, что это мы квиты. Ты и я. Только, когда он закончил говорить, потребовалась всего пару секунд, дабы он осознал, что сказал. Мужчина откинулся назад, хмуря брови, и выпил половину третьего кувшина вина, немного капель стекали по его подбородку. Вэй Ин глядел на него с открытым ртом, впервые потеряв дар речи. Он не смотрел в глаза своему шисюню. — Я хотел обвинить тебя в этом. Жаждал ненавидеть тебя за всё то, в чём ты действительно был виновен. Но у меня не получилось сделать это, потому что я любил тебя. Ему показалось, что что-то стекало по его лицу, но это явно было не вино. Он вытер слёзы рукавом. Вэй Усянь мягко вымолвил: — Я никогда тебя не просил так поступать ради меня. — Ты отдаёшь себе отчёт, что ты только что сказал? — истерически засмеялся Цзян Чэн. Мужчина поморщился, словно съел нечто кислое. — Ладно, я понял, — он неуверенно перегнулся и положил свою ладонь поверх руки Цзян Ваньина. — Мне очень жаль. Спасибо. Мужчина покачал головой, но руку не убрал. — Я хочу твоей благодарности не больше, чем ты – моей, — он почувствовал себя таким истощённым, ему просто хотелось покинуть эту чёртову комнату. — Мне тоже жаль, — прошептал Цзян Чэн. — За все те года, что мы растратили понапрасну. Но я не знал, как простить тебя. Я не знаю, как снова стать братьями. Я так тоскую по тебе. Вэй Ин обошёл стол и сел рядом с ним, прислонившись к его плечу. Цзян Ваньинь не был против этого. — Я тоже скучаю по тебе, А-Чэн. Если тебе сложно простить меня, то ничего страшного. Я не уверен, что заслуживаю твоего прощения. Но прошлое есть прошлое, и нам не под силу исправить его. Так, что давай перестанем скучать друг по другу, идёт? Просто отпусти это. Мы можем снова стать братьями, я думаю, что это не должно быть так сложно. Цзян Чэн нерешительно пхнул его локтем в бок. — Знаешь, отныне ты ничего не должен моему ордену. Ты заплатил его через Цзинь Лина. Без тебя он бы никогда не смог достигнуть нынешнего уровня совершенствования, —сказал он, а затем добавил. — Шицзе, была бы так горда. Вэй Усянь положил свою голову на плечо Цзян Ваньиню. — Знаешь, я всё ещё люблю тебя. Ты упоминал, что любил меня и мне не известно правда ли это до сих пор, и я совершил слишком много ошибок, чтобы всё испортить, но в любом случае, я люблю тебя, А-Чэн. Цзян Чэн сглотнул, его горло внезапно сжалось, в глазах защипало. Он не знал в каком смысле Вэй Ин имел ввиду слово «люблю». В платоническом аспекте или же нет? Но ему в принце было всё равно на это. — Это всё ещё правда. Вэй Усянь ещё раз провёл большим пальцем по тыльной стороне ладони, затем остановился. На несколько минут в комнате повисла тишина, его шиди до сих пор прижимался к его боку, согревая и успокаивая. — Ты когда-нибудь рассказывал кому-то про это? — спросил мужчина. Цзян Ваньинь нахмурился. — Каждому встречному-поперечному! Ну, конечно же, нет! Кому я скажу, Вэй Усянь? Я даже тебя не хотел в это посвящать. Должно быть, я перебрал со спиртным. — Хочешь та… — Нет. Снова повисла тишина, очень неловкая, по крайней мере, со стороны Цзян Чэна. Он не хотел об этом думать, не говоря уже о том, чтобы говорить об этом. Через некоторое время Вэй Ин отстранился от него, возвратился и сел напротив него за стол, хватая кувшин с вином. В конце концов Вэй Усянь допил остатки вина и зевнул. — Думаю, что пора уже спать. Он встал, потянулся, затем разделся и распустил свои волосы, после чего отправился к единственной кровати в комнате. — А, что, по-твоему, должен спать на полу? Вэй Ин повернулся и сказал: — Не глупи, мы можем вместе лечь. Мы иногда так делали, когда были маленькими, разве ты не помнишь? Места предостаточно! Цзян Ваньинь последовал за ним, ещё раз закатив глаза, вытаскивая свою заколку, затем снял два слоя мантии. Он заполз в постель вслед за братом. Он прав, места много, кровать не маленькая. Он устроился поудобнее, повернувшись спиной к другому мужчине, закутываясь в одеяла. — Спокойной ночи, шиди, — пожелал Вэй Усянь. — Заткнись и спи. Цзян Чэн мог слышать его дыхание, вдохи и выдохи постепенно становились глубже и медленнее. Несмотря на поздний час и вино, самому Цзян Ваньину было нелегко заснуть. Его мысли блуждали, снова и снова прокручивая в голове ночной разговор. Воспроизведение неприятных воспоминаний, а также. Когда он, наконец, произнёс это, он не был уверен, спал ли его брат уже или нет, но слова всё равно вышли, мягкие и тихие: — Это был Вэнь Чао. И это было так больно. Я умолял его прекратить, но это только заводило его ещё больше. Дыхание Вэй Ина сбилось, его ровный ритм прервался, и он пододвинулся, дабы обнять его. Цзян Чэн судорожно вздохнул и откинулся назад в жар брата, прижимаясь спиной к его груди. Его шисюн вымолвил так же тихо, но яростно: — Он заслужил всё, что мы сделали ему. Цзян Ваньинь кивнул, опираясь на подушку, и почувствовал, как губы прижались к его затылку. Ни один из них больше ничего не говорил. Когда утром увидел это зрелище, Цзинь Лин улыбнулся.