Сердце на запястье

Арсению в детстве было до ужаса интересно: «Как эти взрослые могут просыпаться так рано?» Маленький мальчик был уверен, что быть на ногах в шесть утра — это казнь, а не жизнь. Что ж, ему скоро тридцать. Он петляет по пустому парку, в наушниках играет незамысловатая песня, а часы показывают пять часов и сорок пять минут. Хоть не шесть, и то радует. Иначе он бы гордо носил статус: «Стал тем, кем боялся стать». Но все опасения станут реальными, как только пройдёт пятнадцать минут. Иронично, что Арсений перестал опасаться. Удивительно выходит: все вокруг за него боятся, сожалеют, пытаются поддержать, а он… свыкся. Свыкся думать, что его соулмейт, родственная душа и просто человек, который закомфортит с первой минуты общения, слишком далеко. Свыкся с мыслью, что они никогда не встретятся. А смотреть на грустную половину сердечка на запястье — теперь обычай, традиция. Намертво въевшиеся в кожу сердце станет цельным только тогда, как истинный коснётся его оголенной кожи. В каком месте совершенно не важно, лишь бы одежда не прикрывала участки их тел. А в случае Арсения это случится… м-м, примерно никогда. Нет, он не такой пессимист, как может показаться. За него всё говорит статистика. После двадцати пяти лет своего соулмейта встречают только десять процентов. Казалось бы, учитывая количество людей на Земле, достаточно много! Но двадцать процентов же их вовсе не находят. А кто сказал, что Арсений не входит в это число? Он оглядывает местность. Ничего необычного, учитывая, что бывает тут Арс непозволительно часто. Или попросту часто. На глаза попадется одинокая лавочка. Она находится возле большого дерева. Если бы не раннее утро без проблесков света, скамья б полностью находилась в тени. Сама по себе она выглядит хлипко и шатко, будто её поставили в это место лет тридцать назад. Такая забытая и ненужная… И так похожа своей атмосферой на самого Арсения. Одно лицо, одна дощечка, только взгляните! Радость-то какая. Он бредёт к единственной в парке лавочке, но почему-то совсем не радостно. В наушниках сменяется песня. Теперь играет что-то лирическое, навевающее тоску. Оптимизм стремительно идёт к нулю. Грустное настроение часто приводит его к мыслям о соулмейте. Сейчас не исключение. Он лениво размышляет о том, какой же тот на самом деле? Хочет ли встретиться с ним? Или, может, давно плюнул на эту идею и счастливо живёт в большой семье с любимым человеком и детьми? Резко приходит осознание, что вся его жизнь буквально доверху заполнена этой загадочной родственной душой. Несмотря на то, что они до сих пор не встретились. Интересный жизненный путь выходит… Арсюше пять. Он искренне верит: когда немного подрастёт, обязательно будет жить долго и счастливо со своей судьбой. Арсу тринадцать. Он иногда грустит, ведь так не хватает кого-то, кто действительно поймёт все его чувства, копящиеся внутри. На скучных уроках он аккуратно рисует сердцу на запястье вторую половинку. Ручка раздражает кожу, зато воображение ярче представляет эту знаменательную встречу в ближайшем — он надеется — будущем. Арсению стукнуло восемнадцать. Все его друзья уже счастливы, живя со своими истинными душа в душу. А он сидит один в комнате. Жуёт наполеон, который в знак поддержки приготовила мама. У него день рождения, совершеннолетие! А праздничного настроения совсем нет. От этого факта лишь больнее. Арсений не сдерживается и идёт в первый попавшийся продуктовый. На кассе пробивают дорогой алкоголь. Попову двадцать. Он учится в солидном университете, получает стипендию. Его лучшая подруга — она же их староста — часто водит его по людным местам, чтобы найти уже эту несчастную родственную душу. А он наконец принял это. Теперь в списках желаний мелькает карьера, собственный рост, путешествия… Соулмейт где-то в самом конце, как нечто совсем незначительное. Арсению Попову двадцать четыре. Он уже отучился, вот совсем недавно устроился на работу. Столько собеседований для этого прошёл, жуть. При чём на каждом его одаривали таким жалостливым взглядом, как только замечали неполный рисунок на запястье. Какое это вообще имеет к ним дело?! Кхм, ладно. Главное, что теперь у него есть место работы, цели и возможный будущий рост. О соулмейте он всё ещё думает редко. А контакт с подругой из универа старается не потерять. Они работают в разных фирмах, достаточно далёких друг от друга, но… это же не имеет значения, верно? Арсению Сергеевичу двадцать семь. У него стабильная работа, хорошая зарплата. Он полностью забыл про поиск соулмейта и вкладывает всего себя в должность. Хочется стать главным в этой компании, поднять её до максимума. С подругой из университета связь два года как разорвалась: она пошла своей дорогой, он своей. Сейчас ему на общение, в общем-то, дела нет. Вот ему уже двадцать девять лет, и он снова Арс. Чувства потихоньку начинают возвращаться. И даже удваиваются! Долго держать эмоции в себе — решение, всё-таки, не из лучших. Он ощущает, будто возвращается в свои тринадцать. Снова хочется кого-то настолько близкого, чтобы понимал с полуслова. Или такого, чтобы хотел понять и разобраться в нём, его душе. Чтобы они вместе глупо шутили, смеялись, не думая о работе и вечных отчётах. Хочется банальной любви и тепла. Арсений оттягивает рукава кофты, прикрывая ладони. Сейчас весна, а руки всё равно постоянно мёрзнут. Если их коснуться, то можно подумать, что он как минимум льдинка, как максимум — весь Северный Ледовитый океан. Он ненадолго останавливает взгляд на левой руке. За всю жизнь он достаточно на неё насмотрелся. Но из-за необъяснимого желания обратно отдергивает ткань рукава. Смотрит на привычную половину сердечка. Такую же, как и все годы ранее. Это повседневное зрелище почему-то холодит настоящее сердце; заставляет морозно скукожится и сжать зубы, чуть ли не стуча ими. Хочется взять шариковую ручку и, как в школе, самостоятельно дорисовать вторую половинку. Лишь бы на недолгую секунду почувствовать нежность, присутствие того самого в своей жизни. Арс трясёт головой. Не нужно об этом думать. Напрасная трата времени. Ничего не изменится. Невозможно, чтобы соулмейт просто прибежал в этот парк, подошёл к одинокой лавочке и коснулся незнакомого мужчины. Не бывает так и всё. Он тянется к телефону, чтобы переключить песню. Эта грусть уже порядком поднадоела. Пара нажатий, теперь в ушах раздаётся классическая композиция. Чайковский. Да, Арсений время от времени любит насладиться таким. Все люди не без странности. Голова откидывается вверх. Он смотрит на небо. Ещё темно, но, кажется, рассвет наступит с минуты на минуту. В обычное время Арсений не любит рассветы. Они означают, что наступил новый день, пора садиться в метро и ехать на работу. А сегодня выходной. Не нужно никуда спешить, ничего делать. Можно наслаждаться небом и одиночеством. Хоть последнее положительных эмоций и не вызывает. Арс сидит на лавочке, которая от каждого лишнего движения издаёт жалобный скрип. Даже через музыку на полной громкости это слышно. Глаза устремлены ввысь. Мысли обволакивают его тело. Он уже и забыл, кто он, где находится, что делает… Но вдруг — резкий рывок. Его выдергивают из собственного мирка. Он чувствует, как на его коленях появляется что-то тяжёлое. Затем что-то царапает грудь, на щеке образовывается мокрый след. Всё происходит так быстро, что Арсений толком ничего не успевает понять. Он быстро вынимает наушники из ушей. Опускает голову, выискивая причину странных ощущений. Перед ним два маленьких чёрных глаза и пушистая мордочка. Его лицо лижут, а он неуклюже пытается увернуться. В нос ударяет хозяйственный запах. Кажется, шампунь для животных. Скинуть с себя существо почему-то в голову не приходит. — Кот! Кот, ко мне! — слышится чей-то достаточно приятный голос. Громкие звуки шагов. К Арсению… бегут? Что вообще происходит? — Ой, простите, ради бога, я её сейчас… Ко-о-от, ну ты чего? — Арсений улавливает в воздухе нотки зелёного чая и… мяты. Да, это точно она. Щелчок. На коленях пустеет. Толстые когти больше не раздражают кожу. Мокрый язык не облизывает лицо. Но слюна всё ещё чувствуется на щеках, подбородке, носу. Во всех местах, куда только достало любвеобильное животное. Арс отмирает. Оглядывается вокруг и замечает, как высокий мужчина обвязывает поводок вокруг рядом растущего дерева. Внизу неугомонно кружится и тихо скулит маленькая собачка — бежевая мальтипу. «Стоп, что? Это серьёзно была собака?» — Вы это, извините. Редко в шесть утра люди встречаются, вот я и отпустил её. Не подумал, простите ещё раз, — неловко объясняется он и наконец фиксирует животное. Мужчина оборачивается, оглядывая Арсения. Замечает отблески на коже, явно от слюней. — У меня это… Салфетки где-то были. Я вот… Одну секунду. — Он дёргано роется в карманах, стараясь найти необходимое максимально быстро. С облегчённым выдохом он вытягивает небольшую упаковку влажных салфеток. Подходит к скамье, наклоняется перед Арсом, который опять непроизвольно замирает. «Не бывает же так, да?» — Ой, а… Я могу?.. — Он стоит с одной салфеткой в ладони, которую успел незаметно достать. Остальная упаковка зажата между боком и свободной рукой. Со стороны выглядит комично, но Арсению почему-то не до смеха. Всё же, он аккуратно кивает, позволяя незнакомцу что бы то ни было. — Да, я… Сейчас всё будет в лучшем виде! — и принимается за работу. Он кусает губы, стараясь делать всё так, чтобы Арсений чувствовал себя максимально комфортно. Касается кожи исключительно салфетками, которых, кстати, совсем не жалеет. Всем своим видом показывает желание загладить ситуацию. Собачка, привязанная около дерева, время от времени тявкает, а затем успокаивается. Ложится на зелёную траву и утыкается носом в передние лапки. — Всё! — улыбается он, пихая грязные (и не очень) салфетки в карманы. Наверное, думает, что потом выбросит. — Теперь Вы ещё чище, чем были, — и смущённо улыбается. «Какая же у него красивая улыбка». — Я Арсений, — зачем-то говорит тот, боясь, что незнакомец решит уйти. — Антон. — Его улыбка стаёт более радостной. Выглядит так искренне… Что Арсений там думал? Красивая улыбка? «Эта в тысячу раз чудеснее». — Чего на ногах в такую рань? — Ну, я не совсем на ногах, сижу же, — хмыкает Арс, разводя руки в стороны. А Антон начинает смеяться. С такой, казалось бы, глупой и несмешной шутки. Смеётся так громко, задорно, открыто. В прямом смысле сгибается пополам и топает ногой. Почти как ребёнок. «Такой волшебный». — А ты почему не спишь? — решается спорить Арс, пока не так сильно залип на нём, чтобы смущаться. Антон плюхается на другой бок лавочки. Та привычно скрипит. Постепенно приводя дыхание в норму, он отвечает: — Вчера занят был, поздно приехал. Сил выгуливать её не было, — он кивает в сторону мальтипу, которая с обидой смотрит на двух мужчин. — А этим утром Кот затявкала на всю квартиру, вот и пришлось идти. — Подожди, как ты сказал, её зовут? — хмуриться Арсений, не замечая, как переходит на «ты». — Кот, — пожимает плечами Антон, тихо хихикая. Собачка заинтересованно поднимает голову, услышав своё имя. — Ты серьёзно назвал собаку Котом? И она девочка? — он складывает этот странный пазл у себя в голове, а потом тоже прошибает на смех. Так нелепо, что настроение улучшается в геометрической прогрессии. Арс поднимает взгляд на небо. Солнце немного выглядывает из-за деревьев и жилых многоэтажек. Яркий жёлтый цвет заставляет щурится, но отводить взгляд совсем не хочется. Жёлтый мягко переходит в апельсиново-оранжевый, затем малиновый. Большая часть неба всё ещё тёмная и неосвещенная. Но теперь на облаках, тянущихся по всему небу, видны пёстрые отблески света. Рассвет. Самый красивый рассвет в его жизни. — Знаешь, я долго просил у Димы, друга своего, кота, — решает рассказать Антон. — Не то, чтобы я сам не мог его купить или на улице подобрать, но… это же ответственность. Я к ней был готов, но сам на себя положить сложнее. Да и Димка в зоомагазине работает, что ему? Но нет, он же у нас приколист! — Антон так сильно жестикулирует, так эмоционально рассказывает, что Арсений непроизвольно хихикает. — И вот я, вот моё день рождение и приходит оно. Счастливый до чёртиков Дима с этим чудом в руках. Я в шоке конкретном, понятное дело. И спрашиваю: «Эт чё?», а он мне: «Кот!» Ну, с тех пор её Котом и звать. На лицах улыбки. Почему? Оба не знают. Просто комфортно, приятно и тепло. Кажется, даже руки Арса перестают мёрзнуть. Кот начинает скулить, всем своим видом показывая, что устала ждать. Антон тяжело вздыхает, но идти против любимой собачки не может. Пристально смотрит на Арсения, будто сохраняя в памяти. А потом говорит: — Что ж, это… Я пойду Кота выгуливать. Спасибо за приятное начало дня, — он с ноткой грусти приподнимает уголки губ и протягивает руку. «Прощальное рукопожатие, серьёзно?» — думает Арсений, но ответно тянет руку. Секунда. Прикосновение. Обоих прошибает странным током, который ни один до этого не испытывал. Запястье начинает пульсировать, сердце бьётся слишком быстро. По венам Арсения разливается невозможно нежная и такая тёплая кровь. Внутри действительно становится спокойнее. Он впервые по-настоящему чувствует весну. А Антона пронзает холодок. Приятный, освежающий. Он чувствует, как внутренности буквально покрываются слоем инея. Это будто бы останавливает его, дарит странный уют. Как зимой на санках, с друзьями. Так холодно физически, но так тепло морально. Они смотрят друг на друга вылупленными глазами. Смотрят, а цвета вокруг кажутся ярче. «Выходит, нашлись?» — проскальзывает мысль у обоих. Страшно проверять, но интерес преодолевает. Руки неторопливо разрываются. Рукава неспешно закатываются. Две пары глаз уставляются на двое сердец. Целых. У Антона на правой руке, а Арса — на левой. И это… боже, просто невероятно! Арсений смотрит на свою руку и понимает: как бы он не старался дорисовывать сердце в тринадцать, так идеально никогда не выходило. Все вариации этого дня, даже самые лучшие, не были такими же прекрасными. Может, из-за того, что в фантазиях он никогда бы не смог создать такого же очаровательного человека, как Антон. Арсений бы даже не поверил в существование такого человека. Раньше это казалось нереальным. — Тяв! — отзывается бежевая мальтипу с забавным именем «Кот». Мужчины одновременно оборачиваются на звук. Затем также одновременно оборачиваются к друг другу. — Выгуляем её вместе, — отзывается Арсений на автомате. Ему точно нужно это переварить.

~♡~

Возвращаясь к вопросу маленького Арсения: «Как эти взрослые могут просыпаться так рано?», ответ прост: «Если есть ради кого — это делать проще простого». Сегодня Арсений это осознал на все сто процентов.