Курс на привязанность

Влад легко рассмеялся и выпрямился, чувствуя боль в затекшей спине. Желание высказаться царапало небо и вызывало жжение в глазах. Или может это был воздух, пропитанный горьким дымом. Сфокусировать взгляд на чем-нибудь незначительном. Не смотреть в глаза. «На кой черт я вообще захотел ему что-то рассказать?» Взгляд замер. Фотография. Маленький мальчик. Волосы теплого медового оттенка. Потемнели? Ярко улыбается, держа гитару на перевес. Улыбка, которой не достаёт пару зубов. Ха, до чего заметна эта разница. — Я был лучшим учеником гимназии, а эта дрянь… — Влад растянул губы в ухмылке, ударяясь в воспоминания. Пустой кабинет. Ритмичный стук ногтей об дубовые стол. Долгая, почти невыносимая тишина. «Да, таблетки. Да, пью. Почему ты не веришь мне?» Взгляд директрисы съедал изнутри. Оставлял в этой пустоте мерзкие яйца, из которых вылуплялись черви, дожирающие внутренности. — Куприянов, ты у меня просто так не отделаешься. Я прекрасно знаю, что это, — женщина оскалилась, нависая на парнем с банкой таблеток в руках. — У меня почки больные. Мне доктор прописал. Да сколько же будет идти отец? Сколько ещё нужно отвечать? Все ответы сойдут за правду, только когда отец поднимет впервые руку. Холодный дом, стекающая с обоев кровь. Так холодно. Ещё чуть-чуть и костяшки пальцев покроются тонкой коркой льда. — Я не наркоман, нет. Просто пробую! Захочу — остановлюсь. Чужая рука прижимает к стене, раз за разом вдалбливая в одно и тоже место. Разводы крови облепляют заплаканное лицо. Рука останавливает вместе с чьим-то отдаленным криком. Воспоминания не гаснут. Они не проходят через неделю. Через месяц они все еще ярки. И через два, и через три. Сейчас тоже. Влада почему-то пробирает смех. Он продолжает говорить. Не Саше — себе. Пусть это будет его маленькой исповедью. — Блять, так ты солевой? — Саша вздернул брови, неприязненно морщась, — небось, торопишься сдохнуть? — И туда же? — Не удивительно, что отец тебя чуть не грохнул, — хриплый голос становился громче. — О, а ты у нас борец за нравственность? За ЗОЖ, да? Влад кивнул на пустые банки из-под пива, валяющиеся под ногами. Веки устало опустились. Тихая злость сжала грудь. Саша вспомнил мать. Как бы он не отрицал это, но она была в его жизни. Каждый месяц эта женщина приходила за пенсией бабушки. Исколотые руки, выглядывающие из-под рукавов белого пальто. Бегающие глаза, что никогда не останавливались на нем. Их можно было разглядеть, когда бабушка выносила деньги. Взгляд матери замирал только на них. А ещё этот запах… Ваниль с виноградным джемом. Прям, как начинка торта, который мама принесла на последнем году жизни. В день рождения Александра. Это был первый и последний подарок оставленный матерью. Саша открыл глаза, возвращаясь в реальность. — Ненавижу эти дома, людей, себя тоже. Я не хочу здесь оставаться. Мне скучно. Понимаешь меня? — И глотание таблеток делает тебя счастливым? Влад замолчал. — Они не дают мне вскрыться. Влад пахнет ванилью и виноградным джемом. Второй человек с таким запахом в жизни саши. — Я знал человека, который кончил от этой дряни, — несвойственная серьезность Саши напрягала — Ты провалишься на самое дно, если не покончить с этим. Не успеешь оглянуться, как жизнь ускользнет. — Фраз из пабликов Вконтакте начитался? Люди мрут от алкоголя, табака. Что же ты тогда пьешь и куришь? — парировал Влад. — Это разные вещи. — Ну да, конечно. Мальчик Саша делит мир на черное и белое. Я пойду, наверное, — Влад рассмеялся и отошел. Серые глаза лениво обвели пространство. Нечестно. И этот туда же. Ведет себя, как полный идиот, пьет всякую дрянь, дымит, как паровоз. Думает, что может указывать другим, что им делать. Влад прикрыл глаза, борясь с желанием свалиться на пол и заснуть. Холод квартиры касался кожи, оставляя россыпи мурашек. Леденели кончики пальцев, нос и даже, казалось, волосы. Странное раздражение закопошилось где-то внутри. Желание обернуться на Сашу и сказать в ответ что-нибудь обидное затолкалось поглубже. Сам виноват, нечего выбалтывать свое личное чужим людям. А Саша был чужим. Саша глубоко вздохнул и вышел в комнату, пытаясь разглядеть в прихожей фигуру гостя. Коридор был пуст, а дверь открыта настежь. «Закрыл бы хоть», — проворчал мысленно Саша и с силой швырнул в темноту подъезда опустевшую банку из-под пива. Несколько шагов до окна. Саша удивленно уставился в окно. Крупные хлопья снега падали на балкон, засыпая все поверхности белым порошком. Парень бросился обратно к двери, спотыкаясь на ходу. — Эй, еблан! Там метель, анорексичек вроде тебя сдует! — Саша замолчал, прислушиваясь к тишине. «Ну да, уже ушел» — разочарованно подумал парень и повернул обратно в комнату. Спорить с Владом, пожалуй, не стоило. Обиделся и ушел. А ему, Саше, теперь сидеть одному и допивать лимонад в холодильнике одному, когда можно было бы сидеть вдвоем. Даже сигарет бы хватило. На двоих точно. Жалко, в общем. Из подъезда раздался грохот. Саша выглянул, вглядываясь в темнеющий пролет. Быстро спустился, пролетая ступени. Влад не ушел. Он стоял, упершись рукой на стену и тихо выл, схватившись второй за ногу. — Долбанные горшки! — Это ваза, — поправил Саша, разглядывая серые осколки на полу. Влад раздраженно сверкнул глазами. Саша засмеялся, представляя разъяренный вид соседки, эту самую вазу на подоконник поставившую. Достояние общественности теперь вряд ли починишь. — Вставай уже, — попытался помочь Саша. Влад молча оттолкнул чужие руки, самостоятельно залезая на подоконник. Его заметно шатало. Один кед был полностью покрыт землей, осколки вазы прилипли к джинсам. Парень резким движением стряхнул их и поморщился. На бледной коже проступила кровь. Ладонь перечеркнула красная полоса. Влад сжал ладонь, рассматривая порез и вдруг тяжело вздохнул, запрокидывая голову. — Она мне нужна. Я не могу отказаться от этого за пару секунд. Я не хочу от этого отказываться. Ты не можешь… — Влад, давай вернемся, — Саша нахмурился, — пошли. Нужно забрать твою куртку. Там метель. — Ты сам просил рассказать. Я не закончил. Саша замолчал, не зная, что делать. Продолжать разговор, тем более так, не хотелось. — От этого вред только мне. Ну, знаешь, люди бросаются с крыш, вскрываются, а я просто разбавляю будни чем-то веселым. Ярким. Умру, и что с того? Все там будем. Ты же не думаешь, что проживешь долгую и счастливую жизнь с женой и тремя детьми? Хотя, я бы посмотрел… Отец не особо расстроится, если мой труп где-нибудь найдут. Влад замолчал, отряхивая ноги от грязи, и болезненно морщился, когда что-то касалось пореза. Саша стоял рядом, больше не предпринимая попыток вернуть парня в квартиру. Странная апатия накрыла его целиком. Голова кружилась от количества выпитого, глаза слипались. Саша хотел спать. Влад — плакать. — Пошли, куртку твою заберем. Пойдешь домой. Влад поднял голову. Встретился взглядом с Сашей и поежился от холода. Голова неожиданно показалась совершенно пустой. Все мысли выдуло с холодным воздухом, летящим из открытой форточки. Хотелось тепла, чего-нибудь спиртного и сигарету. Влад притянул Сашу ближе, хватая за короткие колючие волосы. Подоконник, кажется, покрылся льдом, но это почти не важно. Саша горячий. У него горячая кожа, горячие губы и горящие глаза. Озноб проходит. Владу наконец-то тепло.