Далёкое синее море

— Может, всё-таки не стоит? То, что он в таком состоянии, — это уже неслабый удар по репутации… — Это наш последний шанс, давай, бросай! Тихий мягкий шелест воды разбавился нервным шёпотом и топотом двух пар ног по пирсу. И снова вернулся к своему вечному воспеванию гармонии в мире. Море скрадывает звуки, а горе и вовсе ослепляет, лишает всех органов чувств, и ты словно превращаешься в камень — даже прикосновение отрощенной до брони кожей не чуется, ты холоден и непоколебим в своей печали. Мир сужается до границ твоих страданий, и лишь ты сам способен переступить через них в радость. Или хотя бы в не грусть. «Роберта» медленно отходила от причала, унося на своих палубах двоих мореплавателей, однако ни один из них не ведал о грядущем путешествии. Равно как и о своём неодиночестве.

***

Джессика проснулась от холода. И сразу же вспомнила, поняла, осознала и раскаялась в том, что решила спрятаться от своих заклятых подруг. Когда-то она тоже имела все шансы владеть такой — трёхпалубной красавицей с командой и что-там-ещё-полагается-приличной-яхте. В то время её куда больше волновало, как на её блондинистых волосах будет смотреться синяя фуражка. А потом её волнения стали совсем о другом. Ей с друзьями на самом деле повезло, потому что они остались с ней даже после серьёзных изменений в её жизни. И несмотря на эти изменения ей удалось удержать в своих руках власть и репутацию, прежде всего из-за того, что она никогда не строила их основанными на деньгах. Её история маленькой принцессы с зелёными глазами очень быстро превратилась в ежедневные попытки выжить и остаться на коне. Что для Джессики Роттс было примерно на одной ступеньке. И именно подруги её поддерживали, но сегодня, в последний день их школьной жизни, они словно решили подчеркнуть каждый её промах, каждый комплекс, каждый страх. И слушать их было просто невыносимо! Так что да, она ушла с вечеринки, да, нашла укромное местечко! Подальше от любого, кто мог сыграть на её внезапной слабости. «Всегда держать лицо не под силу даже королеве», — так говорила её мать. И Джесси сбежала. Наревелась, замёрзла, даже выспалась. Ничего из этого она не планировала, но с другой стороны, в планы входило разделить счёт за такси с Тиной. Но Тина, наверное, уже давно дома. Раскаявшись, Джессика стала аккуратно спускаться с кровати, чтобы выбраться на берег — она, в конце концов, находится на чужой собственности. Но попытавшись встать ровно, девушка едва не завалилась обратно — яхту качало! Не веря своим ощущениям, она бросилась наверх, чтобы увидеть безбрежное море под прощающимися звёздами — на горизонте брезжил рассвет. В горле застрял вопль отчаяния. Небо было прекрасным, море спокойным — яхта дрейфовала на волнах мягко, словно убаюкивала, и ощущение кошмара, случившегося с ней, будто притормозило. Наткнулось на стену из восхищения и яркости момента. Замерло. Чтобы через мгновение вылиться в нервную дрожь. Её сумка на берегу, она одна посреди моря, и никто не знает, где она. Или что её нужно вообще искать! Меньше всего на свете ей сейчас хотелось упасть во вторую истерику за сутки, но это не то, что она могла бы выбрать… И уже готова была сорваться первая слеза с её ресниц, слеза горя и страха неизвестности и неизбежности. Но что-то пошло не так. В тишине морского неявного ещё утра раздался какой-то невнятный шорох — очень чёткий для всплеска воды. А потом кто-то застонал. Так горько и сломленно, что заплакать захотелось от сочувствия. Джессика не тот человек, который будет рыдать от фото голодающих детей Африки, но здесь — где ни одной живой души на мили вокруг — сочувствие к другому человеку оказалось очень открытым и логичным чувством. А потом только в голове девушки родилась мысль о том, что она на борту яхты в открытом море с кем-то. Радостная и ужасающая одновременно мысль. В этот момент Джесси собралась. За одну мимолётную секунду она собралась с мыслями и решилась обойти палубу, чтобы найти того, кто оказался с ней в одной лодке. Буквально. Идти было легко. Её босые ножки совсем не скользили по дереву, и даже недостаток света не смущал её движений. Шаг за шагом она обходила рубку, и в конце концов увидела. Она узнала его сразу. Не по цвету волос, не по телосложению или одежде. На самом деле не по чему-то конкретному или детальному. Джессика узнала его целиком. Словно щелчок пальцев — Оскар Дан. А дальше такая смесь эмоций, что она бы взвыла, если бы в следующий момент на неё не уставились два голубых глаза. Парень снова простонал и сел. Судьба — такая сучка… Из всех людей, кто мог оказаться на территории дворца и бухты на праздновании выпускного, а это, наверное, тысячи, с ней на яхте оказался Осси! Вечный враг, вечный соперник, хотя никто не мог понять, что они делят — люди разного мира и разного круга, разных увлечений. Все четыре года они будто перетягивали невидимый канат, хотя виделись на паре совместных занятий и в обед. Джесси хотелось кричать, хотелось сучить ножками, как маленькой, и она уже готовилась выдать что-то негодующие и обидное, но Оскар сжал руками виски и вновь пронзительно застонал. — Что я здесь делаю? Где мы? И почему так… — его едва не стошнило, но он сумел сохранить лицо. Ненадолго, встав на ноги, он прошёл едва ли пять метров, чтобы перегнуться через борт и очистить желудок. Дан молча ушёл куда-то вглубь яхты и вернулся с двумя бутылками воды. Одну, словно случайно захваченную, протянул девушке за ненадобностью. — Итак… — Что ты здесь делаешь? — отмерла Джесси. Ей всё ещё было холодно. И она всё ещё была в панике, просто немного отложила свои переживания. — Ну, учитывая, что это моя яхта, более логичный вопрос — что здесь делаешь ты? И как я здесь оказался? Звучало всё логично. И даже спокойно. Слишком спокойно, как показалось Роттс, а потому она решилась на наступление. Привычное противостояние с этим парнем просто не давало ей играть по его правилам. — А как мы вышли в открытое море, тебе не интересно узнать?! Только теперь Осси оглянулся и так и замер. — Ты в своём уме? — всё так же спокойно проговорил Дан, не смотря, впрочем, на Джесси. — Или ты решила выкинуть свой самый прощальный финт? Мало внимания? — казалось, сил говорить у него нет. — Или не смогла пройти мимо возможности меня потопить? Ну, сейчас у тебя есть возможность сделать это буквально… Оскар уселся прямо на палубу, снял фрак и ботинки, стянул носки и уставился на свои босые ступни. Что-то было не так. Фатально не так. Не должен он себя вести вот так вот неправильно! Должен язвить остро, должен плеваться ядом, должен высмеивать её таланты и способности к планированию… Как угодно! Ветер взметнул белокурый локон, и Джессика снова переключилась в режим «собраться». — Заведи яхту и отвези меня домой! Если бы она не так замёрзла, она бы топнула ногой. Но это не произвело на Осси никакого впечатления. — Ты нас сюда вытянула, ты и вези… — ему было плохо. Он жадно пил воду, голос был хриплый и совершенно безэмоциональный. Будто ему было плевать. — Тебе что, плевать, что мы дрейфуем на яхте неизвестно где? А с голоду умереть не боишься? — Нас найдут, — он безразлично пожал плечами. Прошло не больше десяти минут в напряжённой тишине, пока Оскар не подошёл к девушке и не накинул на неё свой фрак. Она уже побледнела от ветра. Однако не поблагодарила ничем, даже кивком. — Зачем ты это устроила? Чем я тебе так не угодил, что ты решила стереть меня в порошок? И как ты вообще узнала об этом?! — Я ничего не устраивала! — она нервно запахнула фрак и уселась на палубу, прячась от ветра. — Я здесь спряталась. Я не знала, что это твоя яхта! И если уж на то пошло, я понятия не имею, как ты здесь оказался! — Ну, это теперь и не важно. Ничего уже не важно! Послушай, там в каюте есть одеяла. А ещё здесь есть кухня и бар. Нас найдут максимум через пару часов. Я пойду выпить. А ты не мёрзни. В море легко заболеть. Оскар ушёл, наверное, в тот самый бар, а Джесс невольно подумала, что она бы никогда так не поступила. Во-первых, не стала бы заботиться о нём, будь это её яхта, а во вторых, не сдалась бы так просто. А Осси выглядел побеждённым. Справедливо рассудив, что это не её проблема, что там у него случилось, она ушла вниз. Завернулась в одеяло, но сон не шёл, и было всё ещё холодно. И жутко неудобно. Вечернее платье — не самая удачная одежда для яхтенной прогулки. Она выбирала его очень тщательно. Брендовое, хоть и не из новой коллекции, но главное — с огромной скидкой. Размер остался самый маленький, а ещё и крой был таков, что не каждая грудная клетка войдёт в эти параметры. Дышать было непросто. Но оно сошлось. Чёрные пайетки врезались в кожу на молнии, вывернувшейся от туготы, и с каждым новым вдохом это причиняло ужасную боль. В конце концов, она не вытерпела и пошла искать хозяина. Лазить по чужим шкафчикам было как-то не по чести. Осси нашёлся возле рубки. Он пытался чем-то отколупать дверь, но не выходило, судя по его бормотанию и совсем некрасивым высказываниям. — Оскар! — Что?! — он развернулся на оклик, и его глаза полыхали гневом и отчаянием. — Да! Я никчёмен! У меня нет ключей от рубки! Я не могу её открыть! Я не могу никому сказать координаты! Не могу позвать на помощь! Я ничего не могу! Не способен ни на что! Сказала?! Теперь вали! Джессика такое уже видела. Отец после банкротва тоже иногда впадал в подобную ярость. Поэтому она попятились назад, подняв руки ладонями вверх, и ушла, как и велели. Но вернулась со стаканом воды, который тут же вылила в лицо Дана. — Так лучше? — спокойно, уверенно спросила она, и когда не увидела никакой реакции, что было хорошим знаком, на самом деле, потому что могла быть и очень агрессивная вспышка вместо этого, продолжила с того, с чего хотела начать в прошлый раз. — Мне нужно переодеться, — судя по ошарашенному взгляду парня, тот ещё не совсем пришёл в себя. — И я не считаю тебя никчёмным и ни на что не способным. Ты в топе учеников, ты открывал выпускной. У меня нет повода считать хоть что-то из этих глупойстей. — она замолчала, а потом все же решила добиться того, зачем шла. — Здесь есть какая-то одежда? Мне… — она замялась, но продолжила. — Больно дышать… Осси как-то сразу сдулся. Кивнул и ушёл вниз, в ещё одну каюту, а потом позвал Джессику. — Я положил вещи на кровати! Сам он вышел уже в футболке и шортах. Роттс благодарно кивнула и закрыла дверь каюты. Но уже через минуту услышала стук. — Можно? Учитывая, что она никак не могла расстегнуть эту чёртову молнию, а ни через верх, ни через низ стянуть платье не выходило, она рявкнула согласием. — Я тут… — вид девушки, сидящей на кровати в полной растерянности и злобе немного сбил Осси с мыслей, — принёс тёплые носки. Ты чего! — Ничего! Молния застряла. Здесь есть ножницы? Порежу к чёрту эту тряпку! Оскар ухмыльнулся. — Эта тряпка обошлась тебе в копеечку, а вы с недавних пор каждую бережёте… Могу помочь… — Да пошёл ты! Всё равно никогда больше его не надену! Пыточный инструмент, а не одежда! — она тяжело вздохнула, и очередной осколок украшения больно проехался по её подреберью. Она зашипела. Оскар подошёл ближе, присел на кровать. — За что ты так меня ненавидишь? Что даже от помощи отказываешься? Я никому не скажу, да и школа окончена… Джесс недовольно уставилась на него. Словно он и правда не знает ответ на такой просто вопрос. — Ты меня раздражаешь! Вечно ты самый лучший, вечно на первых строчках! Весь такой идеальный баламут… Все должны штабелями вокруг тебя складываться, ни одной плохой оценки, зато по поведению ты у нас плохой парень. «Смотрите на меня! Мне плевать на правила! Мне никто не указ! Я сам всё знаю!» — Зато тебе без правил никуда… Идеальная хорошая девочка. «Мне не требуется отдых, я могу сутками учить, и не уставать ни капли! Репутация — это всё, что мне нужно для счастья! Я — пример для подражания… Учитесь у меня, как это — быть примерной ученицей…» И по оценкам ты едва ли сильно от меня отстаёшь… — Да ты! — она возмутилась, но снова скривилась от боли. — Да ты знаешь, как тяжело мне это даётся! А тебе всё легко! Всё походя! И тебе это даже не важно! Так естественно — быть лучшим! Кровью и потом это достигается, а не вот так! Дан покачал головой и тихонько фыркнул. — Разговор слепого и глухого. Откуда тебе знать, как мне это даётся? Сколько времени и как я учусь? Думаешь, если что-то кому-то не важно, он будет иметь в этом успех? А вот ты… Что тебе даст твоя репутация после выпуска? Чем она тебе поможет? Всё, школьный мир рассыпался оторванными страницами календаря! И кто ты теперь? Вот носки, — он поднялся и отошёл к двери. — Ножницы на кухне… Джесс, всё это время смотревшая в одну точку, совершенно неожиданно для себя разревелась. То есть, сначала по её щекам побежали слёзы, а уже потом она всхлипнула и уткнулась носом в коленки. — Грёбаный поэт! Т-тоже мне… — Эй… Первым желанием Оскара было просто уйти. Девочке нужно прореветься. Зачем её трогать? Но совесть не позволила. Он присел рядом, чуть приобнял её по-братски, похлопал по спине. — Ну что ты… Ну, я не думал, что задену за живое… Она только громче заревела. — У тебя весь мир под ногами, Роттс… Всё будет круто… Ты же идеальная ученица… Это мало помогало, а потом Джессика снова зашипела и ещё сильнее заплакала, теперь уже вообще не стесняясь Дана. К чёрту всех. — Ты говорила, тебе больно дышать. Давай, я помогу… Роттс как-то странно замерла, а потом всё же решилась на это предложение. — Только глаза закрой. Я… — Я там всё уже видел. И глазеть не собираюсь. Только молнию расстегнуть. Ясно? Тоже мне, королева неотразимой красоты… Джесс зло сверкнула остатками слёз в глазах и подняла руку. Будь у неё хотя бы второй размер, никогда бы не влезла в это платье. Так что да, она не пышка, но есть и ценители миниатюрных форм. Ей стыдиться нечего! Оскар осторожно подсунул указательный палец под край платья, отодвигая металл от кожи. На боку под мышкой тут же показался свежий красный рубец от вьевшейся ткани. Парень вывернул край, чтобы понять, что там мешает сдвинуть собачку. Круглые пластмассовые украшения на ткани застряли между звеньями, так что открыть замок будет непросто. — Ты можешь быстрее? — не вытерпела Роттс. — А ты можешь не дышать?! По размеру надо было платье выбирать! — гавкнул он в ответ, и тут же пожалел об этом. Глаза девушки снова наполнились слезами. — Потерпи немного, пожалуйста. Я стараюсь. Если бы я мог, я бы пообещал возместить ущерб или купить тебе новое, но меня скорее всего отлучат от кормушки после этого мореплавания, так что прости. Я стараюсь, как могу. Молния сдвинулась всего на сантиметр, и дальше снова застряла. И снова он пытался достать эти пластмасски из железных зубьев замка. — А почему тебя отлучат? — Джессика жевала губу, стараясь сдержать своё любопытство. Но всё же не вышло. — Потому что отец пообещал, что если выкину хоть один фокус и попаду в неприятности, то пойду учиться на экономический и лишусь содержания. — И это что, тоже неприятности? Мы же просто… Ну, это случайность… Так ведь? — Мг. А то, что я… Ай! — пайетка больно впилась в палец, и Осси рванул руку на себя, облизывая царапины. — И правда, пытка… То, в каком я состоянии должен был находиться, если не заметил, что яхта отходит от берега, это что? Я обещал не пить много… — Тогда почему пил? — идеальная девочка в Джесс не понимала, как можно не держать данное кому-то слово, а вот уже немного взрослая, немного ответственная и опытная девушка понимала, как это, возможно, произошло. — А я и не пил ничего крепче пива. Зато понимаю, кто мог мне так замечательно помочь… Вариантов, на самом деле, масса. — Мне очень жаль… — Роттс очень терпела эти манипуляции с молнией, поэтому старалась переключиться на что-то другое. Было больно и щекотно. — А мне нет. Я вчера узнал, что отец уже отправил заявку. И не важно, попал бы я в неприятности или нет… Факультет авторства и журналистики был закрыт для меня с самого начала. — Ты хочешь писать?! — Джесси настолько удивилась, что развернулась лицом к Осси, выдергивая из его руки своё платье. — А ты думаешь, зачем мне такие баллы? Я написал вступительное эссе. И мне выдали рекомендацию. Я могу претендовать на стипендию при условии… Не важно. Это всё не важно… Повернись, пожалуйста. Или тебе уже удобно в этом испанском сапожке? Джессика снова подняла руку и вздохнула. — Но почему не важно? — Ты натуральная блондинка? — Вообще-то да. Но я крашусь в более светлый оттенок. А что? Оскар наконец понял, как справиться с непослушным замком, и ответил: — Тогда тебе простительна подобная тугодумость. Мне никто не позволит там учиться. Он оттянул на себя саму молнию, а собачку утопил в ткани, и она расстегнулась теперь совершенно беспрепятственно до самого бедра. — Ого… — Джесс тут же оттолкнулась от него и отползла подальше на кровати, но Осси всё ещё смотрел на её обнаженный бок. — Да не визжи ты. Я не туда, куда ты думаешь, смотрю. У тебя там кровь. Сиди здесь! Он вернулся через пару минут с аптечкой, а Роттс всё ещё сидела и смотрела на свою исполосованную пайетками кожу. — Я понимаю, мадемуазель, что мы не так близки, но позвольте мне обработать ваши раны… Врачевателем душ я не слыву, однако хотя бы кровь остановить мне под силу… — Красиво… — Джессика отвернулась и прикрыла немного грудь, позволяя парню прикоснуться влажным диском к своим царапинам. Оскар обработал всё довольно быстро, отвлёкся, чтобы отрезать нужное количество пластыря и снова приблизился к ней. — Это… Я очень сочувствую тебе, Джесс… — О, по имени… Что, так страшно выглядит? Наверное, даже шрамы могут остаться… — Я не о том. Потерять положение и деньги — это ведь… Страшно. А на боку у тебя всё быстро заживет. Ты… — Осси отвернулся, и последний кусочек пластыря наклеивал почти в слепую. — Ты без белья… — Только так застегнулось… — буркнула Джесси, отодвигаясь. — Спасибо. Оскар кивнул и сложил аптечку. — И я сделаю вид, что не услышала про свою тугодумость. Просто, если ты хочешь писать, как тебя могут заставить быть экономистом? Знаешь, я наверное, так рассуждаю, потому что у меня уже ничего нет. Даже деньги на учёбу пришлось потратить на долги. Но зато теперь я знаю, что деньги всегда можно заработать. А вот семья — это то, что не всем дано сохранить. Мне повезло с папой. Даже несмотря на его провал в бизнесе. Вот так! Она с вызовом посмотрела на Осси. У неё было непонятно откуда пришедшее убеждение, что все вокруг теперь считают, что она должна стыдиться своего отца. Но он не подвёл её ни разу. Ни после смерти мамы, ни теперь. Оскара этот взгляд почему-то развеселил. Он снова уселся на кровать, взял носки и подтянул ноги девушки ближе. Одел каждую стопу в мягкий мохер с серьёзным видом и улыбнулся. — Ну, так это же замечательно. А вот мне с моим не очень повезло. Но и так бывает, — он легонько сжал обе ножки девушки в своих ладонях. — Они такие маленькие… Как у куколки. Ты сама, как куколка, Джессика. В тебе никогда не признаешь такую стервочку… — Почему? — растерянно спросила Роттс. Во-первых, потому что не ожидала внезапной похвалы её позиции, а во-вторых, потому что была слишком шокирована, осознав, наконец, что Дан о ней позаботился. Полечил, одел, да ещё и замёрзшие ноги согрел. — Не знаю. Стереотипная внешность ангелочка? — Нет… Почему ты думаешь, что я стерва? — Ну, дай-ка подумать… «Золотой мальчик теперь ещё и в футбольной команде?», «Компенсируешь размеры? Как это типично… С ростом у тебя всё в порядке… Наводит на мысли…», «Если бы не «А», ты бы точно расплакался… Дать салфетку?» Джесси вспоминала эти моменты, и ей не казалось это чем-то, достойным получения звания стервы. Ни кличка, ни комментарий на новый Крузер, ни реакция на его нервы по поводу оценок. Пальцы потихоньку согревались в чужих руках, и от этого физического комфорта захотелось расслабиться. Она всё ещё сидела в расстёгнутом платье, а ещё живот тянуло от голода, но шевелиться не хотелось. Зато молчание девушки Осси воспринял, как недостаточность своих аргументов. — Ты била по больному и смеялась со своей бандочкой кукол, и хоть и была самой маленькой среди этих бессердечных Барби, у тебя всегда был самый ледяной взгляд и самые жестокие шутки. Куколка безжалостная и остроязыкая, и мне бы хотелось всерьёз думать, что ты пустышка, но я знаю, что это не так. И знаешь, я правда думал, что тебя изменит то, что случилось в компании Фокс-Аут. Но ты не стала эмпатичнее, скорее, наоборот. Законтролила всё, что можно. Симпатичный робот с логикой вместо эмоций… — Ты поэтому так издевался надо мной? Думал, у меня нет сердца, и старался уколоть хоть как-то? — Джесси вытянула свои ножки из этих огромных лап и отвернулась. — Выйди, мне нужно одеться. И вообще. Когда нас найдут? — Понятия не имею, ваше ледяное величество. Кухню ты сама нашла, как я помню. Так что с голоду точно умереть не успеешь. Оскар вышел из каюты, которую занимала девушка, и направился снова к рубке. На яхте есть система оповещения. Всякие там компьютеры, по которым можно её отследить. Это же чудо современной техники. Ему было на самом деле плевать, когда их найдут. Домой не хотелось ещё с того момента, как он понял, что его мнение в расчёт никогда не принималось в определении его будущего. Когда полдень разогрел палубу до невозможности, Осси стал волноваться. Рубку открыть так и не удалось, но их уже давно должны были обнаружить. Он спустился в кухню, чтобы попить, да и желудок уже требовал поесть. После выпитого вчера всё утро его мутило, но сейчас здоровый организм требовал подпитки. Он попытался найти что-то съестное, но кроме железных банок и каких-то пакетов ничего не увидел. Даже яичницу не приготовить. Оскар уже собирался выйти, когда столкнулся в дверях с Джесс. — Что, шеф-повара вместе с тобой не напоили? Жаль, правда? Джессика была в подкатанных штанах, перетянутых резинкой на талии, чтобы не падали, и футболке с длинным рукавом, которая вполне могла сойти за платье. — Кто-то удивлялся, почему слывёт стервой в узких кругах? — Осси впустил девушку в кухню, а сам вышел и спустился в каюту. Тревога потихоньку заползала в его поле, раздражала, как раздражала его Роттс, тонким ноготком постукивая по парте, когда думала о решении задачи. И каковым же было его удивление, когда через минут двадцать Джесси постучала в дверь. Открыла без спросу, не давая ему времени нацепить сброшенную футболку, и внесла небольшой поднос с блинчиками и соком, и чем-то ещё в пиале. Приборы звякнули, когда яхту качнуло на волнах. — Пообедаем? Оскар сглотнул тут же набежавшую от ароматов слюну и только кивнул. — Как ты это приготовила? Я ничего такого там не видел… Джесс вымазала свой блинчик лимонным кремом и свернула его красивым конвертом. — Сухие смеси и немного терпения. А ещё знание, как хранят продукты на кухне. Чтобы купить это дьявольское платье в том числе, я подрабатывала в ресторане. — Ого! Вкусно… А это как? — Да так же… Сухое молоко, вода, лимонная цедра и десять минут на паровой бане. Ешь. Это всё тебе, — она подсунула ему тарелку с оставшимися блинчиками. Молчание стало неловким, и хотя Осси старался есть прилично, голод был зверским, а говорить с набитым ртом было бы некрасиво. Наверное, поэтому Джесс решилась. — Я не могу есть одна. Когда мама умерла, папа очень переживал. Несколько дней почти не разговаривал. А потом э… После похорон, отвёл меня в кафе. Сказал, что я никогда не буду одна. Это был первый наш настоящий разговор после… Всего этого… И я просто не могу начать жевать, если никого нет рядом. Это глупо, но… Я тебе благодарна, что ты со мной разделил обед. И… — она собралась и выдохнула последнюю из отрепетированных в голове фраз. — Спасибо тебе за заботу. За пластырь и носки. Извини меня. Я до сих пор не знаю, почему тебе было настолько обидно слышать мои издёвки. В смысле, мы же всегда так общались. Ты говорил гадости мне, я тебе… Я ничего не подразумевала… Правда… — Джесс замолчала, понимая, что делает только хуже. — Та отметка… — ответил Дан, когда допил сок из стакана. — Она была по литературе. От неё зависело, примут ли вообще моё эссе. Я тогда ещё надеялся… И да. Я бы очень расстроился, не получи я высший балл. — О чём было твоё эссе? Тут Осси смутился. Отвернулся к стене, поджал под себя ногу, а потом всё же накинул футболку, деловито оттянув рукава. — Вообще-то, о тебе. Точне о твоём образе. Такой… Примерной девочки. Я не писал твоё имя, если что… Но меня всегда занимало, как ты трепетно относишься ко всей этой шелухе. Перед преподавателями и другими учениками ты была будто воплощением их самых сладких фантазий. Не… — Оскар снова смутился, — не в этом смысле. Ты просто будто воплощалась в другого человека. Такого, какого они мечтали увидеть! Иногда мне казалось, что только для меня ты делаешь исключение. И я… Написал об этом. Джессика заторможенно кивнула. Яхту снова качнуло, и она едва не лишилась тарелки, съехавшей с её коленей. — Я думала, на таких яхтах есть какие-то специальные штуки, чтобы не было качки… — Двигатели не запущены, гений! Как они должны работать? На солнечной батарее? — Да уж… Я знаю, что ты не знаешь, но когда нас уже найдут?! Я… Я хочу домой… — А я не хочу. Вообще не хочу. Но твои опасения тоже понимаю. И ты права, я не знаю. А ещё… — Дан замолчал, сглатывая вязкую от предчувствия слюну. — А ещё мой отец… Он может нарочно не искать меня. В наказание за выходку… — Нет! — недоверию Джессики не было предела, но по тому, как выглядел Осси, было ясно, что он в этом уверен. Что его отец на такое способен. — Но мой-то будет меня искать! И в конце концов выяснится, что вашей яхты нет у причала. И… Ведь так? У нас достаточно еды на неделю, даже больше. С водой пока не ясно, но тоже, должно быть, запасы есть… — Только любой шторм яхта без двигателя не переживёт. Я пробовал открыть рубку, но не вышло. — Шпильку не предложу… — она тряхнула уложенными локонами без единого украшения. — И вообще… Может, нас уже почти нашли… И у меня осталось всего ничего, чтобы сказать тебе, что это жутко странно — быть объектом чьей-то писанины… Будто меня препарировали… А ещё, мои девочки не куклы. И я не кукла! — Но и я не Золотой мальчик, хотя эта кличка прилипла ко мне именно с твоей подачи… Будто было недостаточно того, что мой отец при каждом удобном случае кичился своим финансовым участием в делах школы… Думаешь, моё имя — синоним тупой статуэтки, не становилось в каждой школе предметом для насмешек с таким-то папочкой?! Роттс удивлённо подняла глаза на Оскара. — Я тебя так назвала, потому что солнце в твоих волосах отливало золотом на обеде… И твоя голова была будто в сияющих искрах… Я не из-за мистера Дана так… Теперь настала пора Осси удивляться. Его русые волосы никогда не были предметом чьего-то обсуждения, и уж тем более восхищения. Он выглядел стильно, был достойным сыном своего отца, получив с генами и карие глаза, и телосложение. Собственно, копия Дана-старшего. А вот внутреннее содержимое оказалось от мамы, и с этим-то Мистер-куплю-всё-что-вижу и не мог смириться. — Золото в волосах? Роттс покраснела, схватила тарелки, умело поставила их на поднос и убежала. Дёрнул же её чёрт за язык. Она избегала любого общения, даже после того, как нашла на кровати пачку влажных салфеток для снятия макияжа. Думать о том, откуда они здесь, было лишним, какая разница, зато зеркало показало, как Оскар догадался, что ей хочется умыться — лицо было похоже на огромную выпачканную палитру из туши, теней, румян и остатков тональной основы. А ещё глаза щипало не только от слёз, но и от косметики. Их не нашли и к ночи. Солнце снова уходило в закат, море качало не сильно, уже привычно, а девушка снова вспоминала и вспоминала, что ляпнула Осси. В этом не было ничего такого, но отчего-то было стыдно за свои слова. И мысли тоже. Дан отчаянно пытался привлечь внимание своего отца к себе и своим желаниям, но, видимо, ей с отцом действительно повезло намного больше. А она видела лишь позёрство. Выскочку и типичного плохиша, что с жиру бесится. Оскар снова постучал в её каюту, когда она почти утонула в раскаянии. Мысли были чёрными и глубокими, и этот стук будто вытянул её из трясины. — Я хотел бы повторить твой подвиг, но я в этом ничего не понимаю. Могу ассистировать, если нужно, но с голоду пухнуть как-то глупо, когда всего в достатке… Как насчёт ужина? Джесс кивнула и пошла за парнем. Его помощь заключалась только в развлечении её пустой болталогией. Он рассказал, как и почему захотел писать, как к этому отнеслась его мама, потом резко перескочил на причину развода своих родителей, потом на ту самую новую машину. Оказывается, кто-то из друзей его отца купил ребёнку крутую машину, и Дан-старший решил, что Осси тоже нужно обновить автопарк. Прошлую его машину ему подарила мама. И он не хотел новую. Не хотел. Его не задели намёки на маленький член, его задело, что компенсирует тут кто-то другой, а дураком чувствует себя он. Из стандартного набора продуктов получилось сделать весьма приличную пасту, правда, вяленое мясо было жестковатым, и оба договорились, что следующий обед они приготовят с консервированным тунцом. Если их не найдут. Ужинали на палубе, но Джесс очень скоро начала мёрзнуть. Плед помог, а ещё помогла бутылка вина, начатая в честь временного перемирия. — Как ты будешь спать? Здесь холоднее, чем у берега. — Это что? Забота? Осси пожал плечами, останавливаясь у двери её каюты. — Просто плед оставь себе. У меня там найдётся что-нибудь… Девушка кивнула. Но в каюту не торопилась заходить. — Волнуешься? Что нас не ищут? — Меня ищут, — твёрдо сказала она. — И тебя тоже. Твой отец не будет так рисковать своим именем и репутацией, чтобы потом чувствовать себя неловко, если кто-то усомнится в его отцовской идеальности. Просто… Просто хотела сказать ещё одно спасибо. Что не даёшь мне утонуть в панике. Это был приятный вечер… Хотя за душ я бы многое отдала… Спокойной ночи… — Спокойной… И да, это был приятный вечер… Оскар прошёл ещё пару метров и скрылся в своей каюте. Джессика забралась под плед, набросила для верности покрывало, но сон не шёл. Она вдруг вспомнила, как жила в тот год, когда только перевелась в эту школу. Мама всегда говорила, что из маленькой звёздочки Джесс вырастет в большую звезду. И это стало самым главным заветом. Быть звездой. Лучшей во всём, в чём только можно. И конечно, когда в их школе появился этот Дан, такой весь… Солнечный, улыбчивый иногда, но очень неприятный и хулиганистый… Задира, одним словом. Раздражал. Сильно. А когда ещё и отметки стал получать наравне с ней, ой как же она злилась… Мама тогда улыбалась загадочно. Но не намекала ни на что, просто обещала с ней попозже поговорить. Годика через два. Не поговорила. Умерла. Быстро и как-то… Легко. От этого слова в таком контексте Роттс всегда пряталась. О смерти так говорить было неправильно. Но это было правдой. Не было мучительного лечения, не было страшных болей. Быстро, но тихо её мама умерла. И Джесс с ещё большим остервенением стала рваться к этому званию звезды. И только сейчас, в этом морском холоде, мягкой качке на волнах, в этой тишине нежеланного, случайного путешествия, как-то чётко увидела, что мама говорила не об этом. Просто без её напутствий так трудно было найти правильный ориентир… Захотелось поговорить с папой, и от этого несбыточного сейчас желания на глаза навернулись слёзы. Они в море уже почти сутки. Почему их ещё не нашли?! И тут её осенило! Ведь кухня работает! Значит, какое-то электричество есть! Значит, это всё Оскар! В этот самый момент, когда ярость обуяла Джесс, словно внезапный шторм, в дверь постучали. — Спишь? — Осси заглянул, не дожидаясь разрешения. — Джессика, ты спишь? — Роттс резко села, сбрасывая ворох из пледов и покрывал. — Мёрзнешь? Я… — Ты! Это всё ты! Это из-за тебя нас не нашли! Дан хмыкнул и подошёл ближе. Остановился, широко расставив ноги и перекрестив руки на груди. — И с чего такой вывод, гений? — Плита работает! Значит, здесь работает что-то! И ты специально не хочешь подать SOS! Что тебе нужно от меня?! Я хочу домой! — её накрыли совсем не свойственные ей рыдания. Хотя за эти сутки с прошлой ночи по ней такого и не скажешь. Злые слёзы застилали глаза, и она вскочила с кровати, чтобы наброситься на этого невыносимого трусливого придурка, который так боялся вернуться домой, что саботировал их поиски. Но вместо острых локтей она влетела прямо в твёрдую грудь, и тут же оказалась в крепких объятьях. — Я не знаю, почему кухня работает, Джесс, я не знаю. Эта яхта моя только по документам. Я был на ней всего несколько раз, я ничего не знаю о морских прогулках. Слышишь? — девушка всхлипнула и обмякла, глотая слёзы. — Может, если бы я был один, я бы решился на что-то такое. Плыть просто куда-то. Не важно, куда, главное двигаться по морю. Но уж точно не без доступа в рубку. И по возможности, обладая навыкам управления этим чудом на воде. И я тоже боюсь, веришь? Боюсь, что тихие воды взбесятся, и мы можем попасть в настоящие неприятности. Или, что нас будут искать дольше, чем у нас хватит запасов питьевой воды. Или, что со дна поднимется Кракен, чтобы утащить нас в своё царство… Роттс прыснула смехом сквозь слёзы. — Зачем ему такая язва? — Это ты о себе? Как самокритично! — Осси тихонько гладил её по спине, успокаивая и согревая. — Маленькая, у тебя даже нос замёрз… Иди сюда… — он подвёл Джессику к кровати и помог улечься. Натянул плед до самой бороды и подоткнул у боков. Потом сверху укрыл покрывалом. — Я сейчас. Оскар скрылся в коридоре, но тут же вернулся с ещё парой пледов. Набросил на девушку ещё и их, стараясь согреть. — Я не маленькая, — буркнула Джесс, пряча нос под покрывало. — А какая? Тоненькая, хрупкая, невысокая… Я твою талию одними ладонями обхвачу. — Ты ещё похвастайся, что поднимешь меня одной левой. — Не уверен, но можно попробовать. Утром. А сейчас спи, не маленькая Джессика. Если нас найдут ночью, ты услышишь, — Дан отошёл к двери, собираясь выйти из каюты. — А ты? — И я услышу. — А что, если мы окажемся на пути какого-то большого корабля? И он не свернёт и задавит нас? Нужно что-то придумать, Осси… Парень не ответил, и Джесс прищурилась, чтобы понять, здесь ли ещё Оскар. И испугалась, когда он оказался совсем рядом с кроватью. — Ты впервые меня так назвала… — Ну, — девушка смутилась. — Мы никогда не дружили, чтобы я могла так тебя называть… — Вот видишь… Вся школа меня могла так называть, а ты нет. По-твоему, я дружил со всей школой? — Оскар присел на край кровати. — Я работал над своим эссе почти полгода, веришь? Я сразу знал, о чём хочу написать, но никак не мог уловить, как это описать словами… И когда отправлял его… Был уверен, что точно знаю, какая ты. Я так много раз всё менял, переписывал, искал нужные фразы… И мне, казалось, что я написал твой точный портрет. Как бы я защитил свою работу, если бы поступал, после того, как понял теперь, что я ошибался? Джесс повернулась к нему, подперла ладонью голову и спустя минуту тишины всё же спросила: — Почему ты не хочешь попробовать? Прозвучит как слабый аргумент, но деньги не всё решают в жизни. Если это твоя мечта, если это горит… Неужели так страшно? — Страшно. Не столько деньги, наверное, или образ жизни… Моя семья и так развалилась. Отец просто вычеркнет меня из своей жизни, если я пойду против него. А так… Я отучусь, заработаю на самостоятельную жизнь… Сам… А писательство станет пока простым хобби. А потом может быть я что-то напишу и даже опубликую… — Знаешь, в этом есть логика. Только какая-то безысходная. И я точно знаю одну вещь. Творчество, не важно, какое, оно умирает, если сердце творца не горит. И в этом твоём экономическом, в этих цифрах, бумажках, рынках ты потеряешь свою искру. Твой запал постепенно иссякнет, ты привыкнешь к тому, как живёшь, тебя затянет быт и, наверное, семья, и в какой-то момент ты окажешься сорокалетним мистером Оскаром Даном, у которого стабильная работа, гольф по выходным, взрослые дети и нереализованная мечта в виде старых файлов с забытыми работами на компьютере. И даже если ты встряхнёшься и попытаешься вернуть этот самый запал, этот огонь внутри, как же потерянные, прожитые в серости годы? — Какие серьёзные, взрослые слова я слышу от такой маленькой девочки… — Осси долго молчал после этой речи, и Джесс почти уснула, уложив голову на подушку. Яхта убаюкивала, навевала тоскливую сонность, особенно после такой неожиданно глубокой мысли, которую девушка словила словно из ниоткуда. — Девочки, которая наконец решилась со мной подружиться… — он погладил её по голове и поправил одеяло. — Спи, Джесси… Утро принесло пасмурное небо и сильный ветер. Голова гудела от этих звуков за стенами уютной каюты, и проснувшись, Джессика всё никак не могла успокоиться. Словно кто-то постоянно тыкал её под рёбра неясным волнением. Сильно хотелось спать, но холод не давал утонуть в спасительном забытье. Было очень рано, и Роттс была уверена, что Осси ещё спит. Она встала и закутавшись в одеяла вышла в коридор. Дверь в каюту Дана была открыта — наверное, он тоже ждал, что их найдут, и не хотел этого пропустить. Он лежал на кровати, свернувшись калачиком. Пледа нигде не было видно. Он спал неспокойно, его лоб хмурился, а губы шевелились в неслышных словах. Девушка подошла ближе, головная боль усиливалась, и она приняла неожиданное для себя решение. Улеглась рядом с Оскаром, укрыла их обоих одеялом и немного неловко обняла. Джесси даже не успела смутиться, как следует. Сон сморил её. Во второй раз она проснулась уже совсем отдохнувшей, но причиной пробуждения стало кое-что неожиданное. Рука Дана лежала на её бедре, и от этого было так жарко, словно к ней прикасались живым огнём. Она пошевелилась и поняла, что теперь уже Оскар обнимает её со спины — они поменялись. Её движение отразил Дан, а потом неожиданно рассмеялся. — Ты умеешь удивлять, Джессика. Этого я от тебя точно не ожидал. Ответить на это было нечего. Ей было плохо и страшно, и голова болела, и вообще, какая разница, почему она так сделала? Назад не отмотаешь… — Да, умею… — яхту сильно качнуло, и она чуть не упала. Осси придержал её, а потом и прижал к себе сильнее. — Не думай об этом слишком много. Я вчера хотел остаться с тобой… Вместе не так… Одиноко. Будем подниматься? Или ещё поспим? — Я не смогу спать, когда сзади меня кое-что упирается… — вот теперь, когда они были действительно близко, до девушки дошло, в какой ситуации они оказались. — Утро, малышка. И ты рядом… — Оскар снова рассмеялся, но отодвинулся и немного ослабил хватку. — Прости, это не… — Не я виновата? — с сарказмом спросила Джессика, отчего-то почувствовав укол обиды. — Не мой юмор, я хотел сказать, и вообще не повод… Господи, Роттс, если хочешь вставать, придержись. Море волнуется. — Я тоже. Я тоже волнуюсь. И есть хочу. Как думаешь, может, приготовить побольше? Вдруг сломается плитка? — Правильно мыслишь, Джесс. Погнали… Девушка поднялась с кровати и уже почти вышла из каюты. Но всё же обернулась. Дан смотрел на неё, видимо всё это время, и от этого понимания Джесс смутилась. — Как ты думаешь, я могу использовать немного воды, чтобы умыться… — Что, думаешь, самое время подбить остатки? — Дан сел на кровати. — Давай так. Я обработаю твои царапины, потом мы позавтракаем. А потом подумаем над всем остальным. Мне кажется, погода ухудшается, нам лучше быть внизу, если пойдёт дождь… Они разошлись по каютам, чтобы привести себя в порядок. Благо, зубные щётки и полотенца здесь были предусмотрены. Оскар постучался и вошёл к ней уже с аптечкой в руках. Поднял футболку и попросил девушку немного ослабить завязки на штанах. — Ты всегда так бесцеремонно себя ведёшь с девушками? Что, тебе никогда не говорили «нет»? — Если тебя действительно это интересует, то ты права — никогда. Но это лишь потому, что я весьма избирателен. — Пылаю в нетерпении продолжения… — прошипела Джесс, пока Осси снимал старый прилипший пластырь. — Такой интерес наводит на некоторый мысли, юная мадемуазель… Но если честно, то я просто не тащу в свою жизнь кого попало. И тем более, в постель. — Мне казалось, ты… — Что я? Мне тоже казалось, что ты… «Кажется» — это, знаешь ли, не приговор… — Оскар отчего-то забеспокоился, движения его стали резче, и это чувствовалось как-то особенно после этих часов рядом. — И вообще, с чего тебя так интересует моя личная жизнь, серьёзно… — Ты тоже производил впечатление. Не одна я. Нат и Рина обе сохли по тебе, как розовые кусты без полива, и периодически вздыхали, что ты ветреный, непостоянный, и совершенно не подходишь для серьёзных отношений… А на самом деле… Тут Джессика замолчала. Её размышления были снова серьёзными, снова касались чего-то почему-то важного, но совсем не отвечали на вопрос, заданный Оскаром. Зато само наличие этих размышлений тоже наводило на размышления. Она так стремилась докопаться до сути, что только сейчас заметила, как бережно прикасается к ней Осси, как осторожно протирает царапины антисептиком, как боится прикоснуться к ней чуть сильнее. И с её языка почти сорвался вопрос, но она забыла о нём, как только в голове родилась внезапная мысль. Ей хотелось, чтобы он прикоснулся сильнее. Оскар Дан начинал ей нравится! — О, боже… — выдохнула она, и Осси одёрнул руку. — Больно? — он склонился ниже и подул на ранки, и Джессика уронила голову в ладони. — Немного, — соврала она, и Оскар снова легонько подул, а потом приложил новый пластырь к коже. — Вот так… Надо же, какая принцесса… — Имеешь что-то против? — дерзко спросила Джесс, мучаясь теперь своим выводом. — Ни капли. Просто… Я так и думал, Джесс. Что ты маленькая принцесса… Только корону потеряла. Девушка опустила футболку и развернулась, чтобы смотреть ему прямо в глаза. — Не потеряла. Просто ты её не видишь. Но она есть. Море волновалось всё сильнее. Они завтракали в каюте, разговаривать было легче и сложнее, но их придирки и подколки совсем перетекли в дружеское русло. — Ты никогда не хулиганила? Никогда не задерживалась допоздна, не забывала о времени с подружками или с парнем? Не дерзила папе? И что, никогда не хотелось? — Нет… Он бы сильно разочаровался во мне… Ну, а ещё мы доверяем друг другу. Я ему, а он мне. Я ценю это. И не хочу его расстраивать. Даже представить не хочу, как он волнуется обо мне сейчас. Я так сглупила… — С чего ты вообще сюда спряталась? — Вопросы о будущем. Девчонки разошлись, соревнуясь, кто придумает мне более нелепую профессию после государственного колледжа. Это было… Унизительно. Они наперебой комментировали, как мои рекомендации со школы помогут мне в карьере. И… Я не хотела показывать им, что меня это на самом деле расстраивает. — Но почему? Вы же друзья… — Потому что они не со зла. Они немного выпили, веселились… — Кстати! Давай допьём вино! Оно уже подышало больше некуда… Оскар сходил за бутылкой и вернулся немного намокшим. Дождь всё же пошёл. — А я вот что тебе скажу. Какая разница, какие у них были намерения — плохие или хорошие, если тебе от этого стало грустно? Джесс залипла на его груди, обтянутой влажной тканью, и пожала плечами. — Так ещё и они бы расстроились. — Очень взрослый комментарий. Идеальная подруга, да? Не только ученица и дочь… Идеальная во всём… А где же место твоим настоящим эмоциям? — Ах вот как? Тогда вот тебе настоящая эмоция — ты меня раздражаешь своими заумными размышлениями! — девушка выпила вина из пластикового бокала, пока оно не расплескалось из-за качки. — А ещё этими футболками, которые тебе не по размеру! И ещё своими выходками! Своей непосредственностью — флиртуешь с каждой первой, будто все тебе лучшие друзья… — Ну, флирт и дружба — вещи разные. А по поводу заумности, давай-ка снизим градус напряжённости. Я чувствую себя настоящим идиотом от того, что не научился ничему на яхте просто из чувства протеста к отцу… Так, может, знал бы, где здесь какие-то инструменты… Я пробовал ножом открыть эту чёртову дверь, но её только топором, наверное, можно выбить… — Эй… Ты не идиот. И на кухне есть топорик для мяса… Взгляд Осси зажёгся, но они ещё не закончили завтрак, и как бы ему ни хотелось тут же опробовать эту идею, оставить Джесс наедине с едой он тоже не хотел. Дождь усилился, и Роттс приняла волевое решение. Пока туча не пройдёт, остаться здесь и выпить ещё вина. Солнце виднелось вдалеке, а вот так болтать ей было почти физически нужно — волнение от шторма не давало спокойно дышать. — Зачем ты красишься в блондинку, если ты и так блондинка? — Модный оттенок… — У тебя красивый цвет волос… Твой. Я видел, у тебя только сверху всё белое… — Знаешь, сколько стоит хороший мастер? Научилась хитрить… — А раньше не умела? — Оскар прищурился в очевидном сомнении. — Давай так. Скажи мне пять вещей, которые ты на самом деле терпеть не можешь, но делаешь для образа? — Уф… Сложно… Ну, не люблю математику. — Тоже мне открытие! Это я и так заметил… — Джесс неподдельно удивилась. — Ты забыла, что была объектом моей писанины? Я наблюдал… Не волнуйся, мистер Сокер не знает… — Вот! Именно это меня в тебе и раздражает! — То, что я так хорошо тебя знаю? Джесс, если тебе когда-нибудь захочется хорошенько позлиться и выплеснуть свои эмоции, я с удовольствием дам почитать тебе своё эссе. Для тебя это запретная тема, я понимаю, но иногда полезно не только сделать благостное лицо, но и поорать хорошенько. Спорим, ты не умеешь! Спорим, ты ни разу на футбольном матче не болела за команду так, чтобы горло потом охрипло? Ты себя не отпускаешь, но это обалденное чувство — дать себе волю… Солнце к этому моменту уже высушило палубу. Дождь лишь краем коснулся их, пройдя почти мимо. — Я не умею?! Я не умею кричать?! — Не кричать, а орать. Так, чтоб душа вылетала вместе со звуком из груди, чтобы вознестись выше к звёздам… И возвращалась уже свободной от всякой шелухи… Нет, не умеешь! И дурачиться ты не умеешь! Забыла, как… Давай, попробуй! Попробуй меня догнать… — Осси вскочил и попятился к выходу из каюты, подманивая Джесс пальчиком. — Давай… — Ну что за ребячество? Тебе что, пять? — Не можешь… Куколка… Давай… Если догонишь, можешь дать мне щелбан в наказание за выходку… — он сделал ещё пару шагов назад. — Ну, принцесска… Давай, малышка, догони меня. Он едва не пропустил её стремительный бросок. Но всё же успел выскочить из каюты. Они перебегали с палубы в коридор и обратно, носились вокруг рубки, перепрыгивая лестницу, и да, визжали как дети. А потом Осси влез на перила и прошёлся по ним, как по канату. — Ты хорошо плаваешь, Джесс? — Я? Да я отлично плаваю! Спускайся! — А плавала в открытом море? — Что?! Оскар, пожалуйста, не дури… — парень притворно покачнулся на металлической трубе. — Не смей! Не смей прыгать, Оскар! — И снова Оскар? — он якобы обиженно надул губы. — Попроси получше… Джессика не на шутку испугалась. Она хорошо плавала, это правда, и здесь были спасательные круги, и всё такое, но это море. И они здесь вдвоём… Если что-то случится… — Осси, пожалуйста, спускайся. Это уже не игра… — Ты так и не ответила. Ты бы решилась поплавать в открытом море? — вдруг совершенно серьёзно спросил Дан. — Так рискнуть? А если бы была на моём месте? Когда это последний глоток свободы… Решилась бы? — Не знаю, нет, Осси, не решилась бы… Он не последний. Свобода не по глоткам меряется. Она в твоей голове… В душе… Пожалуйста… — Не бойся, малышка… Море гостеприимное… — он легко улыбнулся и сделал сальто назад прямо с перил, а потом красиво нырнул в воду. Секунду девушка стояла на месте, не веря своим глазам, а потом бросилась к борту и стала отвязывать спасательный круг. Едва не сорвав себе ноготь, она всё же справилась и тут же швырнула его в воду, но глазами Джесс искала голову Дана. — После дождя вода прекрасна! — Идиот! Ну какой же ты кретин, Оскар Дан! Сейчас же возвращайся! Сейчас же! — Ну ещё минутку, мамочка! Он держался на воде легко. Его сильные движения словно рассекали воду, и в то же время, он ловил волны телом, ни в чём не переча им. — Давай со мной! Давай! — Вот ещё! Ты сумасшедший, Осси! Ты ненормальный! Баламут! Идиот! Ребёнок! — Да! Да! Да, нет и ещё раз да! Что-то новенькое? Джесс сдалась и перестала его обзывать. А потом и вовсе отошла от борта. Но спустя минуту не выдержала и снова вернулась. Оскара нигде не было. — Осси! Если это шутка, я тебя убью, как только ты вернёшься на яхту! Оскар! — спасательный круг тоскливо покачивался на волнах, а Дана всё не было. А потом на поверхность всплыла его футболка. Чертыхнувшись, Джессика перелезла через перила. Прыгать было не страшно, она тренировалась прыжкам в воду несколько лет, ей мешал не страх, а тревога. Она вошла в воду легко, холодная вода сразу пронзила тело иголками, но времени привыкнуть она себе не дала. Вдохнула побольше воздуха и тут же погрузилась под воду. Соль щипала глаза, и что-то увидеть было почти невозможно. Она снова вынырнула, стараясь проморгаться, и позвала Оскара. Ей не верилось, что он мог так глупо пошутить, но, в тоже время, он ведь отлично держался на воде. С чего ему тонуть? Она ещё раз нырнула, но опять впустую. А когда вынырнула, услышала, как вода взрывается мощными ударами рук и испуганный голос Оскара. — Джесс? Джессика? Ты в своём уме?! Зачем ты прыгнула?! — Дан доплыл до неё за несколько секунд и схватил за плечо так сильно, что ей стало больно. — Я думала, ты утонул, кретин! — Роттс вырвала свою руку из его хватки и отплыла на пару метров. — Я мастер спорта, Джесси, я плыл к трапу… Господи, какая же ты безрассудная… Ты не ударилась о воду? Глаза Джессики метали молнии, она не ответила, просто молча поплыла вокруг яхты. Это на самом деле было здорово, хотя и не просто. Она давно не плавала, когда у папы начались проблемы, пришлось выбирать, что они могут себе позволить, и единственное, что осталось у неё из увлечений, — это верховая езда. Теперь она вспоминала, как свободно и легко чувствует себя тело в воде, как дышится на море, как живут эмоции от этого удовольствия — текут, переливаются, словно эти волны под руками. Дан оказался у трапа первым. Забрался на палубу и протянул руку Джесс. — Прости… Ты просто без царя в голове, я подумал, ты психанула и просто ушла в каюту… Или за топориком, чтобы и правда меня убить. — Так ты слышал… — И даже ответил, просто ты не услышала. Я был уже у кормы… — Осси осторожно придерживал Роттс, пока она поднималась к лестнице в каюты. А потом она повернулась, и парень неловко и смущённо отвёл глаза. — Я на твоей дрейфующей яхте в открытом море с тобой наедине, Оскар. Как я могла бы тебя оставить? Я без тебя здесь не справлюсь! А ты! — она больно ткнула его в грудь, — Ты мог бы ещё на борту сказать, что мастер спорта, что ты не рискуешь, а просто развлекаешься! Что молчишь, а? — Я не могу думать, когда ты мокрая, Джессика Роттс. Тебе нужно переодеться. Оскар ушёл в каюту за полотенцем и одеждой, а Джесси только сейчас посмотрела, как выглядит. И да. Это было ужасно неловко. Хотя внутри у неё колыхнулось мягким пёрышком злорадство. Ей тоже было непросто смотреть на Осси после его прогулки под дождём. В качестве извинений Дан заварил им огромный термос чая. Принёс его к Джесс в каюту, виновато поскрёбся в дверь и сначала показал пакетик с шоколадными конфетами, а потом уже свои грустные глаза. — Я перестала прыгать после нашего банкротства. И рисовать. И вокал тоже перестала оплачивать. — Я думал, что ты занималась только конным спортом… Я видел тебя… Однажды. Случайно. Ты не перестала побеждать даже без этой крутой экипировки… Это круто… — Ну, здесь не только моя заслуга, но и Тьюинга. Он умница. Это был наш последний год вместе. И я рада, что решила именно так. — Всё ещё считаешь, что деньги не настолько важны, как все думают? — Не настолько важны, как ты думаешь. Обобщать не люблю. И да, я любила петь, и любила рисовать. Но отсутствие этих уроков не мешает мне делать и то, и другое. Как видишь, даже прыгать в воду я могу без этих тренировок… — она поправила мокрые волосы и скривилась. — Надо переклеить. Щиплет… На этот раз обоим было неловко. Дан вспоминал Джессику в мокрой одежде и не мог не сравнивать, как это иначе выглядит, нежели нежная бледная кожа под его пальцами. Джесс в очередной раз убеждалась в том, что ей не повезло почувствовать такую симпатию к парню, которого она после этого злоключения и не увидит больше. Ему на экономический, ей в государственный колледж. Он на лето поедет куда-нибудь на острова, или в Париж, например, а она останется дома, будет разносить еду за чаевые, чтобы поднакопить на будущее. Но его руки были тёплыми, дыхание мягким и прерывистыми, касания нежными, а голос успокаивал и дарил уют. Интересно, поговори они так год назад, получилось бы у них что-то? Джесс увлеклась своими мыслями, и совершенно не замечала, как пальцы Осси выписывают витиеватые узоры на боку, косточке и спине, поднимаются выше по краям пластыря и украдкой ласкают её. — Такая маленькая, и такая смелая… — услышала она и отмерла. — Я не маленькая… — почему-то Джессике хотелось шептать, чтобы не утратить этот момент, но Оскар убрал руки. — Если хорошо подумать, то ты права, Джессика Роттс, ты уже взрослая девочка. Что не мешает тебе оставаться совсем малышкой в чём-то. И это прекрасно. Море стало совсем спокойным, и Дан, который не показывался какое-то время из своей каюты, вышел на палубу нервным и дёрганым. Джесс, лежавшая прямо на тёплом дереве, обеспокоенно подскочила и подошла ближе к парню. — Тебе плохо? Что? — Это штиль, Джесс. А он бывает перед штормом… Давай всё же вернёмся к нашей идее с топором… Роттс решительно кивнула и спустилась в кухню. Но Оскар за ней не торопился. — Джесс! Джессика! Это… То, как звучал голос Осси, заставило её бегом возвращаться. — Это же катер, да? Нас нашли? Девушка неверяще вглядывалась и вслушивалась, и да, на горизонте было судно. Она подбежала к борту, стараясь рассмотреть получше, и когда удостоверилась, что оно следует строго по их курсу, развернулась и бросилась к Оскару. Обняла его, всё ещё нетерпеливо переступая и подпрыгивая, и горячо зашептала. — Нашли, нас нашли, Осси, Господи! Мы скоро будем дома! Дан сгреб её в свои объятья, снова и снова удивляясь, какая же она всё-таки маленькая. Он даже проверил своё предположение и соединил пальцы вокруг её талии, а потом сжал крепко и поднял на вытянутых руках, закружив вокруг своей оси. — Да, принцесса, нас нашли… Джесс опустила голову вниз и они разделили долгий взгляд. Странный. Радостный, наполненный счастьем от долгожданного события, но не только. В этом взгляде были и другие эмоции, смешанные, неявные, будто стеснённые, и не только весёлые. Напряжение, грусть осознания и тяжесть последствий. И печаль, сожаление, упущенные шансы и расставание — всё соединилось в этом бесконечном взгляде, и когда громкоговоритель захрипел каким-то рангом, фамилией и названием судна, Оскар медленно опустил девушку на палубу. Чем ближе подплывали спасатели, тем более закрытым и чопорным, колючим, чужим становился Осси. И теперь Джесс не решилась бы его так назвать. Мельтешение незнакомых лиц, ненужные спасательные жилеты и пустые слова о медицинской помощи. А дальше путь домой. Их морское путешествие заканчивалось прямо сейчас, хотя из обоих мореплаватели получились никакие. Всего двадцать пять минут отделяли их от берега. И с каждой милей между ребятами росла стена. Оскар казался ершистым и незнакомым, и тот взгляд будто привиделся девушке — настолько теперь его глаза были другими — темнее, опаснее и отчаяннее. На спасательном катере, а их было несколько в разных направлениях, не было их родных. Что-то о некорректном обслуживании системы навигации передавали по рации. Кто-то остался на «Роберте», чтобы выяснить её состояние и причины. Дана спросили о доступе в рубку, тот ответил, и дальше больше молчал, ограничиваясь короткими ответами. Казалось, что ему труднее дышать с каждой минутой возвращения домой. — Оскар… Там… — Джесс поняла, что он не слышит её и положила руку ему на плечо. — Роттс? Что, не терпится под крылышко папе нырнуть? Уже скоро… — Я… — девушка моргнула и вздёрнула нос. — Да, не могу дождаться, когда он перестанет волноваться, обнимет меня и попросит беречь себя и не выпускать телефон из рук… Но тебе подобное не светит, так ведь? Ты прав, я умею быть стервой, Золотой мальчик, но кличка у тебя из-за золота в волосах. Я надеюсь, ты запомнишь это… — она покачала головой. — Я хотела сказать, что там осталось моё пыточное платье и босоножки. Но на самом деле это не важно. Просто… — Джесс уже не была уверена, что хочет продолжать этот разговор и говорить то, на что решалась последние минуты. Они уже на много миль уплыли от этого разговора. Продолжать она не стала, отвела глаза и хотела вернуться на своё место. Ещё три-четыре минуты, и они причалят. Но Дан удержал её за руку. Подождал, пока она поднимет на него глаза. Они стояли близко, и девушке пришлось поднять голову высоко, чтобы смотреть на Оскара. — Просто спасибо тебе, принцесса, за последний глоток свободы. Это оказалось фееричным завершением выпускного. Я никогда этих дней не забуду, прекрасная Джессика Роттс. Маленькая, но такая большая Джессика Роттс. Я буду сожалеть о некоторых моментах, о тех, что были, но больше о тех, что не случились. Я буду вспоминать о безрассудной и бесстрашной Джессике Роттс, о Джессике, которая вкусно готовит из непонятно чего, но больше всего, чаще всего я буду вспоминать о мудрой и серьёзной Джессике Роттс, которая имеет большое сердце, пусть и прячется оно, как настоящее сокровище, под железным замком. Я хотел бы узнать тебя лучше, Джессика Роттс. Но я счастлив и тем, что уже умудрился подсмотреть за эти пару дней… Ты… Удивительная. И я точно знаю, как бы я защитил свою работу о тебе. Точно знаю… Осси говорил мягко, но серьёзно, смело, говорил от всего сердца — это читалось во взгляде. Он замолчал, но хотел что-то добавить, однако поднял глаза на берег и отступил. Джесс помог выйти совсем незнакомый человек, хотя она ожидала помощи от другого. Сразу же к ней подошла медсестра с какими-то ненужными вопросами о самочувствии, но Джесси не слушала. Она увидела машину отца, паркующуюся недалеко от въезда наперекор всем правилам, и услышала резкий, глубокий голос Дана-старшего. — Чем ты думал?! — они стояли совсем близко. Всего пара метров их отделяло от невольной попутчицы его сына, а мужчина даже не поздоровался. — Я не заметил, как она отошла, папа. — Чем же ты был так занят, что мог не заметить, как «Роберту» сносит отливом?! — голос гремел, давил и уничтожал, хотя вряд ли их слышало много людей — всё же сор из избы не выносят. Джесс убрала заботливую руку медсестры. — Мной, мистер Дан! — она дерзко шагнула к Осси, потом сделала ещё один шаг, а потом встала между отцом и сыном, вскинув голову, чтобы смотреть собеседнику в глаза, — рост Оскару точно достался от папы. — А мной нужно заниматься очень внимательно, не отвлекаясь ни на секунду. Ваш сын об этом прекрасно осведомлён. Она видела, как её отец подошёл, и Осси тоже видел. Она знала, что тот всё услышит, но продолжала говорить. Повернулась к Оскару, уложила руки ему на талию, встала на носочки и поцеловала. Совсем не думая, как это будет чувствоваться. Но поцеловала сладко и очень отчаянно, понимая, что тоже будет вспоминать это приключение, и тоже будет сожалеть о том, чего не случилось между ними. Могло, но не случилось. — В следующий раз не забудь ключи, любимый. И про платье не забудь, когда найдёшь… Она хотела уйти. Чувствовала взгляд отца, обоих отцов, чувствовала, как стыд разгорается внутри, боялась покраснеть, и вообще боялась того, что вытворила только что. Но Осси снова притянул её к себе и вернул поцелуй. Такой, что сердце гулко забилось внутри, затрепетало в пожаре новых чувств, ярких и смелых. Так её ещё никогда не целовали. Так, словно и нет никого, кроме них, словно всё это самое настоящее и реальное, что есть под ногами. Твёрдое, прочное и такое сильное, что даёт силы даже летать. — Беги, принцесса. Не волнуйся о платье… Она едва слышала его слова. Но кивнула и румяная и странно-горько счастливая бросилась к папе. — Прости, папуль, я тебе всё в машине расскажу. Ты поймёшь, правда… И уже уходя услышала твёрдый голос Дана-младшего. — Да, кстати, пап! Я решил поступать на авторство. Писать — это моё. А экономика — твоё. Давай, каждый пойдём по своему пути. И без драмы, окей? Джесс не выдержала и обернулась. Осси улыбался, глядя ей в след.