Кошмары

      Сяо снятся кошмары. Снится война: жестокая, нескончаемая и кровавая. Снятся демоны, которых он убил за всю свою длинную жизнь, снятся призраки, что увидели кару его копья и оставили после себя неизгладимый след на душе Яксы, оторвав от нее кусок и опорочив следом проклятия. Снятся его друзья, другие Яксы, его семья, что объятые безумием не выдержавшей кармы, сражаются друг с другом до последнего вздоха. Снится его прежний хозяин, что заставлял Сяо совершать ужасные и даже безумные поступки, от которых и так трещащая по швам душа рвалась на части. Снится бывший вкус чужих сновидений: тягучий, сладкий, холодный, как снег. От него немеет в горле, а желудок скручивает в плотный ком, который после стремится выйти наружу. Сяо снится смерть Моракса. Того, кто изменил его жизнь, подарил свободу, хоть и наградил новой работой. Кто освободил от кандалов и позволил узнать дуновение свободного ветра. Смерть Властелина Камня была большим потрясением для всего Ли Юэ, большим и настоящим горем, о котором, не смотря на масштаб трагедии, никто не хотел говорить. Сяо видит как тело огромного дракона падает с небес, прямо во время церемонии Вознесения. Как ломается под огромным змеем стол, что приготовили Цисин специально для Архонта, и как вмиг над площадкой темнеют тучи. В тот день, не присутствуя на церемонии, но наблюдая со стороны, Сяо ощутил, как внутри что-то ломается. Что-то, что сдерживало бушующую тьму, и теперь она терзала Алатуса каждую ночь, а не прекращающаяся боль словно стала сильнее.       После смерти Властелина Камня все стало хуже. Якса и до этого не мог похвастаться отличным сном, ведь стоило ему закрыть глаза, как происшествия прошедших столетий всплывали перед глазами кровавыми картинами. Поэтому Сяо очень редко спал по ночам, предпочитая дремать во время дня. Ведь тогда ему казалось, что темнота не столь сильна под лучами дневного солнца, и можно было немного расслабиться. Но теперь, даже днем закрыв глаза, Сяо оставался один на один со своим проклятием, которое расползалось со скоростью звука, ведь теперь Якса не знал, чью волю он исполняет, и к кому можно было прийти за советом и преклонить колено. Его мастер был мертв, лишь приказ, что исполнял Сяо все эти столетия, остался с ним. И он продолжит защищать жителей Ли Юэ чего бы ему это не стоило. Даже если его душа разлетится на мелкие осколки. И Сяо исполнял свой долг. Днями и ночами он стерег покой Ли Юэ и его жителей, игнорируя свое собственное состояние. Каждая жертва его копья оставляла отпечаток на карме Яксы, и Сяо ощущал это. Его аура становилась все тяжелее и темнее с каждым днем, лекарство, что давал ему Моракс, закончилось, отчего сдерживать проклятие становилось все тяжелей. Люди, жившие на постоялом дворе Ваншу, едва могли выдержать влияние ауры Адепта, что проживал под самой крышей. И неизвестно, чем бы закончилась эта история, если бы не путешественник из другого мира, так похожий на солнце. Повстречавшись с Итэром впервые, Сяо держал дистанцию, чтобы не навредить юноше своей аурой, но, как оказалось, блондин был невосприимчив к ее тяжелому влиянию. Кроме того, после общения с путешественником, Якса с удивлением осознал, что ему гораздо легче. Его душа больше не трещала по швам, а карма словно стала чище. Тьма, сгущавшаяся все это время подобно трясине, расступилась перед лучом света, что горел в золотых глазах Итэра. И каждый раз, встречаясь с путешественником, Сяо незаметно тянулся к нему, будто росток к солнцу. Но каждый раз одергивал себя. Пока однажды сам Итэр не сказал: — Сяо, я знаю какое тяжелое бремя ты несешь на своих плечах. Позволь помочь тебе хотя бы немного. Тогда Сяо не доверился путешественнику. Ему было сложно поверить в то, что кто-то мог помочь ему, мог выдержать его натиск и облегчить боль, что вот уже многие годы сопровождала Сяо в его жизни. То, что Якса ощущал себя лучше рядом с Итэром он предпочел игнорировать, чтобы не тешить себя ложными надеждами. Но после, встречаясь с Итэром по каким-то делам или когда путешественник заглядывал на постоялый двор, чтобы повидаться с Верр Голдет или самого Яксу, Сяо со временем стал замечать, что его тяга к юноше никуда не девается. Она становится лишь сильнее, и это не было похоже на обычную привязанность или симпатию. Дело было в другом, на уровне духа, подсознания. Итэр был похож на солнце, которое могло рассеять тьму в сердце Сяо, очистить его душу и избавить от тяжести кармы. Сяо был готов прийти на помощь к путешественнику стоило ему лишь позвать его по имени, ведь Якса не хотел, чтобы его личное солнце погасло. Душевная привязанность отозвалась в сердце, красная нить переплела две судьбы, завязавшись узлом. И прошло немало времени прежде чем уста двоих озвучили томящиеся в сердцах чувства. Сяо нашел тот свет, что изгонял из него тьму, но каждый раз, когда Итэр покидал его, она возвращалась. И Якса желал не думать о том, что же произойдет, если когда-нибудь путешественник покинет Тейват в поисках нового мира.       Итэру снится солнце. Снится его сестра, что была так близко и так далеко одновременно. Снится их мир, который они покинули так давно, что уже и не вспомнить когда именно. Процветающее королевство на стыке двух времен, в котором он и Люмин были двумя светилами, контролирующих день и ночь. Итэру снится его сила, дарованная самим Солнцем, и та, которую отобрали в этом мире, куда он прибыл. Но часть солнечного света все еще теплилась где-то внутри его души, и стоило только дозваться его, чтобы вернуть себе былое величие. Но сколько бы Итэр не звал, среди бездонной своей души он не мог отыскать ответа на свой зов, поэтому лишь немногая помощь нуждающимся теплила его. Итэру снятся забытые лица их с Люмин народа. Тех, кого они не смогли защитить и тех, кто молил их спастись. Их мир предался забвению, ведь все в своей жизни имеет начало и конец. И пообещав отыскать новый мир, Итэр и Люмин отправились в странствие, которое длилось целую вечность. Итэру нравился Тейват. Нравились люди, что проживали здесь, нравилась история и сама его жизнь. Он не знал Каэнриах, за возвращение которого боролась его сестра и что очнулась в день его гибели. Он видел свет, что освещал Тейват с высоты, видел красоту этого мира и не желал, чтобы его поглотила тьма. Солнце и Луна всегда сосуществовали вместе, но теперь они были по разные стороны баррикад. Лишь одного Итэр боялся: битвы. Битвы, в которой должен остаться лишь один из близнецов.       Итэру снится Сяо. Снится его образ, который зачастую в этих снах закован в тяжелые кандалы. Они тянут Яксу вниз, в глубину непроглядной тьмы, и Итэр стремиться ему на помощь, но как бы быстро он не бежал, его словно относило все дальше от парня. После таких снов путешественник просыпался совершенно опустошенным и с беспокойством на сердце. По профессии своей он не мог долго оставаться рядом с Адептом, а потому почти как несколько месяцев назад покинул Ли Юэ, отправившись в Иназуму, что находилась за много миль от владений Властелина Камня по морю. Вернуться сейчас Итэр не мог, а потому оставалось просто надеяться, что все это лишь разбушевавшееся подсознание, которое выплескивало дневную усталость в неприятные сны. Но все-таки небольшой червяк беспокойства копошился где-то внутри. Возвращение в Ли Юэ было долгожданным, ведь по сравнению с Иназумой, столь строгой как по своим правилам, так и по напитанной статическим электричеством природе, земля Гео Архонта была приветлива и тепла. Пусть и не так пахла свободой, как земли Мондштадта. Но не смотря на теплый прием знакомой земли, на которой Итэр провел тоже немало времени и повидал многое, путешественник ощутил, что-то в окружении было не так. Что-то изменилось. Воздух словно потяжелел и давил на голову и плечи, а люди в гавани имели сероватые лица и выглядели уставшими, будто на страну напала неизвестная хворь. И чем ближе Итэр приближался к постоялому двору Ваншу, тем ощутимее становилась эта гнетущая аура. Точно, аура. От осознания по спине Итэра пробежали мурашки. Нужно было поторопиться. Они не нашли никакой свободной повозки, а потому отправились на постоялый двор пешком, преодолевая встречающиеся на их пути пролески и холмы. — Паймон очень тяжело от витающей в воздухе атмосферы, — вздохнула спутница путешественника, паря рядом с ним довольно близко к земле, словно ее собственный вес стал для нее неподъемным. — Давай немного передохнем? — Нет. Мы должны прибыть на постоялый двор как можно скорее, — Итэр посмотрел на Паймон, а в золотых его глазах морем разлилось беспокойство. То, что происходило вокруг, могло быть порождением лишь одного происшествия, и путешественник хотел как можно скорее оказаться рядом с Сяо. — Давай же, Паймон. Где твой вездесущий оптимизм и плещущая через край энергия? — Паймон чувствует себя нехорошо, — вновь вздохнула проводник, впервые за все их с Итэром путешествие опускаясь на землю и вставая на ноги. Подняв голову, малышка тут же распахнула глаза и подпрыгнула, взлетая из последних сил. — Итэр, берегись! Вовремя среагировав, Итэр отпрыгнул в сторону, а в его руке тут же оказался меч, сверкнув в воздухе отраженными от гладкого лезвия лучами солнца. На то место, где еще мгновение назад стоял путешественник, приземлился Охотник на Демонов, выполнив точный удар в падении. Лицо Алатуса скрывала маска, а трепещущая темными языками аура расходилась вокруг точно огонь, обжигая льдом. Копье в его руках было готово к бою, а рука, что сжимала его рукоять, крепко обхватывала оружие цепкими пальцами. Приземлившись после прыжка, Итэр выпрямился, смотря на Сяо, что выглядел измотанным и пребывал сейчас в фазе охотника. Опустив меч, но не выпустив его из рук, путешественник осторожно сделал шаг вперед к Яксе. — Сяо? Легко дернувшись на зов своего имени, Сяо вдруг весь подобрался, а после, сгруппировавшись, молниеносно ринулся в сторону Итэра, атакуя. Поставив блок, ведь отпрыгнуть у блондина бы явно не вышло, Итэр принял весь выпад на себя, отчего его отнесло на несколько метров назад, а пятки пробуравили землю, оставив после себя две глубокие линии. Распахнув светлые глаза, путешественник увернулся от еще одного выпада Яксы, отпрыгивая в сторону. Прошедший по его коже руки «язык» темной ауры обдал ледяным холодом, и именно от этого Итэру стало страшно. Сяо переполняла темная энергия, его аура распространилась настолько, что даже вдали от Ваншу люди ощущали ее гнетущее влияние. Но почему сейчас Сяо нападал на него? И почему он так странно двигался, словно во сне? Движения Яксы были резкими, и прежде чем атаковать Сяо несколько секунд стоял и не двигался, будто пытаясь рассмотреть или понять, куда ему бить. Маска скрывала лицо Алатуса и у Итэра не было возможности подтвердить свои догадки, но вывести Сяо из такого состояния было нужно как можно скорее, пока сам парень не нанес себе увечий долгим пребыванием в «режиме охотника». — Сяо, это я, Итэр! Посмотри на меня! Повернув голову на голос, Сяо сжал в руке копье и, помедлив с мгновение, снова ринулся на путешественника, атакуя. Скрестив с Яксой оружие, Итэр пытался также дозваться его самого, но все это было похоже на то, как кричать в дремучем лесу. Никто не услышит и не придет на помощь. Но сдаваться Итэр не собирался, а потому, собрав в ладони анемо силу, оттолкнул Яксу с помощью ветряного вихря, а пока тот приходил в себя от неожиданной атаки, ринулся ближе и крепко обнял, перехватывая копье в руке охотника и крепко сжимая его. — Сяо, очнись. Это я, Итэр. Открой глаза, пожалуйста, — зашептал путешественник, крепче сжимая Яксу в своих руках, когда тот попытался вырваться. Зажмурившись, Итэр собрал все свои силы и все свое желание вместе, находя отклик где-то внутри своей души. Упавший на светлые волосы сквозь листву деревьев луч солнечного света остался на них, разлившись дальше, а свет, идущий изнутри, облачил путешественника в золотистый кокон, сияя все ярче с каждой секундой. Тлея под смертельными лучами, окутавшая Сяо темная аура стала угасать, исчезать столь бесследно, будто ее и не было никогда. Свет, исходящий от Итэра, проникал в саму душу и очищал сердце Яксы, отчего боль и невыносимая тоска таяли без следа. Маска исчезла с лица охотника, а сам Сяо облегченного вздохнул, открывая золотистые глаза с хищным зрачком. Он ощущал успокаивающее тепло исходящее от Итэра, видел исходящий от него свет, что излечивал душевные раны, и видел испуганное и столь любимое лицо напротив своего. Его солнце вернулось, и только что его лучи спасли душу Сяо от гибели. Обвив одной рукой Итэра за талию, Сяо чувственно приник к губам юноши своими в поцелуе. И ответ не стал заставлять себя ждать.

***

— Пожалуйста, Итэр, проследи, чтобы Сяо принимал это лекарство ежедневно, — попросил Чжун Ли, отдавая путешественнику небольшой сверток. — Его можно заваривать как чай и выпивать в день по одной небольшой чашке. — Почему ты не скажешь ему, что жив? — спросил Итэр, принимая из рук мужчины сверток и убирая в свой бездонный рюкзак. — Ему очень тяжело далась твоя смерть. Если он узнает, что его господин, его мастер жив, то Сяо станет лучше. — Не для того я похоронил себя на глазах у всего Ли Юэ, чтобы возвращаться в роль божества в глазах одного, пусть и очень дорого мне, существа. Своей смертью я освободил Сяо от службы мне, от возможных последствий, что могли произойти. К тому же, у него теперь есть ты, — змеиные глаза мужчины светились изнутри, ведь даже без Сердца Бога Моракс остался всемогущим. — Позаботься о Сяо вместо меня, Итэр. — Когда-нибудь я покину этот мир и он останется один, — тихо прошептал путешественник, смотря на гавань Ли Юэ с места, где стояло похоронное бюро. — Когда-нибудь не станет и этого мира, не станет меня и других Архонтов, и тогда ты сможешь пронести нашу историю через множество звезд и времен. Но «когда-нибудь» понятие очень растяжимое, поэтому задумываться о нем сейчас нет никакого смысла. Ведь если думать о том, что случится когда-то, можно пропустить то, что происходит сейчас. Продолжай свое путешествие, Итэр, и оно приведет тебя к началу. — Если «когда-нибудь» должно случиться, то я желаю, чтобы оно не случилось никогда, — тихо пожелал путешественник, а его слова унес с собой ветер. Также как и земля увековечит в себе его след.