маленькое счастье

Он думал, что теперь всё будет иначе. Он надеялся. Вслух отрицал, врал себе, но где-то в глубине ждал тех моментов, полных заботы друг о друге. Моментов, когда они забывали, что этот брак - ложь ради сына. Просто потому что Минцзюэ хотел быть рядом с ним, да и малыш должен был чувствовать себя комфортно в школе среди детей, которых дома ждут оба родителя. А теперь он снова суетился в своей маленькой квартире, собирал сына на первое серьёзное мероприятие в школе, пока сердце так глупо покалывала обида, стоило подумать о том, что случилось всего несколько дней назад. В памяти до сих пор мелькали картинки, как Минцзэю отвлёк его от готовки разговором, итогом которого стали его громкие слова, громкая правда, полная боли того, кому надоело быть незамеченным. В нём видели отца А-Суна, видели омегу, который мог бы когда-то в прошлом подарить наследников семье Лань, видели в нём кого угодно, но не его самого - Мэн Яо. Тогда он разбил тарелку, кинув её в мужа, а потом чуть не наставил на него нож, которым нарезал овощи. Сейчас же он механически складывает перекус сына в небольшой коробок, убирает его в свою сумку, проверяет всё, что нужно было взять с собой сегодня, проверяет костюм, в который надо будет переодеть сына по приходу в школу, а потом идёт в комнату мальчика, который сказал, что соберётся сам. И не сдерживает улыбки, смотря как А-Сун старательно причесывается у зеркала, стараясь собрать свои немного непослушные волосы, после чего подходит ближе и, присев рядом, помогает убрать парочку мешающих прядей со лба, смотря в глаза сына через зеркало, встречаясь с ним взглядом и улыбаясь ему ещё больше. Плевать, что эта ссора ударила по нему сильнее всех прежних. Плевать, что у него сердце кровью обливается, ему больно и впервые за такое долгое время на глазах вот-вот появятся слезы. Он так ненавидел, когда его настоящего просто не замечали. Игнорировали. Это напоминало ему об отце, что так легко забыл о нём и матери, а всё же приняв в семью спустя годы, быстро сделал мальчиком на побегушках, что в компании, что в стенах большого особняка. Он даже не смотрел на Яо. И с Минцзюэ Мэн Яо почувствовал себя так же. Особенно в ту ссору. Но сейчас он должен был поддержать своего любимого мальчика. Они собираются неспешно и заранее, шутят и слушают тихую музыку, что раздавалась из коридора, где Яо оставил телефон с включённым плейлистом, который когда-то они составляли вместе в один из выходных. И, сложив всё необходимое, Яо берёт вещи, смотрит, чтобы сын правильно оделся в верхнюю одежду, изъявив желание делать это самостоятельно. Но всё же родитель не выдерживает и поправляет весеннюю курточку на сыне, целует его в лобик, потом в обе щеки и, вручив ему небольшой зелёный рюкзак, даёт выйти на улицу, пока сам закрывает дверь, перебирая в голове, ничего ли они не забыли. И оставшись довольным результатом размышлений, направляется за руку с мальчиком к остановке. - А почему мы не поедем на папиной машине? - мальчик осматривается по сторонам, но говорит достаточно громко, чтобы Яо его слышал, пока сам вышагивает по плиточкам красного цвета, иногда чуть дергая родителя за руку при прыжках Что ж, вздыхает старший, таких вопросов можно было ожидать. - Потому что... - он хаотично перебирает варианты того, что можно было бы сказать и не соврать так сильно. Врать сыну он не умел толком никогда. - Мы с папой немного поссорились, поэтому нам и пришлось вернуться в наш старый дом, а сейчас мы должны добираться сами. Но ничего же страшного? - Мне бы хотелось вернуться в папин дом. Такой большой! А ты помнишь мою комнату? Там же столько всего было! Вот бы вернуться туда... Я же могу вернуться? Нет, нет, нет, нет. Пожалуйста, нет. Он же не сможет возразить желанию сына жить с объявившимся отцом. Пожалуйста, не забирайте у него хотя бы сына. Он не... - Если ты действительно захочешь, просто скажи об этом ему при следующей встрече, а он уже всё решит, - Яо улыбается, пока внутри него кажется окончательно начинает разваливаться его мир. Маленький такой. Когда-то он сбежал, чтобы защитить его, был один на один с проблемами, воспитывая четыре года маленького сына самостоятельно. Если бы Минцзюэ не появлялся, то всё было бы стабильно. Так же, как и раньше. Они бы вместе жили себе спокойно в маленькой квартире, которой им вполне хватало, вместе бы проводили выходные, бюджетно, но весело, вместе бы... делали всё. Но появился альфа, заявил свои права на воспитание сына, а теперь Яо ждёт развод и видимо переезд сына обратно в большой дом семьи Не. Ему там места не было. Его там не ждали. - Только я не смогу жить рядом, так что мы будем реже видеться. И слушаться ты должен будешь во всём своего отца - Ничего, я буду послушным! - он рад, что в его глазах не видно отчаяния, что захлестнуло его с головой. Вот так. И ведь ничего не скажешь. Хотя Яо обещал сам себе, что будет бороться за сына до последнего и не позволит его у себя забрать. Но он не подозревал, что сын сам захочет уйти. Четыре года его маленького и уютного счастья видимо подходили к концу. Почему он не заслужил после всех стараний быть счастливым и нужным хотя бы сыну? Но от мыслей его отвлекает подъехавший автобус, он отвечает сыну кратким "хорошо" и заводит его внутрь, сразу устраиваясь вместе у окошка. Они всю дорогу обсуждают то, что их ждёт на утреннике и что они видят за стеклом, шутят, улыбаются и обнимаются. А потом неспешно прогуливаются до ворот школы, так же держась за руки. Яо старается не думать. Впервые он ненавидит себя за то, что умеет это делать. Потому что мыслей слишком много и приходится радоваться тому, что получается занять себя лёгкой суетой и подготовкой, пока он помогает А-Суну переодеться, снова привести волосы в порядок, повторить слова для выступления и пообщаться с другими родителями. И сидя чуть позже в зале, с самого краю, он достаточно незаметно вытирает слезы. Потому что эмоции родителя-омеги хлещут через край, когда он видит, как старается его мальчик во время выступления, а сам он не может поверить, что вот это чудо было совсем крохотным внутри него четыре года назад. Яо улыбается ему, снимает некоторые кусочки выступлений для себя на телефон, хоть у них и делали запись полного выступления для родителей. Он обнимает сына, целует, и радуется вместе с ним, когда выступление заканчивается, а он одним из первых протискивается к своему солнышку. Он видит эту счастливую улыбку и блеск в глазах, а сердце кажется переворачивается несколько раз. Как же он любил его, думает Яо, присев и прижимая к себе своё самое любимое чудо. Он не думает о грустном. Заставляет себя отключиться от всего и просто быть рядом, пока мальчик прогонял остатки волнения, впечатлено и по-взрослому рассказывая, что ему понравилось, а над чем ему и его друзьям предстояло ещё много и много работать. Они выходят из здания вместе, снова держась за руки, пока Жусун доедает банан и всё пытается рассказать ещё что-то с набитым ртом. Все вещи несёт Яо, а мальчик так и остается одетым в свой парадный костюм. Яо это безгранично умиляло, как и истории сына. Только вот что его не умиляло, так это чёрный BMW у выхода с территории школы и стоящий рядом с ним мужчина в идеально выглаженном, явно не дешевом костюме, который, нахмурившись, что-то активно объяснял собеседнику по телефону. Наверное, им стоит выйти через другой выход с территории школы.... - Папа! Ну конечно, чего он ожидал? Мэн Яо со вздохом смотрит как кожурка от банана летит в мусорку, а сын срывается с места и бежит к своему отцу, отпустив его руку. Делать нечего, придётся принять то, что скорее всего именно Минцзюэ повезёт их домой. Хотя он собирался зайти с мальчиком в кафе у дома. Там как раз обновили детское меню, надо будет порадовать Жусуна. Яо выдавливает из себя улыбку, смотря как альфа поднимает сына на руки, воркует с ним так мило и глупо, а сердце так и колет. Снова хотелось поверить в эти глупости про то, что у них всё будет нормально. - Привет. Чего ты тут забыл? - С работы только освободился, помнил, что у вас утренник, но как смог, так и приехал. Подумал, что хоть заберу вас, - он пожимает плечом и трётся носом о щеку сына, пока тот что-то воркует в ответ на детском-альфьем, да сам трётся об отца. Малыш после пары недель жилья с родителями в одном доме стал смесью их запахов и теперь это не хотело никуда уходить. После краткого разговора о выступлении, пока они забираются в машину и размещаются, Яо слышит вопрос о том, чтобы заехать куда-нибудь покушать. Он хотел сделать это вдвоём с сыном, как раньше, но выбора у него нет. Жусун отвечает радостным и громким "да! " за него. А не придумав стоящего отказа, он лишь кивает. В течении дороги омега откидывает голову на спинку сиденья и безучастно смотрит в окно, краем уха слушая радостные речи сына, полные эмоций и впечатлений, пока тот рассказывает отцу о сегодняшних событиях. Даже про утренние сборы рассказывает. Яо почему-то жутко хочется домой под тёплое одеяло. Когда они останавливаются, мальчик сам первый вылезает из машины, а вот Минцзюэ поворачивается и смотрит так.... Будто между ними не было тех ссор. Особенно последней. От этого сердце глупо сжимается и он не успевает среагировать, когда рука альфы ложится на его колено, которое он старается аккуратно так увести в сторону от прикосновения. - Нам нужно поговорить. Пожалуйста. Хватит бегать друг от друга. Нам пора решить это как подобает взрослым людям и родителям этого сорванца. У него хватает сил лишь на то, чтобы кивнуть и направиться следом за Не Минцзюэ и сыном ко входу в миленькое, но явно дорогое кафе. О небеса, Минцзюэ снова будет на них тратиться, это было невыносимо тяжело принимать молча. Но его не спрашивали, мальчик просто держится за руку своего отца, тянет родителя внутрь заведения, а всё что остаётся Яо, так это следовать за ними. А внутри, к его удивлению, всё проходит достаточно спокойно. Они вместе обедают, сын продолжает обсуждать с родителями (один из которых старательно игнорировал существование другого) события этого и в принципе последних дней. Мэн Яо устал считать, сколько раз он вздыхал, брал салфетку и вытирал измазанную в соусе из под мяса мордочку А-Суна, который не слушался и продолжал разговаривать и есть одновременно. Однако в какой-то момент случается то, за что он не постеснялся бы назвать сына предателем. А-Сун отпрашивается у них и сбегает играть в детский уголок, оставляя своего папу наедине с тем, с кем он больше видеться не хотел, что уж говорить за совместный обед и разговоры. Яо понимает, что мальчик не знал, но легче от этого не становится. Он кратко шмыгает носом, снова думая о том, что походу он скоро какое-то время будет страдать от простуды, после чего берёт в руки свою кружку с чаем из трав и смотрит в окно, продолжая тактику игнорирования. - Я должен извиниться. Мэн Яо чуть чаем не давится, слыша что-то такое от мужчины и сразу переводит на него взгляд, подняв брови и молча намекая на пояснение. Минцзюэ и извиниться? Смех да и только. Был бы, если бы он не столкнулся с невероятно серьёзным взглядом мужчины, смотря как тот весь подсобрался и сложил руки на столе. Он даже пальцами кольцо обручальное прокручивал, не скрывая своего волнения. Точно... кольцо. Своё Яо почти сразу снял, убрав куда подальше, но иногда проверяя, не потерялось ли оно. Золотые парные кольца с гравировкой на внутренней стороне. Альфа заморочился ради этого спектакля даже с такими мелочами, хотя у них даже никакой церемонии не было. - Я виноват перед тобой в том, что не объяснил всё раньше и в итоге это привело к ссоре. Мне было тяжело осознать, какого же ты обо мне мнения, но я понимаю, что сам облажался и не показал вовремя, что всё, что ты надумал себе на самом деле ложь. - Ещё что умное скажешь? Кто тебе такое вообще подсказал? Признавайся, это Хуайсан? - Яо чувствует неприятную, но не сильную тяжесть где-то в районе желудка, а привкус трав на языке почему-то чересчур сильно начинает отдавать горечью. Он вздыхает и на несколько секунду ему кажется, что в этой комнате слишком мало кислорода. - Выслушай. У меня нет ни сил, ни желания с тобой спорить. Просто ты действительно не знал, что я к тебе чувствую. Поэтому да, твои слова о том, что ты мне нужен как нянечка для А-Суна самая обыкновенная неправда. - И почему я должен тебе поверить? Почему я должен забыть о том, что в твоих глазах я лишь шлюха, раздвинувшая ноги в клубе той ночью, когда мы познакомились, - он произносит чужие слова пятилетней давности, которые даже не были обращены к нему, удивительно легко. Тогда он подслушал разговор Не Минцзюэ и Лань Сиченя, который в тот период времени был его женихом, а поняв, что мужчина озвучил его близкому человеку всю правду об их интрижке, собрал вещи и сбежал за неделю до свадьбы, еще не зная о том, какой подарок, оставленный Минцзюэ, появится на свет через 9 месяцев. Ладно, за сына он был ему благодарен. - Потому что тогда я врал, чтобы оттолкнуть от тебя Сиченя и быть рядом. Потому что тогда я знал, что ты ему не нужен. Потому что уже тогда я сохранял в памяти каждую твою улыбку, каждую секунду, когда я слышал твой голос или смех. Именно тогда я начал тонуть в чувствах к тебе, а злился и ругался именно потому что не знал, что с этим делать, - Минцзюэ проводит рукой по лицу, собираясь с мыслями и стараясь подобрать нужные слова, чтобы скорее передать главную суть. - Потому что не смотря ни на что я продолжал тебя любить все эти пять лет, смотря не на то, какую пользу ты мне принесешь, а на то, какой ты. Я знаю многие вещи, которые тебе нравятся или нет, могу перечислить их по памяти, не задумываясь. Я знаю все твои реакции на происходящее вокруг. То, как ты поджимаешь губы, когда тебе что-то не нравится. Или например, когда ты врешь, но ты стараешься этого не показывать, то у тебя слегка дёргается правая бровь, а если ты сомневаешься, то очень мило поджимаешь губы и твой взгляд останавливается на чём-то конкретном в окружающей обстановке. Я люблю тебя и поэтому знаю всё это. Я люблю и тебя, и А-Суна. И я благодарен тебе за то, что этот мальчик появился на свет и сейчас я могу вот так вас забирать и заботиться о вас. Но ты должен поверить мне, что я не считаю рождение и воспитание сына единственным на что ты способен. Ты должен поверить моим словам о том, что я тебя люблю. Мэн Яо не знал, почему его сердце так неспокойно билось в груди, пока он слушал чужое откровение полное волнения, пауз и смущения, когда Минцзюэ вздыхал и отводил взгляд в сторону, подбирая слова, но когда начинал говорить, то снова смотрел на него. Смотрел с такой преданностью и любовью, что у омеги что-то внутри сжимается и на глазах чуть не выступают слезы. Он не привык к тому, чтобы так часто в нём просыпалась эта глупая омежья эмоциональность. Но он ловит себя на желании свернуться в комочек и не показываться, видя сейчас этот взгляд, это волнение, слыша эти слова, в которых даже ничего такого нет, просто... любовь? Как в глупых романах, хах. - Я не... почему тогда... - Могу я тебя обнять? - Яо путается в мыслях, теряется, не зная, что и ответить, однако чужой вопрос отвлекает его от вороха эмоций и вопросов в голове, в ответ на который он кивает, даже не успев подумать. И наблюдает за тем, как мужчина пересаживается на его сторону, после чего осторожно сгребает в свои тёплые объятия, прижимая и утыкаясь носом в макушку омеги. - Я тебя никогда со слезами на глазах не видел, немного испугался - Всё в порядке, я просто... Мэн Яо неуверенно накрывает чужие руки, сглатывает и поднимает взгляд в сторону детского уголочка, где развлекался его сын, общаясь с какой-то девочкой в розовом платье. Он был так напряжён, а его слабый запах выдавал всю бурю чувств, что становилось понятно, что сейчас альфа будет переживать ещё больше. Яо вдыхает запах альфы полной грудью и закрывает глаза. Хватит. С него хватит. - Я просто устал, - он прикрывает глаза и постепенно расслабляется в чужих руках, позволяя себе отпустить всё и в первые за последнее время перестать контролировать всё. Он не может уже тянуть это самостоятельно. Ему хотелось того, чтобы его любили, целовали, поддерживали, чтобы ему давали возможность быть таким, каким он хочет быть и проживать те эмоции, которые он чувствует сейчас. И почему-то Минцзюэ он верил, догадываясь, что тот позволит ему всё, что ему будет угодно. - Спасибо тебе, - Яо шепчет, ещё больше вжимаясь в Минцзюэ, закрывая глаза и пряча лицо в его плече, чувствуя как его будто ещё крепче обнимают, но дискомфорта он не чувствует. Его альфа, его муж знал меру. Это приятно отзывалось внутри. И они сидят так какое-то время, Яо слушает чужое дыхание и следит за тем, как приятно гладят чужие руки через одежду, пока рядом не появляется их сын, дергая отца за костюм. - Папа Минцзюэ, что-то случилось? Что с папой Гуаняо? Ему плохо? Я могу чем-то помочь? - мальчик крутится рядом, цепляется за одежду родителей, смотря как не сразу Яо, но всё же поднимает голову, наскоро вытирает несколько слезинок и стараясь сделать ресницы менее влажными. - Всё хорошо, малыш, - рука омеги опускается на голову мальчика, а он хватает родителя за пальцы и сжимает его руку, смотря взволнованно и невольно не сдерживая свой запах. Сладкий такой, но горечь, что досталась ему от отца-альфы, выдаёт полностью то, что он сильно беспокоился за родителя. - Вы наконец помирились? Папа тебя не обижает? - Не обижает, у нас всё в порядке. Если хочешь, можешь пойти ещё поиграть, мы пока никуда не собираемся, - он проводит пальцами по мягкой детской щечке, взяв свой запах под контроль и с его помощью давая понять мальчику, что всё действительно было в порядке, пока он продолжал жаться к своему альфе, повиснув в его руках. - Иди играй, А-Сун, мы тебя ещё позовём, - слушаясь обоих родителей, мальчик неуверенно уходит, а Яо роняет голову обратно на чужое плечо. По телу расползалась усталость, которую он позволил себе признать чуть ранее. Хотелось домой, чай, укутаться в плед и долго смотреть какую-нибудь дрянь по телевизору. Приятным теплом отзывается в груди мысль о том, что он мог бы попросить об этом своего альфу. Но они пока молчат, отлипая друг от друга наконец и смотря смущённо в глаза партнёра, прогоняя лёгкую неловкость. Хотя после всплеска эмоций у него слегка заболела голова, в общем состояние начало приходить в норму. - Съедим что-нибудь сладкое и домой? Можем заехать в магазин и взять что-то вкусное на вечер. Возьмём А-Сун пироженых, а нам можно взять... - Вина. Или лучше что покрепче, - Мэн Яо берёт салфетку со стола и вытирает глаза уже не пальцами, после чего возвращает взгляд к альфе, который лишь улыбается на то, как его перебивает парень. Яо сам не сдерживает улыбки, снова скользнув взглядом к играющему сыну. В голове появляется небольшая идея. - Мы можем завести А-Суна в гости к моему племяннику и его родителям, а сами побыть вдвоем. Обсудим всё, решим что будем делать ближайшее время и... ой, - он дёргается, когда его альфа притягивает его к себе поближе и урчит ему на ухо, проводя носом за ним, вызывая этим толпу мурашек. - Я бы не отказался от примирительного секса, - Мэн Яо недовольно фырчит на такие бесстыдства и отпихивает Минцзюэ от себя, смотря на его довольную морду и чувствуя, что тот лишь балуется, но не может отрицать того, что по его затылку прошёлся приятный жар от голоса и урчания альфы. Ох, ладно, он тоже бы не отказался от такой идеи. Но его отвлекает поцелуй в уголок губ, рука, приобнимающая за поясницу, и чужой запах, окутавший полностью, прогнавший все тревоги и подаривший такое желанное ощущение спокойствия. У них впереди ещё много разговоров, много вещей, которые нужно решить и озвучить друг другу, но Мэн Яо был рад, что всё пришло к стабильности достаточно быстро, а чувства альфы оказались такими искренними и глубокими. Может он сделал достаточно, чтобы наконец получить своё небольшое счастье? Чувствуя тёплые руки своего мужа, пока он показывает ему записи с выступления, и смотря на счастливую улыбку своего сына, когда они заказывают десерты и немного газировки на всех, он говорит про себя уверенное да. Но их небольшую идиллию разрушает тошнота, которая встаёт комом в горле, когда он подносит ко рту ложку с кусочком торта и чувствует его сладкий аромат. Он сглатывает, хмурится и опускает ложку, пытаясь понять, что случилось, раз после небольшого количества хорошей еды его начало подташнивать, а желудок снова отдаёт болью и новым комом в горле. Черт. Он подрывается и вылезает из-за стола, широким шагом направляясь в сторону уборных, прикрывая рот рукой, а оказавшись в кабинке тут же сползает по стенке и избавляется от недавно съеденного обеда и остатков завтрака. Голова кружится и начинает болеть, когда он склоняется и сплевывает остатки рвоты, прикрывая глаза и стараясь прийти в себя. Через какое-то время он слышит стук в кабинку и слышит голос - Яо? Что случилось? Ты в порядке? - Нет, меня стошнило, - он хрипит в ответ на вопросы альфы, снова почувствовав его волнение через быстро распространившийся запах, боясь, что снова почувствует тошноту, но благо организм принимает хоть какой-то запах без ответа. Однако желудок снова крутит, что отдаёт новым спазмом в горле, а сам он тянется и открывает рукой кабинку, пока не перестаёт держать голову так, чтобы в крайнем случае не запачкать ничего вокруг. Он не успевает сказать что-то ещё, когда ему приходится снова склонить голову над унитазом, закрывая слезящиеся глаза и избавляясь от остатков еды, что были в его организме, пока альфа заходит к нему и опускается рядом, собирая его ровно подстриженные волосы и придерживая их. Минцзюэ ничего ему не говорит, поглаживая по спине и давая избавиться от всей рвоты, но не оставляя одного даже тогда, когда спазмы пошли чисто пустые, а в унитаз стекает с его языка и губ лишь слюна. Яо плачет, потому что ему неприятно и плохо, но это всё не заканчивается какое-то время, однако когда его организм успокаивается, он падает в объятия пары и дышит тяжело, пока альфа вытирает его слезы и слюну салфетками. Омега мысленно перебирает варианты того, что с ним могло быть, а в памяти всплывает самый очевидный случай такого внезапного "отравления". Причина этого отравления сидела сейчас в зале и слегка взволнованно доедала свой кусочек пирожного. Он не мог. Это слишком глупо. Это ебучее клише и он не стесняется матерных выражений на этот счет. Он просто заболел, простыл и оттого его организм быстро ослаб, вот и желудок подвёл. Он давно не ел вне дома, может что-то было в еде? Да ладно, у них же последняя сцепка без защиты была по пьяни и.... полтора месяца назад. - Яо, ты дрожишь, давай я... - Это пиздец. - Что? - Минцзюэ хмурится, внимательно и обеспокоенно осматривая партнёра, пока продолжал его держать в своих руках и не давал сползти на пол. Запах Яо вновь стал гремучей смесью, что забивала нос и вызывала слишком сильный рефлекс "спрятать-защитить". - Я походу залетел. Ощущения те же, что и во время токсикоза, когда я только узнал о том, что жду А-Суна. Хоть бы это оказалась обычная простуда и я просто переутомленный подцепил какую-нибудь дрянь, - от паники и рассуждений его отвлекает мягкий поцелуй в висок, а так же руки, что тянут его за поднявшимся альфой, который не отпускает его от себя. Он поджимает губы и замолкает, с особым вниманием относясь к чужим действиям. Но Мэн Яо не мог прогнать эту тупую панику, смотря куда-то в сторону. Он не хочет этого снова. Это было так тяжело, больно и ассоциировалось у него только с полным одиночеством. - Значит так, умываешься, собираем вещи и едем домой. Заедем в аптеку только. А так будешь сегодня отдыхать, пока не станет лучше, - альфа говорит это всё тоном, что не терпит возражений, снова целует его, а потом отводит к раковине, придерживая и дожидаясь, пока Яо умоется, немного сполоснет рот, а потом выйдет с ним обратно в зал. Не Минцзюэ даёт ему опуститься рядом с сыном, который тут же жмётся к боку родителя, смотря обеспокоенно, но молча. Видимо альфа его попросил вести себя спокойно и тихо чтобы не случилось. Мэн Яо приобнимает мальчика и старается ему улыбнуться, но выходит слабо, после чего они наблюдают за тем, как Минцзюэ оплачивает счёт и собирает их вещи. Добираются домой они быстро, а в машине Мэн Яо сползает немного вниз и дремлет, пропуская даже тот момент, когда его партнер вышел в аптеку и только потом повёз их дальше домой. Где отнес в спальню, стараясь не разбудить, укрывая пледом и оставляя омегу отдыхать. Тем же вечером Яо делает тест, после этого выходя на кухню медленно и неуверенно, сжимая в руке чёртову полоску с положительным результатом. Он смотрит на мужа и сына, что сами взялись готовить ужин, и такая домашняя картина вызывает у него очередной прилив эмоций. Черт, теперь понятно, почему он хотел заплакать со всего, что выбивало его из колеи. Но сейчас он смотрел на Не Минцзюэ в просторных штанах и майке с глупой надписью, который придерживал руки сына, пока тот помогал ему разложить мясо на нагревающейся сковороде, понимая, что он был невероятно рад, наблюдать за чём-то таким вновь. Он улыбается и подходит ближе, смотря за ними и не мешая, слушая смех А-Суна над комментариями отца, который пытался прогнать волнение своего сына. Они замечают его сразу, но омега настаивает на том, чтобы его любимые не отвлекались и пока заваривает себе чай. А потом принимает тёплые объятия альфы, которому в руку он вкладывает уже проклятую им десять раз полосочку, смотря внимательно и взволнованно на реакцию. Он не знает чего ожидать. Теперь его не прогонят уж точно, но тупое беспокойство сидело внутри и не хотело затыкаться ровно до момента, когда альфа притягивает его к себе для поцелуя в губы. - Разберёмся. Всё будет хорошо, - он слушает шёпот Минцзюэ, который пока не хотел, чтобы у сына были лишние вопросы. И Мэн Яо рад послушно отвлечься, заняться готовкой и включением в их уютную обстановку, приобнимая сына, что стоял на стуле, чтобы дотягиваться до всего на столе, и расспрашивая его о том, что же они такое тут делали. У него внутри всё замирает, когда рука старшего опускается на его спину, даря ощущение покоя и понимания того, что он не один. Не в этот раз. Его счастье перестаёт быть маленьким, делая свой новый виток.