Извините, номер верный

Прикрыв глаза от удовольствия, Чонгук нечаянно провёл ручкой по тетради, вычёркивая правильный ответ в примере. Он продолжил чёркать и дальше, прикусывая нижнюю губу и наклоняясь ближе к соседнему стулу, на котором сидела Юджин. Из-за того, что между ними были считанные сантиметры, Чонгук слышал, как она выдыхает, как позвякивает позолоченный крестик на цепочке, как неловко ёрзает её большой палец по его шее, пока указательный она продевает в серёжку в его ухе. Она несильно оттягивала колечко, боясь сделать ему больно, но судя по тому, что лицо Чонгука выражало экстаз, а не боль, всё было хорошо. — Ты в курсе, что я просто хотела поправить? — Юджин хохотнула, сдавленно и хитро, внезапно прекращая эту ласку с покрасневшими от трения мочками ушей Чонгука. Схватившись за шариковую ручку, она опять зазвенела крестиком, склоняясь над учебником по математике и пытаясь найти задание, на котором остановилась. Было непросто игнорировать умоляющий взгляд Чонгука. Он так и просил взять перерыв от домашки и, наконец, воспользоваться тем, что родители Юджин в поездке, а не дома. Такая возможность, а они с математикой мучаются! У них с Юджин до секса дошло всего однажды, но в процессе всё пошло настолько наперекосяк, что Чонгук боялся, как бы её первый раз не запомнился ей сущим кошмаром. У неё до сих пор щёки вспыхивали, когда они каким-то боком касались той темы. Чонгук должен был постараться и сдерживать себя лучше, но он чуть голову не потерял, когда в первый раз вошёл в неё. Он не ждал так много крови, окрашивающей не только презерватив, но и внутреннюю сторону бедра Юджин, и постельное бельё, вплоть до матраса. До того момента он даже не думал, что может её так сильно хотеть. И что попытка сделать им двоим хорошо увенчается перепуганным лицом Юджин, а ещё измазанными в её крови губами Чонгука. Теперь он прекрасно осознавал, что это было не секси и что он смутил Юджин настолько, что она потом неделю от него пряталась за огромными белыми колоннами в школе и пропускала обеды, только чтобы не сгорать со стыда из-за того, что он додумался сделать. Жаль, что Чонгук запомнился ей чокнутым болваном, который всё испортил, так и не доведя её в их первый раз до оргазма. А себе он запомнился оголтелым хищником, который перепутал кровать с охотой и нечаянно показал Юджин больше, чем планировал. — Кажется, там нужно ещё немного поправить, — он уткнулся подбородком в её плечо, улавливая именно её запах, который не мог скрыть даже сладкий парфюм и распечатанные остывшие чизбургеры. — Сначала уроки, Чонгук, — пригрозила она ему пальцем, как будто что-то такое действительно могло его напугать. Подбивая его плечом, чтобы он вернулся на своё место и поработал над этой грязью в тетради, Юджин отвернулась к портфелю из школы, роясь там в поисках второго пенала. Она всегда таскала с собой один с ручками и карандашами, а второй — с маркерами, чтобы подчёркивать всё самое необходимое в конспектах. Иногда она настолько увлекалась, что в тетрадях всё пестрило кислотно-жёлтыми, оранжевыми и зелёными линиями, из-за чего найти что-нибудь действительно важное становилось невозможным. Но Юджин нравилось, а это главное. Пенал был потрёпанным и в разноцветных потёках, сколько Чонгук его помнил, со скрепкой вместо собачки и пришитым американским флажком, но его нынешний внешний вид заставил даже его удивлённо вскинуть брови. — Ты играла им в футбол на школьном стадионе? — он выхватил вещицу у неё из рук, расстёгивая её, несмотря на попытки Юджин отобрать пенал обратно. На стол посыпались скомканные записки на листках в клетку. С наружной стороны были только примеры, но когда Чонгук развернул одну, его челюсти громко клацнули. «Бешеная Юджин как неукротимый пёсик Чонгука — лижет ему ботинки и кое-что ещё :)» Юджин предприняла ещё одну попытку сохранить эту сторону своей жизни в тайне, но Чонгук уже взялся за вторую записку, разворачивая настолько резко и неаккуратно, что надорвал лист. «Пока ты торчишь в столовой, уверенно идя к XXL на бирке своей формы, Чонгук гладит под столом колено Джамин, ха-ха. Приятного аппетита, лузер :0» — Кто это написал? — Чонгук сгрёб оставшиеся записки со стола, желая прочитать каждую и даже не пытаясь сдерживать свой гнев. — Ты знаешь, Юджин? У него от ярости ноздри раздувались и желваки играли, а смуглая кожа на костяшках пальцев белела от того, как крепко он сжимал бумажки. — Это так, — голос Юджин дрогнул, но вовсе не от испуга, — просто девчонки… Чонгук слышал эти нотки прежде, когда они вместе тусовались в ванной; он — отмывая свой подбородок от её крови, а она — застирывая простынь. Помнится, тогда её голос тоже дрожал от неловкости ситуации, а Чонгук очень старался сосредоточиться на каждой её интонации, только чтобы не думать о том, как бездумно она смывает драгоценную кровь в раковину. — Ты не знаешь или не хочешь мне говорить? — он был готов настоять, чтобы она призналась. Он знал, что некоторые очень ревностно относились к его отношениям с Юджин. Лично слышал перешёптывания касательно того, какая она обычная и скучная, как Чонгук должен был для отношений подыскать себе кого получше. И был категорически не согласен. Юджин была его идеальной парой, пусть он и вычислил это не сразу. Чего уж греха таить, он был тоже чуточку высокомерным и не смотрел в сторону каждой девицы в школе, предпочитая замечать только самых ярких. Но с появлением в его жизни Юджин всё изменилось. Она, может, и не была душой компании, и не норовила ввязаться в каждое школьное мероприятие, но она была очень интересной. Чонгук узнал это после того, как в их первую встречу в коридоре они около минуты никак не могли разминуться, постоянно ступая в разные стороны и почти сталкиваясь. А потом она зацепилась крестиком за пуговицу на его джинсовой куртке и порвала не только цепочку, но и кое-какие представления Чонгука об идеальных девушках. В клочья. Он поднял с пола золотой крестик, сжав его в ладони, а когда возвращал его владелице, она, смущённо улыбаясь, сказала: «Что ж, по крайней мере, теперь я уверена, что ты не вампир, хотя всё ещё нереально очарователен». Она подобралась так близко, что он тоже смутился. Как забавно, что она думала, будто какие-то куски металла или дерева были отличной проверкой на выявление опасных существ. После этого он стал ходить за ней по пятам, пока это не привело к многочисленным «ты мне нравишься» и разочек «я тебя люблю», а ещё той ужасной сцене в её спальне, но главное — к этому вечеру с домашним заданием и траханью её пальцем его серёжки. А ещё к этим проклятым запискам. — Юджин, — он проговорил её имя чётко, с напором, заставляя её опускать взгляд и заламывать пальцы, явно нервничая. — Меня это совсем не обижает, — пробубнила она рассеянно, — и я не верю, что ты мне изменяешь, так что это неважно… — Неважно, это когда слухи просто слухи, а не гадкие слова, отправленные лично тебе, — Чонгук стал комкать каждую новую прочитанную записку, всё вглядываясь в чередующиеся два почерка и кривоватые смайлики. — Ты собираешься сказать мне, кто их подкидывает, или хочешь, чтобы я сам выяснил? Юджин обречённо опустила голову, говоря ещё более тихо: — Это Исыль и Джамин, — она не почувствовала ни капельки облегчения, когда Чонгук узнал. Ей наоборот стало ещё хуже, и чтобы как-нибудь притупить сосущее в желудке гадкое чувство, она схватилась за остывший чизбургер, избавляя его от бумажки и вгрызаясь в размокшую булочку зубами. Уголки губ от кетчупа она вытерла салфеткой, а затем откинулась на спинку стула, буравя взглядом тетрадь с уравнениями. Чонгук даже не догадывался, как она ненавидит математику. Во многом из-за учителя Така, который позволял рассаживаться как угодно, а тогда Джамин непременно садилась сзади и весь урок тыкала Юджин ластиком с обратной стороны карандаша и подбрасывала ей в карманы мусор, погнутые скрепки и вот такие записки. Это было унизительно, но заступиться за себя Юджин не хватало ни сил, ни смелости, а учителя всегда предпочитали держаться на расстоянии от подростковых драм и говорить: «Просто извинитесь друг перед другом и не тратьте моё время впустую». — Почему сразу мне не сказала? — Чонгук выбросил все записки в корзину, наполненную испорченными пробными тестами после шредера. — Чувствую себя слепым идиотом, потому что не замечал раньше, что ты подавлена из-за этого. Я думал, мы всё ещё проходим тот этап, когда пытаемся пережить наш отстойный первый раз. Юджин вздёрнула подбородок, с трудом проглатывая огромный кусок чизбургера. — Что? Отстойный? — она протянула свободную руку, став сжимать и разжимать пальцы в воздухе, пока искала стакан с апельсиновым соком, и Чонгук пододвинул его к ней поближе. — Да, всё вышло не совсем так, как я представляла, и было больно, а ты повёл себя… — Неуместно, странно, дико, по-тупому, — Чонгук предложил ей уйму вариантов. Пока он говорил, Юджин сделала пару больших глотков кислого сока. — Нет, — отрицательно покачала она головой, — просто неожиданно. Но всё не было так отстойно, как ты выразился. И с девочками тоже не всё так плохо. — Но я должен поговорить с Исыль и Джамин, потому что я не то что колен, я даже рук ни одной из них не касался, и меня напрягает то, что они донимают мою любимую девушку, — Чонгук сменил неуклюжую улыбку на серьёзность во взгляде и металл в голосе. — Они особо не донимают, — попыталась смягчить его Юджин. — Исыль и вовсе только повторяет за Джамин… И мне всё равно не обидно. — Судя по количеству записок, они проходу не дают, — он был очень недоволен. — Как они вообще посмели писать о тебе такое? По его риторическому вопросу и сморщенному носу Юджин ошибочно решила, что он развивает этот разговор исключительно ради её утешения. Вот он сейчас побурчит, поругает её одноклассниц заочно, а тогда оставит всё как есть, потому что бороться с такими змеями — невозможно. Они из-под земли Юджин достанут и сделают ей в десять раз хуже, если Чонгук подключится. — Не думай об этом и лучше закончи пример, — она указала на его тетрадь, а сама с едой перебралась на постель. — Ты же знаешь, что я не смогу не думать об этом… — Тогда и в моей тетради закончи, чтобы было чем мысли занять. А ещё подкинь мне маркеры и литературу, — нравилось ей трясти в воздухе пальцем, оттопыривая указательный, который недавно так легко проскальзывал в холодное металлическое колечко в ухе Чонгука и которым секунду назад она сжимала чизбургер сверху. — И не переживай об Исыль и Джамин, это действительно неважно. Бог их накажет. Чонгука по-настоящему смешила какая-то частичная набожность Юджин. Она не ходила в церковь по воскресеньям, но иногда загуливала туда просто так, чтобы насладиться сладким запахом воска и ладана, тишиной и акустикой, в которой даже шёпот казался оглушительным. А ещё она никогда не молилась. Ни разу по-настоящему, но считала, что Бог кого-то там накажет. Чонгук же так не считал, но просьба Юджин закрыть эту тему дошла до него быстро.

***

Во сне Чонгук вздрогнул, с трудом открывая глаза и вглядываясь в кромешную тьму чужой спальни. Он ещё никогда не чувствовал себя таким уставшим, как после двойного домашнего по математике. Надеялся, что одна усталость будет компенсирована другой, физической и гораздо более приятной, но после обсуждения Исыль и Джамин у Юджин совершенно не осталось игривого настроения. Она полкниги подчеркнула маркерами, а потом заставила Чонгука перечитывать ей стихотворение, которое нужно было выучить и сдать, до тех пор, пока не задремала у него на плече. Он не знал, что его разбудило, возможно, какой-нибудь плохой сон, который вылетел у него из головы как только он расслышал равномерное дыхание Юджин и тихие посвистывания носом через раз и почувствовал её пальцы, крепко сжимающие ткань его толстовки. Это заставляло Чонгука умиляться. Он почти позволил себе расслабиться и закрыть глаза, когда завибрировал телефон. Настойчивая повторяющаяся вибрация доносилась откуда-то со стороны стола с тетрадями, ручками и коробочками из-под фастфуда. Тянуться туда, расставаясь с теплотой Юджин, совсем не хотелось, но вибро нервировало Чонгука, заставляло переживать, что Юджин спит не менее чутко, чем он, и тогда тоже проснётся. Он рискнул, отстраняясь от девушки и осторожно расцепляя её пальцы. Она не проснулась, но перевернулась со стоном на другую сторону, сползая ниже с подушки. Из-под покрывала выглядывали её голые ступни, ледяные из-за того, что на ночь забыли закрыть окно. Чонгук накинул сверху ещё плед, по пути к окну захватил мобильный и позаботился о том, чтобы больше Юджин ни за что не замёрзла. Пока он возился, звонок прекратился, но на экране теперь высвечивалось два пропущенных за последние пять минут. В этом, должно быть, и крылась причина пробуждения Чонгука. Имени у контакта не было, только незнакомый номер, который звонил в половину первого, совершенно не думая, что Юджин уже может спать. Чонгук, может, и не был в курсе насчёт записок, но был уверен, что названивать после полуночи Юджин некому. Он порывался перезвонить, но звонивший, словно почувствовав, что кто-то готов его выслушать, набрал снова. Быстро выйдя из комнаты и прикрыв за собой дверь, Чонгук прошёлся в конец коридора, только там принимая вызов. — Алло? — его голос немного охрип после сна. — Что? — раздался в трубке приглушённый женский голос. — Ты перепутала номер при вводе, там мужчина… — Нет, — ответил другой, всё ещё женский, — я сфоткала из книги учителя… Звонок сорвался, но возобновился через минуту, когда девушки снова перезвонили. — Юджин? — в этот раз Чонгук молчал, давая и звонившей и себе чуть больше времени. — Номер точно не верный… У него внутри словно что-то щёлкнуло, отчего он окончательно проснулся. Он буквально прогнал через себя сотни знакомых ему голосов, а потом узнал эти истеричные нотки, которые ранее улавливал только издалека и то краем уха. Это звонила Исыль, а второй девушкой была Джамин. — Извините, — Чонгук оскалился, злясь и ликуя одновременно, — номер верный. Он хотел поговорить с этими двумя и они так вовремя позвонили. Даже через трубку он напитывался неприязнью. — Это, кажется, Чонгук! — приглушённо вскрикнула Исыль, передавая трубку, пока Чонгук слушал шорохи. — Алло, Чонгук? — из-за того, что он прислушивался, громкий и бодрый голос Джамин его заставил немедленно отодвинуть трубку от уха и зажать большим пальцем клавишу, что понижала громкость. — Это правда ты? — Да, — он опёрся на стену, через небольшой просвет между шторами и окном выглядывая на улицу. Двор Юджин частично был освещён двумя фонарями с главной улицы, но Чонгук уже привык к темноте и хорошо видел не только очертания искусственного фонтанчика, который с самой покупки был неисправен, но и завитки на крашенном гипсе. Джамин потребовалась пара секунд, чтобы перестроиться, а тогда прямо в уши Чонгука полился медово-приторный голос: — Получается, ты сейчас с Юджин? Или она с тобой? — Разве мы в любом случае не вместе? — так же сладко ответил Чонгук. — Мне ужасно интересно узнать причину позднего звонка на номер моей девушки. Ему самому нравилось звать её своей девушкой. Если бы не необходимость иногда звать её по имени, он бы всем и каждому давал понять, что они встречаются, даже простым прохожим, если они вдруг по переплетённым пальцам об этом не догадались. — Честно говоря, мы знаем кое-что неприятное о Юджин… — Очень хорошо знаем, — подсказала в трубку Исыль. Эти двое умудрялись злить Чонгука даже на расстоянии. Он скрипел зубами, слушая их голоса и пытаясь вычислить, какой из двух раздражает его больше. — И мы звонили предупредить её, но взял трубку ты. — Предупредить о чём? — Чонгук стал негромко барабанить пальцами по подоконнику, теряя терпение. Джамин театрально вздохнула, готовясь к своему представлению. — Чонгук, ты милый парень, зачем ты водишься с ней? У тебя о ней совершенно неверное представление. Она же сучка! — А ещё она монстр во плоти, — добавила отдалённо Исыль. Её голос звучал совсем жалко в сравнении с уверенностью Джамин. — Она издевается над нами, Чонгук, — в её «искренности» было столько фальши, что Чонгуку становилось тяжело её слушать. Он не страдал приступами неконтролируемой ярости и ещё никогда не горел таким желанием кого-то убить. Он был очень рациональным, когда дело касалось чего-то такого хрупкого, как человеческая жизнь. Обычно он проводил толстую черту между тем миром, в котором ему приходилось жить, и необходимостью подкрепиться. В общем, Чонгук был не из тех, кто гадил там же, где живёт. — Я понял, — он стиснул челюсти, чувствуя, как всё внутри натягивается, как сильно закрученные струны. — Юджин вас обижает, беспокоит на уроках и переменах, отправляет вам анонимные записки и у вас наверняка создаётся впечатление, что она хочет достать вас настолько, чтобы одно упоминание о ней заставляло вас чувствовать себя неважно. В конце он выдавил из себя улыбку, чтобы голос не звучал таким, каким он мог звучать из-за нарастающей агрессии. — Да, — жалобно протянула Джамин. — Она прекрасно притворяется тихоней, но она невыносимая. Должно быть, его милая Юджин тоже считала их невыносимыми, и всё же как-то терпела это, не имея возможности пожаловаться. — Так мне с ней поговорить? — предположил Чонгук. — Или чего вы хотите? Чтобы я сразу в ней разочаровался и бросил? Или чтобы приказал не трогать вас? А может лучше мне дать совет лично вам? — он прочистил горло, пытаясь собрать разбегающиеся мысли воедино. — Держитесь от Юджин подальше, потому что монстр во плоти кое-кто другой… Джамин цокнула в трубку, принимая эти слова Чонгука на свой счёт. Она особо и не надеялась, что он поверит, ведь он был слеп, когда дело касалось Юджин; ему в ней всё настолько нравилось, что он не повёлся бы на чью-либо клевету. Обидно, что и Юджин не велась. — Замечательно! — выпалила Джамин. — Тогда будь счастлив в неведении, а мы посмотрим, кто первым сломается. Таким образом они ему угрожали? Давали понять, что будут обижать Юджин дальше, пока она не выдержит и не расстанется с ним? Юношеский максимализм придавал мрачным мыслям Чонгука излишнего драматизма, заставляя думать, что Юджин действительно запросто сломать. У неё настроение испортилось по щелчку пальцев, когда речь зашла об Исыль и Джамин. Возможно, записки были далеко не единственной её проблемой. Чонгук знал только вершину айсберга, а о настоящем давлении со стороны девушек она умалчивала. — Джамин, — он пошёл на попятную, — наверное, ты в чём-то права. — Правда? — удивилась она. — Я не смогу до конца понять, что чувствуют жертвы, но постараюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы прекратить это поскорее, — он вздохнул. — Я разберусь с этой проблемой, а вы лучше ложитесь спать. Вы ночуете вместе? Трубку перехватила Исыль, по-детски сражаясь за возможность поговорить с самим Чонгуком: — Нет, Джамин уже уходит от меня домой. — Ладно, — безучастно сказал Чонгук, — тогда спокойной. И сбросил вызов. Он ещё немного покрутил телефон в руках, размышляя над чем-то, что значило для него гораздо больше, чем могло показаться на первый взгляд. Он не хотел допускать ошибок и рисковать всем только потому, что кто-то вывел его из себя. Но ещё больше он не хотел, чтобы Юджин прятала от него свой взгляд и бубнила виновато, словно поведение Исыль и Джамин было хоть чем-то оправдано. Он обязан был разобраться с этим.

***

Джамин поцеловала подругу в щёку и ещё какое-то время пятилась по улице, махая Исыль на прощание. Когда свет из окна отдалился, а женский силуэт стал почти неузнаваем, она отвернулась к дороге и воткнула наушники в уши. Музыка не полностью заглушала шорох гравия под ногами и потому Джамин сделала громче. Домики вдоль пустынной улицы поголовно были с выключенным светом. Перед последним рабочим днём недели все отправились спать вовремя, и только Джамин уходила от Исыль около двух. Чуть приоткрывая губы, она подпевала песне, в перерывах постукивая зубами от холода. Ей хотелось укутаться в пуховик и шарф, но ещё днём погода была тёплой, намекая, что осень не до конца сместила лето с поста, и потому с собой у неё была только лёгкая ветровка. Посторонний звук прорвался сквозь высокие ноты бриджа, но Джамин постаралась его игнорировать. Где-то на подкорке мозга у неё зародился страх, но это не было чем-то особенным. Иногда ей чудилось, будто кто-то крадётся за ней в ночи или прячется в тёмном углу коридора. Ошибочно её воображение не раз придавало сваленной куче одежды на стуле у письменного стола образ человека с белым, как мел, лицом, и дырой вместо рта. Джамин немного ускорила шаг, так как холод и леденящий душу страх, подпитываемый собственными фантазиями, подгоняли. Когда появился выбор между короткой дорожкой через лес и долгой — вдоль домов, она пошла прямо, стараясь даже не вглядываться в шатающиеся от ветра деревья. В дневное время лесок между её домом и домом Исыль казался сущим пустяком. Деревья не были густыми — просвечивали всё, вплоть до следующей улицы, но ночью расстояние в сотню метров казалось непреодолимым, потому Джамин и дальше шуршала подошвами кроссовок по асфальту. Чувство чего-то нехорошего не покидало её. Оно колотилось о рёбра, мечась в грудной клетке и всё подначивая Джамин обернуться и убедиться, что улица действительно пустынная. Песня сразу отошла как-то на второй план, Джамин вытянула один наушник из уха, крепко сжимая его в ладони. Она слышала только собственное дыхание, как сглатывала и как перекатывались мелкие камушки под ногами. Она всё осаждала себя, приказывая не смотреть, не оглядываться через плечо, но она думала, что немного успокоится, если всё же глянет. До дома оставалось меньше квартала, всего один мост над узким каналом, вечно гуляющая дверь калитки у дома №22 и круглосуточный магазин с кассами самообслуживания. Можно ускориться и пробежаться, но тогда она наверняка выдохнется, и если сзади действительно окажется кто-то… Она поджала губы, боязливо оборачиваясь, чтобы взглянуть только одним глазком, а уже через секунду издала поражённый стон, сорвавшийся у неё нечаянно. Там, у начала леса, где она проходила меньше песни назад, кто-то стоял. Он скрывался в тени, не выходя в свет фонаря, но Джамин отчётливо видела высокий силуэт. Попытки доказать себе, что это дерево, не увенчались успехом. Джамин подпрыгнула от испуга, когда где-то неподалёку хлопнула дверь дома. Она решила, что лучше всё же пробежаться. Вечерняя пробежка даже полезнее утренней. Только лёгкие её совсем подводили. Из-за холодного сухого воздуха у неё быстро пересыхало во рту, и глоток воды не был бы лишним. Она сама кричала героям ужастиков не оборачиваться, а просто мчаться вперёд, но соблазн проверить, насколько она отдалилась, был слишком велик. Стараясь не замедляться, она оглянулась через плечо, тут же расширяя глаза от ужаса. Тот человек, что был у леса, тоже бежал. Он был в чёрной толстовке, капюшон которой скрывал лицо, но бежал он точно быстрее Джамин, быстро сокращая расстояние между ними. Первой мыслью было рвануть к ближайшей калитке и дому, барабаня до тех пор, пока кто-то не откроет, но гадкая мысль, запущенная точно кем-то в её голову, не позволила ей свернуть с основной дороги. Что, если дома никого нет? Что, если дом, в который она постучится, окажется ловушкой? Она потратит время, а её всё равно схватят. Параноидальные мысли сбивали её с темпа ещё больше. В груди жгло, в левом боку кололо, но всё прекратилось, когда бегущий человек её обогнал, проносясь мимо и мелькая в свете фонарей. Джамин оглянулась ещё раз, осознавая, что сзади больше никого нет. Никто за ней не гнался, это просто случайность. Совпадение, которое она утрировала настолько, что решила, будто за ней гонится маньяк. Её дыхание долго не приходило в норму, и она немного прихрамывала, теперь нервно улыбаясь и вслух высмеивая свою глупость. За время бега наушник, что был в ухе, разрядился, а тот, что она сжимала в руке, автоматически отсоединился. Музыка уже не играла, а она этого и не заметила. Джамин окинула взглядом улицу впереди, дорожные знаки, требующие сбросить скорость до тридцати километров в час, и лежачего полицейского перед въездом на небольшой мостик. Взглядом она зацепила бегуна, что облокачивался на перила. Он стянул капюшон с головы, вдыхая так, что плечи каждый раз подскакивали. Чёрная копна растрёпанных волос блестела в приглушённом искусственном свете. Чем ближе Джамин подходила, тем больше общего находила между парнем на мосту и парнями из школьной футбольной команды: такой же высокий, широкоплечий и быстро бегает. Его приятный вид сзади притупил бдительность Джамин, отравляя её мысли новыми фантазиями. Вот сейчас она будет проходить мимо, а он обернётся и окажется настоящим красавчиком, спросит, что Джамин делает здесь так поздно одна и предложит её проводить до дома. Он окажется непременно каким-нибудь студентом, парнем «постарше», которым можно будет похвастаться Исыль, а главное — он не будет никаким маньяком. Джамин ухмыльнулась глупым мыслям, ступая правой ногой на мост и стуком подошвы привлекая внимание единственного, помимо неё, человека на улице. Он медленно оттолкнулся от перил, поднимая взгляд на воду, затем на полукруг луны в небе, а когда девушка приблизилась на несколько шагов, он обернулся через левое плечо. Сердце Джамин пропустило удар. Даже два. Она замерла посреди моста, не в состоянии оторвать глаз от ужасного белого лица. Она никогда не продумывала его настолько детально, но то, что она ошибочно видела в комнате, наверняка было именно таким: очень бледным, будто кто-то пролил белую краску, с глубокими морщинами на лбу и том, что можно было бы назвать щеками или, скорее, скулами, огромными чёрными дырами вместо глаз, в черноте которых болтались подвешенные каким-то чудом затянутые мутной пеленой глазные яблоки, а рот… Его рот оказался не просто зияющей дырой. Кожа над дёснами потрескалась, губ попросту не было, а внутри она не видела острых клыков, но страх её ни капельки не отпустил. Покрасневшие дёсна, все в паутинках-сосудиках, растягивались, рвались, лопались, когда он открывал рот шире. — Ты правильно сделала, что позвонила, — вместо белых облачков пара из его рта струилась тьма. Он смотрел ей прямо в глаза, удерживая взгляд, если эти глазницы и раскачивающиеся глазные яблоки можно было назвать взглядом. — Я обожаю тайные ночные перекусы. Его пальцы, выглянувшие из рукава худи, оказались полностью чёрными, с длинными тонкими когтями, как у зверя. Пока он тянулся к парализованной этим зрелищем Джамин, из рукава всё так же рассеивалась тьма, чернее сегодняшней ночи. Она не успела и пискнуть, звука издать, даже вдохнуть ещё раз, когда его темнота её поглотила.

***

У Чонгука затекло плечо, кололо сотней острых иголочек, когда Юджин ворочалась во сне. Она выудила из него сдавленный стон, нечаянно надавив локтем ему на живот, а тогда проснулась, оставляя позади сон, в котором Джамин рисовала ужасные пугающие лица в тетради, поверх дописанного Чонгуком домашнего задания по математике. Юджин повернула голову к парню, чувствуя, как на смену беспокойным сновидениям приходит безмятежность. Какое-то время назад она чувствовала себя беспомощной, пока страх внутри неё рос, но от вида спящего Чонгука все её переживания унесло волной, оставляя после себя лишь гладкий влажный песок. Он дремал с приоткрытым ртом, немного запрокинув голову назад, а на его щеке красовалась капелька соуса. Он ел так неаккуратно, что испачкался. Юджин потёрла его щёку пальцем, думая, что Чонгук не проснётся, но он очнулся в ту же секунду, когда она к нему прикоснулась. Не дав ей закончить, он стёр красное пятнышко рукавом футболки и снова откинулся на подушку, правой рукой начиная поглаживать Юджин по спине. — Не замёрз? — прошептала она тихо, будто кто-то в пустом доме их мог подслушать. — Я — нет, — свободной рукой он подтянул край одеяла повыше, пряча Юджин от холода, всего мира, а вместе с тем и от себя. — А у тебя ноги ледяные. Когда ты уже научишься надевать носки? Простыть хочешь? Его забота вызывала у Юджин широкую улыбку. Под покрывалом он попытался согреть её ноги, соприкоснувшись с ней своими ступнями, и это впоследствии переросло в маленькое сражение, в ходе которого Юджин громко хохотала, а Чонгук всё пытался привалить её собой, но так, чтобы ей было не слишком тяжело. Чонгук ограничился крепкими объятиями и поцелуем в щёку до уборки в спальне после вчерашнего ужина, приготовления завтрака и душа. Зато когда они оба очутились в кухне, не придумав ничего изысканнее хлопьев с молоком и булочек с подтаявшим маслом, Чонгук вдоволь нацеловался с Юджин в губы. Он не мог оторваться от неё всё утро, не давая нормально одеться и постоянно расстёгивая верхнюю пуговку на её школьной рубашке, потому что так ему нравилось больше и так было проще поддеть пальцем золотую цепочку, балуясь с крестиком. А Юджин поддавалась его игривому настроению, но пуговку всё равно застёгивала. Чонгук находил это утро очень спокойным и хорошим, хотя небо за окном было серым от туч. По прогнозу всю следующую неделю обещали ливни. Уровень воды в канале должен был подрасти, выходя немного за берега, а тогда весь городок погряз бы в болотах и перешёл с осенних туфель и кроссовок на резиновые сапоги. Дождь Чонгука привлекал как никогда. Чем больше воды — тем меньше улик. — Ты разве не был в толстовке? — Юджин топталась у входа, всё гадая, стоит ли взять с собой зонт. — Да, — отозвался Чонгук, — но я где-то бросил её вчера. Потом найдётся. Взамен он накинул школьный пиджак на плечи и расстегнул рубашку полностью, красуясь чёрной футболкой. За такое кто-то из учителей наверняка сделает замечание, но Чонгука это волновало меньше всего. — Чонгук, — Юджин остановила его на крыльце, пока сама закрывала двери на ключ, — ты можешь, пожалуйста, сделать вид, что не знаешь?.. — Не знаю о чём? — спросил он, заставляя её морщиться и хмуриться, в попытках попросить его нормально. — Об Исыль и Джамин. Упоминание второго имени идеально совпало с урчанием живота Чонгука. Поздний ужин вызвал у него изжогу, но скорее дело было в качестве продукта. Это также спровоцировало прилив адреналина, который ночью на Чонгука прямо-таки выплеснулся, как и тёмно-красная кровь. У него и сейчас вызывало трепещущий восторг то, как просто было с Джамин. Она была так напугана, заставляя его волноваться, как бы она не отключилась до начала самого интересного, а тогда он воплотил каждый её ночной кошмар, каждый завиток её жуткой фантазии, даже изощрённее, чем она могла себе представить. — Чего ты боишься, Юджин? — он схватился за её кисть пальцами, когда она убрала ключ в маленький карман рюкзака. — Что я отругаю их при всей школе? Что буду издеваться над ними в ответ? Или... В его хитром взгляде появился озорной блеск и, наклонившись, он нежно поцеловал Юджин в губы, несильно прикусывая и оттягивая их в процессе. — Покусаю этих чокнутых? — закончил он свою мысль, облизываясь. После поцелуя Юджин выглядела счастливее. — Может, это само как-то решится? — умоляюще протянула она. — Не думаю, но... может, — пожал плечами Чонгук, не отрицая, но и не очень-то веря в подобное. Единственное, на что он надеялся, так это что шестёрка Исыль окажется слишком несамостоятельной и напуганной пропажей лучшей подруги, чтобы в одиночку продолжать издевательства. Но если бы она только попробовала, Чонгук нашёл бы и для неё парочку достойных кошмаров за ужином. Ей всего-то нужно было позвонить на тот номер и обидеть того человека, которого Чонгук был готов защищать любой ценой.